Я есть Закон! (СИ) - Опсокополос Алексис

— Заходи, Илья, — всхлипнула она и тут же непроизвольно подмигнула мне правым глазом, нервный тик никуда не делся.

Мы прошли в гостиную. Соседка присела на край дивана, я занял кресло напротив.

— Юлия, что случилось? — спросил я. — Виктор сказал, что у вас проблемы.

Жертва косметической медицины помолчала пару секунд, судорожно втягивая воздух, а потом её буквально прорвало. Эмоциональная дамба рухнула.

— Во-первых, на работе начался какой-то ад! — она в отчаянии взмахнула салфеткой. — Я сегодня утром пошла к начальству. Написала заявление. Попросила перевести меня из фронт-офиса в бэк-офис на бумажную работу. Подальше от людей!

— Но вам отказали, — догадался я.

— Отказали! — с горечью выкрикнула Юлия. — Я им прямым текстом говорю: я задолбалась клиентам подмигивать! Вы бы видели, как люди реагируют! Мужчины думают, что я с ними заигрываю, начинают сальности говорить. Женщины смотрят как на умалишённую! А руководство мне заявляет, что мой «дефект», цитирую, «не является существенным для выполнения должностных обязанностей»!

Она зажала рот рукой, подавляя новый всхлип.

— У меня уже настоящий психологический надлом, Илья! Я спать не могу, я в зеркало на себя смотреть боюсь. Но этого же никто не видит! Всем плевать! И это ещё не всё, — Юлия скомкала салфетку, её глаза расширились. — Сижу я на работе. Мигаю всем подряд, как идиотка, еле сдерживаюсь, чтобы не завыть прямо там. И тут мне на мобильный звонят. Я беру трубку… а там Милорадова! Сама Милорадова!

Она произнесла эту фамилию с таким священным трепетом и ужасом, словно речь шла как минимум о повелительнице преисподней.

— Кто это такая? — спокойно уточнил я. — Ваша начальница?

— Какая ещё начальница? Это же… это… да сейчас я вам сама покажу!

Соседка схватила со столика смартфон, нервно ткнула пальцем в экран несколько раз, запуская какое-то приложение, и развернула телефон ко мне. На дисплее запустилось профессионально смонтированное видео.

В кадре появилась поразительно красивая девушка — яркая брюнетка с тяжёлой волной длинных ухоженных волос. Но главное, что сразу зафиксировал мой взгляд — у неё были именно те самые, идеально выверенные «лисьи глазки». Эстетический шаблон, ради которого Юлия и легла под шприц косметолога, получив взамен нервный тик.

Девушка на экране плавно и грациозно шла по роскошному, но пока ещё абсолютно пустому залу ресторана.

— Дорогие друзья, любимые жители Новосибирска! — проворковала брюнетка глубоким, бархатным голосом, глядя прямо в объектив. — Я с трепетом в сердце хочу пригласить вас на грандиозное открытие моего нового ресторана «Тот самый». Уже через два дня этот великолепный зал наполнится звоном хрусталя и тончайшими ароматами высокой кухни. Вас ждут авторские блюда, гастрономический экстаз и атмосфера абсолютной роскоши. Приходите, я жду каждого из вас!

Ролик закончился демонстрацией элегантного логотипа. Я проанализировал полученную аудиовизуальную информацию и сделал единственно верный, логический вывод:

— Гражданка Милорадова работает в сфере рекламы ресторанного бизнеса?

Юлия посмотрела на меня так, словно я только что приземлился в её гостиной на летающей тарелке.

— Да нет же! — чуть ли не простонала она, снова промокая глаз салфеткой. — Это её сеть ресторанов! И сеть элитных салонов «Афродита» тоже принадлежит ей! А ещё она книги какие-то пишет, ведёт марафоны личностного роста в соцсетях, учит, как достичь семейного благополучия и финансовой независимости… Да ей же весь интернет забит! Илья, неужели вы её никогда в ленте не видели⁈

Так близок к провалу я, кажется, ещё не был. Я явно упустил какую-то чрезвычайно важную для местных обитателей процедуру — «смотреть в ленту». Тут же сделал мысленную пометку: обязательно поинтересоваться у Светы, что представляет собой эта загадочная «лента», как именно в неё «смотрят» и где она физически располагается. Судя по обрывочным данным из памяти прежнего владельца тела, сам Илья эту «ленту» категорически не любил и принципиально в неё не «смотрел». Видимо, в этом вопросе он являлся каким-то статистически ничтожным исключением среди аборигенов.

