Во власти Скорпиона. Большая игра (СИ) - Громм Гриша

— Молодцы! — кричу я поверх общего гама. — Все, без исключения! Это ваша общая победа!

Цыпа уже обнимает ближайших гвардейцев так, что у тех хрустят рёбра, но те только хохочут. Шум стоит невероятный. Видеть их радостные лица — это дорогого стоит.

— Но! — говорю я, и голос мой снова перекрывает радостный гул.

Все постепенно замолкают, смотрят на меня. Цыпа замирает с поднятыми для очередного хлопка руками.

— Есть один нюанс, — продолжаю я, глядя в экран. — Мы на первом месте не одни. Мы делим его с отрядом «Косатка». У них ровно столько же очков. Получается, первое место пока что не полностью наше.

Энтузиазм слегка стихает. По лицам пробегает тень разочарования.

— А мы что, хуже их, что ли? — возмущается кто-то с задних рядов.

— Кто тебе такую дурь сказал? — удивляюсь я. — Мы не хуже. Мы — в сто раз лучше. Просто они, видимо, тоже не сидели сложа руки. Но раз уж мы догнали их, значит, можем и обойти. Окончательно. Без всяких «делений».

Я оглядываю всех взглядом.

— Поэтому, ребятки, план на сегодня простой. Забываем про отдых. Бросаем все второстепенные дела. Сегодня у нас один приоритет — разломы. Погнали закрывать всё, что ещё не закрыто! Возьмём первое место по-честному! Кто со мной?

Ответом мне снова становится общий возглс. Цыпа бьёт кулаками в грудь, как горилла, Олег отдаёт быстрые распоряжения по подготовке транспорта и оружия. Даниил просто кивает и направляется к «Вепрю», на ходу заглядывая свой пространственный карман.

Я смотрю на эту суматоху и чувствую гордость. Да, эти люди мои. И они лучшие. По крайней мере, в моих глазах.

Мы сделали огромный шаг, несмотря на все препятствия, которые всплывают на нашем пути.

— Олег, формируй две группы! — командую я. — Одна едет со мной, вторая — с Лёхой и Ирой на втором автомобиле. Берём максимальный запас амулетов и боеприпасов. Ваша задача — охрана и при необходимости устранение монстров, которые будут рядом с разломами. Работаем до темноты. Всё, что найдём — закрываем. Всё, что попадётся — собираем.

Через пятнадцать минут два автомобиля уже едут навстречу приключениям. Я сижу за рулём первой машины, рядом — Олег с картой. Сзади — Даниил и ещё двое гвардейцев.

— Первая цель — разлом в ущелье за Красным Камнем, — говорит Олег, тыча пальцем в точку на карте. — По данным, там вчера видели повышенную активность. «Косатки» отметили его как «в работе», но не зарегистрировали и ещё не закрыли.

— Значит, опередим, — улыбаюсь я, добавляя газу.

Дорога петляет среди холмов. Ветер бьёт в лицо через открытое окно.

Мы на первом месте. Не просто так, не для галочки. Это сигнал всем, кто следит за рейтингами. Сигнал Пересмешникову, Султану, всем этим Сипиным и Кривошеевым.

Скорпионовы больше не прозябают в своей усадьбе. Мы действуем. Мы растём. И мы берём то, что считаем своим.

Это большая игра — и я намерен её выиграть!

А потом, когда единолично займём первое место, можно будет подумать и о следующем шаге.

Но это всё потом. Сейчас — только дорога, только разломы, только мои люди рядом. И первое место, которое уже почти в кармане. Осталось лишь протянуть руку и забрать его.

Архив Следственного комитета по особым делам, поздний вечер

Длинные ряды металлических стеллажей. Единственный свет — тусклая аварийная лампа где-то у входа — отбрасывает длинные, искажённые тени.

Сюда попадают изъятые вещественные доказательства по делам, связанным с магией, артефактами и преступлениями на Изнанке. Дел много, опись часто отстаёт.

Под покровом этой гробовой тишины в архив крадётся человек.

Это один из тех, кто участвовал в задержании Виталика. Он знает, что на того завели дело по статье посерьёзнее, чем просто хулиганство, и что всё изъятое из его дома сложено здесь, в ожидании экспертизы.

Сердце полицейского колотится где-то в горле. Каждый скрип подошв по полу кажется ему громоподобным. Он крадётся вдоль стеллажей, сверяясь с номерами на коробках, которые он запомнил при задержании.

