И я могла только кричать, бессильно плакать и выть от отчаяния.
Как вдруг все замерло. Застыло, словно безмолвная картина. Воцарилась тишина.
Чьи-то крепкие руки подхватили меня, словно тряпичную куклу, и прижали к груди. — Тише, милая, тише. Я с тобой, — прошептал над самым ухом знакомый, родной голос.
Я резко обернулась и увидела ее. — Бабушка… — только и смогла выдохнуть я, цепенея. — Родная моя, кровиночка, — она крепко обняла меня, и я вцепилась в ее платье, чувствуя под пальцами тепло кожи, боясь, что она вот-вот исчезнет. Она была здесь! Живая! Но под ладонью, прижатой к ее груди, не ощущалось привычного ритма. Там была пугающая, мертвая тишина. — Я… я умерла? — голос дрогнул.
Бабушка нежно взяла мое лицо в ладони, смахнув горячие слезы большими пальцами. — Нет, детка. Ты живешь. А я… мне нельзя было приходить. Но над тобой нависла туча, чернее ночи. Я должна тебя предупредить.
По спине пробежала ледяная волна. Я снова метнула взгляд на застывший, как картина, горящий дом. — Мой дом… Мои… — Это не настоящее. Это видение, — ее прикосновение успокаивало, но слова пугали. — Это будущее, Ярослава. Твое будущее.
Я вгляделась в ее лицо, отказываясь верить. И увидела, как по морщинкам у глаз скатились две блестящие слезинки. — Будущее? — прошептала я, чувствуя, как все внутри сжимается от ужаса. — Но так не должно быть! Вырвался у меня крик полный отчаяния.
— Ты впустила в свой дом незнакомца, милая. И накликала беду, — ее голос прозвучал строго, по-старому, как в детстве за проказы. Но слова… Я не понимала их. — Кайла? — Дракона, — отчетливо произнесла она и крепко схватила мою руку. — Этот огонь — его дыхание. Твоя погибель — его след. Он принесет тебе только пепел и смерть, Ярослава. Ты должна прогнать его. Пока не поздно.
Я отшатнулась, но ее пальцы крепко держали мою ладонь. — Не может этого быть! Он не такой! Он добрый… — Ты видишь будущее своими глазами! — в голосе бабушки прозвучала отчаянная настойчивость. Голос был таким родным и таким чужим одновременно. Слишком строгим… Слишком напуганным и требовательным!
— Я не понимаю! — закричала я, и ком отчаяния в горле разорвался слезами. — Объясни мне! Почему?!
Тишина вокруг дрогнула. Огонь снова зашевелился и жадно затрещал. Бабушка схватила меня за плечи, и ее взгляд, полный ужаса, вонзился в меня. Таким я видела его лишь однажды — в день, когда умерли родители.
— Я сказала больше, чем мне дозволено. Нарушила все запреты, чтобы спасти тебя, — ее слова стали быстрыми, прерывистыми. — Ты можешь все изменить! Поверь мне! Поверь голосу своей крови! Умоляю, спаси себя, пока есть время. Прогони его, Ярослава! Прогони навсегда!
Ее голос растворился в нарастающем гуле пламени, а силуэт стал таять в темноте. Я протянула руку, чтобы удержать ее, но пальцы сомкнулись на пустоте. Слепящая вспышка снова ударила в глаза.
Я вздрогнула и открыла их, задыхаясь, будто все это время не дышала. Над головой был знакомый потолок моей горницы. Тишина. Только бешеный стук сердца в висках и эхо бабушкиных слов, намертво впечатанных в сознание: «Он убьет тебя… Прогони его…Прогони его навсегда!»
Глава 23
Яся
Меня прижимали к лавке тяжелые одеяла и даже тулуп. Я пошевелилась, пытаясь сообразить, что происходит. Настоящее это или сон?
— Яся, ты проснулась, — раздался голос Кайла.