Но сейчас надо было выкручиваться. Мой взгляд скользнул по застывшему экрану смартфона, выхватив графическую плашку с титрами в нижнем углу ролика.

— Елизавета Милорадова, — с интонацией внезапного озарения произнёс я, делая вид, что выудил эту информацию из глубин памяти, а не просто прочитал имя на экране. — Да-да, припоминаю такую. Известная медийная личность.

— И эта медийная личность заявила, что мне капец! — всхлипнула Юля, а потом подмигнула.

Глава 9

— У неё миллионы подписчиков! — продолжила жаловаться Юлия, в отчаянии комкая в кулаке несчастную салфетку. — Вы понимаете? Миллионы!

Я смотрел на эту запуганную женщину и думал о том, что для неё эти миллионы абстрактных «подписчиков» из загадочной «ленты» представлялись реальной, грозной армией, готовой растерзать её по одному лишь щелчку пальцев Елизаветы Милорадовой. Я же видел ситуацию под другим углом: миллионы подписчиков к материалам уголовного дела не пришьёшь, а отсутствие сертификата на препарат — это железобетонный факт.

— Это не имеет ровным счётом никакого значения, — произнёс я, и мой голос прозвучал ровно и успокаивающе. — Перед Законом все равны.

— Да какой там равны? — воскликнула соседка. — У Милорадовой салоны, рестораны, связи, деньги! Она сказала, что сотрёт меня в порошок, если я не заберу претензию и не отзову заявление, что у неё лучшие адвокаты в городе, а я для неё — просто пустое место! Они меня по всем соцсетям прокатят и выставят в плохом свете. Что я либо дура, либо потребительским терроризмом занимаюсь.

— Квадратные метры ресторанов и личные знакомства не дают иммунитета от двести тридцать восьмой статьи Уголовного кодекса, — заметил я. — Наоборот, чем публичнее фигура, тем больнее по ней бьют репутационные риски. Она вам звонила и угрожала именно потому, что боится. И боится она не вас. Она боится того, что мы уже запустили правовой механизм, который она не в состоянии остановить силами миллионов подписчиков.

— Вам легко такое говорить, это же не вы под этот пресс попадёте! — никак не могла успокоиться Юля. — Милорадова предложила вот что: они просто возвращают мне деньги за эту злосчастную инъекцию, и на этом всё. Точка. Другого предложения, как она выразилась, от неё не будет. Более того, она заявила, что мой тик я сама себе выдумала! Что он у меня исключительно в голове, и я должна сама его оттуда убрать. А их укол тут совершенно ни при чём!

Я внимательно выслушал эту тираду. Классическая тактика отрицания ущерба и газлайтинга — попытка заставить жертву сомневаться в собственной адекватности.

— Юлия, — уверенно произнёс я. — Запомните одну важную вещь. В этом деле я не стою у вас за спиной. Я стою прямо рядом с вами. Где-то даже впереди вас. А защищает вас нечто, куда более могущественное, чем миллионы и связи. Вас защищает Закон!

Соседка замерла, прислушиваясь.

— В следующий раз, когда раздастся звонок от неё или её представителей, вам не нужно оправдываться или паниковать, — продолжил я. — Просто произнесите одно волшебное заклинание: «Я записываю наш разговор». И вы сами убедитесь, как Елизавета мигом сбавит обороты и изменит свой тон. Никто не хочет наговаривать себе на статью под аудиозапись. Более того, я обещаю, что напрямую она звонить вам больше не будет. Я переключу всё её внимание и агрессию на себя. Моя нервная система к подобным перегрузкам абсолютно устойчива.

— Правда? — спросила соседка, подмигнув, и это непроизвольное подмигивание вышло каким-то совсем беззащитным.

— Да, — твёрдо подтвердил я. — Но чтобы этот правовой механизм захлопнулся окончательно, нам надо срочно пройти медицинское освидетельствование. Одно дело — слова, эмоции и угрозы по телефону. Но когда у нас на руках будет официальный документ, доказывающий прямую связь между инъекцией и реальным вредом вашему здоровью, «Афродита» окажется в ловушке, из которой не выбраться. Я договорюсь на завтра с клиникой, и вы должны будете туда подъехать. Сможете?