Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур

Я сделал глоток пива, чувствуя, как пальцы ощутимо подрагивают.

– Да уж. Наши алхимики уже проверяют его состав. Это же реально оружие массового поражения! Распыли его над врагом, и им точно будет не до войны.

– Не знаю и знать не хочу. Это были, наверное, самые страшные минуты в моей жизни.

– Езжайте‑ка лучше домой, Ваше Сиятельство, – перешел он на официальный тон. – Думаю, на этом ваша вечеринка закончена. Остальных, как придут в себя, мы сами развезем по домам. Ну, и родителей предупредим. По моим прикидкам, они тут точно до утра под присмотром лекарей останутся.

– Наверное так и сделаю, – кивнул я. – Смысла сидеть тут одному я не вижу. Вроде и не виноват в произошедшем, а ощущение, что всех подставил.

Что ж, вот так вот и закончилось наше празднование последних свободных дней. Впереди ждала учеба, казармы и абсолютное отсутствие свободного времени…

Я вернулся домой, завалился к себе, взяв из библиотеки книгу по магии. Делать‑то все равно нечего, а просто так валяться не хотелось. Нет, можно было, конечно, заняться спортом, потаскать тяжести, но не хочу.

А вот чего я реально хочу, так это научиться ставить щит. Объемный, который бы защищал не только меня. У меня пару раз уже такой получался, но там по наитию скорей все происходило, чем я реально думал, что делаю. А тут я хотел довести процесс до автоматизма.

Поэтому сначала изучал теорию, а потом спустился вниз, на арену, и занялся практикой, стараясь максимально ускорить время его установки и при этом сократить потребление им эфира. То есть, максимальное действие при минимальных затратах.

Провозился долго – сам не заметил, как прошло почти четыре часа. Потому как делал, читал, снова делал. Силы‑то у меня относительно возраста много, а вот знаний почти никаких – только все примитивное. Огненные шары, воздушные кулаки, ледяные сосульки – мелко все это и против даже среднего мага вообще не сработает.

Да, все время защищаясь, битву не выиграть, но без защиты ты даже ее и начать толком не успеешь. Поэтому, отбросив все лишнее, я гонял эфир, доводя все до автоматизма. Да и делать‑то все равно нечего.

В общем, к себе вернулся, когда солнце уже село. По пути набрал всяких вкусностей на кухне и поел в своей комнате – благо, меня никто не дергал. А потом снова читал – о магии, о том, как она работает, разбирался в сложных терминах. И знаете что? Все легко запоминал. В моем старом мире вся эта теория никак не укладывалась в моей голове, тут же из нее вылетая, едва туда попав. А тут наоборот – информация впитывалась сразу и закреплялась в голове намертво. Будто я был изначально на это заточен. Странно это, конечно, но мне же лучше.

Отправил сообщение Нике, чтобы отзвонилась, как только придет в себя, поболтал с Каомой и Изабеллой. Последняя уже завтра вылетает в Рязань – иностранцы прибывают на пару дней раньше остальных. Каомы это не касалось – ее документы уже давно были в академии. Порадовался за обеих, значит, скоро увидимся.

А после набрал Александре, она же Саша Пушкина, она же… Блин, пока ей кличку не придумал, но пусть будет Милфа. Скучно же вот так вот просто валяться! А она дама интересная и местами игривая. Никогда не поймешь, что выкинет.

Эта занималась тем же, чем и я – то есть, бездельничала, просматривая какие‑то отчеты. Моему звонку вроде как обрадовалась и сразу перешла на деловой, но соблазняющий тон. Мол, у нее тут и три комнаты в общежитии для преподавателей, и второй этаж, в окно которого легко залезть даже не‑магу, и деревья под этим самым окном, что скроют любого посягнувшего на ее розочку…

Я прям расстроился, что пока не в академии, о чем ей и сообщил. И вроде как отношения курсантов и преподавателей не поощряются, но у меня есть на это одобрение родителей, а у нее эксклюзивные знания в алхимии и ранг архимага. Попробуй тут возрази – или спалит, или уволится. И непонятно, что хуже, потому как такого уровня свободного преподавателя поди еще найди. А еще и с принадлежностью к армии. Подозреваю, что подобных ей в Российской империи просто больше нет.