Наконец, находит большую картонную коробку с надписью «Дело № 407-ИЗ. Виталий К.». Наклейка с описью пуста.

Он оглядывается. Ни души. Лейтенант откидывает крышку. Внутри — груда металлолома, странных магических механизмов, сломанных кристаллов. Всё то, что валялось во дворе у Виталия и что сочли «имеющим возможное отношение к делу». Большинство — настоящий хлам.

Полицейский, которого зовут Борис, начинает быстро перебирать содержимое. Он ищет. Он видел, как оперативники из «особого отдела» с особым вниманием упаковали один артефакт — какую-то странную трубку.

Борис тогда подумал: если «особые» заинтересовались — значит, вещь ценная. Возможно, даже очень.

Его пальцы неуклюже скользят по холодному металлу, цепляются за острые края. Вот обломок какого-то генератора, с нацарапанными рунами… И вдруг — он нащупывает то, что искал.

Несколько медных трубок разного диаметра, соединённых причудливыми латунными муфтами и переходниками. На некоторых видны сложные гравировки. Вещь тяжёлая, холодная и явно магическая, раз её упаковали в специальный мешок.

Борис замирает, сжимая находку. Его ладони становятся влажными. Он быстро оглядывается. Ничего не изменилось — тишина.

Его долги, накопившиеся из-за карт и жадной любовницы, стоят у него перед глазами. Эта штука может всё решить.

Опись ещё не составлена. Значит, формально, эта вещь нигде не учтена. Она могла потеряться при изъятии, разбиться, её могли потерять ещё до попадания в архив… Да мало ли что могло с ней случиться. А Бориса никто не будет об этом спрашивать.

Он засовывает предмет под куртку, прижимает локтем к телу. Быстро, почти не глядя, сгребает остальной хлам обратно в коробку, закрывает её.

Затем, стараясь идти как можно тише, пробирается к выходу из архива. Его сердце колотится так, что, кажется, слышно на весь этаж.

Борис минует пост охраны, делая вид, что спешит по делам. Сонный дежурный лишь машет рукой. На улице, в прохладной ночи, Борис переводит дух. Первый барьер пройден.

Он идёт прямо к ростовщику Аркадию, который держит его долг. Человек в дорогом, но безвкусном костюме, с толстыми золотыми перстнями на коротких пальцах. Он сидит за большим столом в кабинете, заваленном бумагами и сигаретным пеплом. Увидев Бориса, он лишь поднимает бровь.

— Борь. Денег нет. Срок прошёл три дня назад. Лишь из уважения к твоей профессии, твои пальцы ещё целы.

— Я предлагаю сделку, — с хрипотцой говорит полицейский, выкладывая на стол завёрнутую в тряпку медную трубку. — Берёшь эту штуку. Она очень дорогая, «особые» конфисковали. Взамен списываешь мой долг.

Аркадий медленно, с видимым безразличием, разворачивает тряпку. Его глаза, маленькие и хитрые, скользят по артефакту. Но Борис, проработавший в полиции не один год, видит мгновенную перемену.

Взгляд Аркадия становится пристальным, пальцы, трогающие трубку — более осторожными. Он заинтересован.

Но ростовщик — профессионал. Он тут же делает вид, что разочарован.

— Борь, это чья-то самоделка, магического в ней — на копейку. Ты меня за идиота держишь?

— Не ври, — резко обрывает его Борис. У него сдают нервы. — Ты сразу понял. Штука уникальная и дорогая. Я не дурак. Она покроет весь мой долг. И ещё останется.

Аркадий откидывается в кресле, потирая переносицу. Он явно в замешательстве. Вещь стоящая, но и долг немаленький.

— Ладно, — вздыхает он, как будто делая одолжение. — Но мне нужно проконсультироваться. Оставайся здесь.

Он берёт трубку, не заворачивая, и выходит из кабинета в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь. Борис, затаив дыхание, слышит обрывки разговора.

— Василий Петрович, посмотри, что принёс один наш должник…

Пауза. Затем другой голос, низкий, спокойный, отвечает:

— Кто?

— Тот мент, Боря.

После недолгой паузы голос отвечает:

— Берём. Весь долг спиши. И пусть молчит. Если слово кому скажет — найдём. Думаю, он знает, что это значит.