Рядом каркнул Тео. Я всмотрелась в умные глазки ворона. Он каркнул снова, склонил голову, будто недоумевая, почему я его не понимаю. На лоб легла теплая мужская рука — Кайл мягко заставил меня поднять глаза и встретиться с его взглядом, полным такой тревоги, что в груди что-то екнуло.
— Слава богам, жар отступил, — выдохнул он и на миг закрыл глаза. Когда вновь открыл, я прочла в них смесь страха, облегчения и чего то еще, теплого и щемящего, что заставило сердце биться чаще. — Я думал, я… — Он не договорил, лишь коснулся пальцами, убирая волосы со лба, и это прикосновение было таким бережным, будто я хрустальная статуэтка.
— Что… что случилось? — прошептала я, чувствуя, как пересохло в горле. Его близость, тепло его ладони на моей коже — все это смешивалось в один горячий клубок из ощущений.
— Ты потеряла сознание утром от сильного жара, — тихо объяснил Кайл. Он протянул мне кружку, и я жадно стала пить воду. — Я послал за лекарем, но его не оказалось дома. Пришлось действовать самому. Сначала использовал найденный отвар, а потом решил использовать спирт. Так сбивают жар в походных условиях.
Его слова доходили до меня не сразу. Но когда смысл слов все же дошел, я чуть не уронила из рук пустую кружку. Я тут же отставила ее, чтобы вцепиться в край одеяла, ведь осознала, что под грузом одеял… я была голая! Совершенно. И он… он касался меня. Всей моей кожи. Он видел меня всю!
Огненная волна стыда затопила меня с головой. Я чувствовала, как пылают щеки, как бешено стучит сердце под этим одеялом, которое внезапно стало казаться тонким, как простыня. Я зажмурилась, пытаясь укрыться от этого жгучего осознания, но оно проникало под кожу.
— Тебе надо поесть, — мягко, но настойчиво сказал Кайл, и в его голосе звучала такая искренняя забота, что она на миг пробилась сквозь смущение. Он встал, взял кастрюлю. Я же уткнулась взглядом в край одеяла и пыталась собраться с силами, упорядочить хаос в голове и в теле.
— А где… конь? — выдохнула я, лишь чтобы что то сказать, чтобы отвлечься от мысли о его руках на моем обнаженном теле.
— Я вывел его в сени, — ответил Кайл и поставил кастрюлю на огонь. Он повернулся, и его взгляд снова нашел меня. — Яся… Боги, я так за тебя испугался.
Его голос дрогнул, он сжал зубы, словно от боли. Он действительно сильно испугался… испугался за меня.
От этого внутри все сжалось в болезненный узел. В горле встал ком и привкус… привкус дыма и гари.
Перед глазами все еще стояло лицо бабушки, а в ушах звенел ее голос: «Кайл — твоя погибель».
— Яся, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. Кайл подошел ближе и поставил передо мной тарелку с супом. Аромат костра ударил в нос, но аппетита не вызвал. Напротив, мне стало сложнее дышать.
— Я… да… Просто нет желания есть, — пробормотала я, сжимая в пальцах край одеяла.
— Ты обязательно должна поесть. Ты не ела уже сутки.
— Сутки? — удивленно переспросила я. — Сколько я спала?
— Сейчас ночь.
Ночь… Потеряла сознание… В голове пронеслись обрывки событий, предшествовавших обмороку. Я протянула руку и коснулась головы ворона. Он каркнул, и мне показалось — он что то сказал. Но я его больше не понимала!
Я потеряла магию… Навсегда? На время? Как это могло случиться?
Может, я заболела? Или потратила слишком много сил? А может… может, это начало того будущего, что показала мне бабушка? По спине пробежал холодок.
Я осторожно подвинулась, стараясь сесть, по прежнему прижимая к себе одеяло. Стыд снова накрыл волной.
— Яся, тебе нужно набраться сил, — вырвал меня из мыслей Кайл.
От его присутствия было сложно сосредоточиться. Столько всего навалилось! Я путалась в собственных мыслях и чувствах. Кто этот мужчина передо мной? Тот, что выхаживал меня, что касался моего обнаженного тела… Что вызывал внутри столько противоречивых чувств.