Бам! Свет неожиданно моргнул, и вот я стою на поляне перед накрытым столом, за которым сидит ранее виденный мной парень – типа бог Никто. А рядом орел. Весь золотой, с максимально наглой мордой.

– Здаров. Как сам? – пожал Никто мне руку. – Знакомьтесь, это Вовчик, а это Бакс, он же Бак, он же Доллар…

– Бакс, Бак, Ба‑бак, Бак, Бакс, – задергался тот в странном ритме, взмахивая крыльями и дергая лапами.

– Не заразно? – опасливо отодвинулся я от него.

– Не должно вроде. Пару дней уже с ним, пока танцевать не тянет.

– Ничего вы не понимаете, идиоты! Это танец богатства и благополучия. Советую выучить, – обиделся тот.

– Мне не надо, – открестился парень.

– Я и так богат, – заверил я.

– Знаю, и это вводит меня в уныние, – щелкнул клювом тот. – Ты ж русский, а вы никогда не умели правильно обращаться с ценностями.

– Умели. Просто у нас они несколько иные. Не материальные.

– Ой, не заливай мне тут! Семья, друзья, Родина – это все вторично. Если в кармане ветер свистит, то ничего этого не будет. А где зазвенит, там все и появится. Люди перебираются в другие места ради лучшей жизни. А где хорошо? Там, где лучше платят.

– Не обращай на него внимания. Он еще молодой бог и ничего не шарит за людские души, – Никто посмотрел на меня внимательным взглядом и кивнул своим мыслям. – Я не ошибся.

– Да я сразу сказал, что это он! – возмутился Бакс.

– Но надо было проверить.

– Тоже верно. Он взбаламутил весь Верхний план.

– Чего это я и это самое? – устав стоять, плюхнулся я на жесткий камень, заменявший тут стул.

– Ты Анубис, – ткнул в меня крылом орел. – Бог и привратник Загробного царства.

– Какие ваши доказательства? – ушел я в несознанку.

– На тебе печать Анубиса, от тебя несет Анубисом, твое тело способно принимать форму Анубиса. Нет, ты уже принимал форму Анубиса. А еще от тебя так и прет египетскими благовониями и благодатью.

– Все это пустые слова. Вы мне факты давайте. И вообще, к чему все это?

– Да к тому, что ты к этому всему имеешь самое прямое отношение!

– Ну давай, удиви меня. Люблю сказки на ночь, – сказал я.

Вот еще, буду я им рассказывать, что уже превращался в этого самого и ходил как идиот в одной повязке!

Никто кивнул. Медленно, как будто вспоминал, где он и зачем.

– Давно это было, – начал он. Голос тихий, без интонаций. – Очень давно. Ещё до того, как вы, люди, научились строить пирамиды.

– Я читал свитки, – перебил Бакс, не двигаясь с места. – Сам я там не был. Я вообще молодой. Всего триста лет. Для бога – как три дня для мухи. Но свитки старые, подлинные.

– Ты будешь рассказывать или я? – спросил Никто.

– Оба, – сказал Бакс и хихикнул. Хихиканье у него было противное, скрипучее, как несмазанная телега. – Ты рассказываешь, я комментирую. Вовчик потом разберется, кто интересней расскажет.

Я кивнул. Мне было всё равно, лишь бы суть уловить. Никто продолжил:

– С одной стороны был Анубис. С другой – Ра, Осирис и Себек. Ра обвинил Анубиса в том, что тот украл их силу.

– Старая песня, – вставил Бакс, почистил клюв о коготь. – Вечно эти египетские грызлись из‑за энергии. Как олигархи на разделе активов. Сначала мирно делят, а потом отстреливать друг друга начинают.

– Ра был в бешенстве, – продолжал Никто. – Во время церемонии Единения Анубис утащил чашу силы богов и куда‑то ее спрятал. Ра потребовал ее вернуть. Анубис отказался. Гор встал на сторону Ра, потому что он его сын. Себек – потому что ему обещали кровь.

– Себек – это крокодил? – спросил я.

– Крокодил, – подтвердил Никто. – Огромный, зелёный, с пастью, в которой поместился бы твой дом. Он согласился драться за долю.

– Ну как крокодил, – снова влез Бакс. – Скорее, крокодилоголовый мужик. Но в свитках его описывали просто: «Тот, который пожирает». Ладно, молчу.

Он замолчал. Выдержал три секунды и добавил: