Академия Деркон (СИ) - Максименко Анастасия

— Но как же? Нас будут дергать с экзаменов? Завтра, между прочим, заключительный день фазы. Нужно готовиться!

— Что этот демон себе думает?

— Возмутительно!

— Простите, — подняла руку мастер боевых искусств, уже четвертый год работающая в паре с Эноридхеном. — Но на каком основании вы будете нас допрашивать?

У демона опасно налились алым глаза, а кривая улыбка на губах сделалась шире.

— А вот так улыбаться было обязательно? Жуть, — гулко сглотнула за спиной молодая мастер, только в том году получившая звание и работающая у нас помощницей магистра со стихийного факультета.

Греймхольд кинул мне за спину оценивающе-запоминающий взгляд, отчего стихийница, икнув, подавилась воздухом и закашлялась, спокойно проговорил:

— На том основании, лэрди и лэрды, что я являюсь эми-гардом центрального управления дознания Хейма и прибыл в академию не только заниматься преподавательской деятельностью, но и расследовать дело о нападении на Его Светлость.

Сжав руками бортики трибуны, неби Росс впился взглядом в каждого из преподавателей, особо уделяя внимание помертвевшим и сползающим со стульев вниз, и я понимала его уловку. Но после того как никто вдруг не бросился к выходу и даже не попытался самолично убиться, дабы не попасть в когти эми-гарда, он кивнул своим мыслям, комментируя:

— Раз более вопросов и возражений не имеется, у меня пока все. Встретимся с вами в директорате. Лэрд Рейган, — неби Росс повернулся к заметно посветлевшему Аларику. — С князем я тоже желаю поговорить.

— Конечно. К адепту Артерваргу у меня у самого имеются вопросы.

— Все вопросы к данному адепту только в моем присутствии, — отозвалась, разглядывая двух обернувшихся ко мне нахмурившихся мужчин.

— Как пожелаете, декан, — с заминкой кивнул дознаватель.

Филисан

Стоя возле настежь распахнутого окна в своих покоях, бездумно смотрел прямо перед собой. За сегодняшний день мне несколько раз казалось, что я что-то позабыл. Нечто очень важное, способное перевернуть мою жизнь. Эта навязчивая мысль не давала мне покоя, вынуждая раз за разом копаться в памяти. Но как я ни пытался вспомнить, как ни старался ухватиться за ускользающее совершенно нечеткое, размытое видение, ничего не получилось, лишь приобрел ломоту в висках.

Впрочем, благодаря стремительной регенерации, от ломоты уже через несколько минут не осталось и следа. А вот вопросы остались, как и непреодолимое желание узнать, действительно ли я что-то забыл, или это побочный эффект от резкого смешения магий.

Городской целитель, который и был целью посещения Стауна, не заметил никаких отклонений, кроме как упадок сил и обезвоживание, и выписал мне рекомендации в виде своевременного сна и успокоительные микстуры. Разумеется, можно было наведаться в академический целительский блок, но в свете последних событий, кроме узкоограниченного круга лиц, я никому не доверял.

Сжав пальцами раму окна, скрежетнул зубами.

Дракону успокоительные микстуры. Смешно, если бы не было так грустно.

В дверь комнаты осторожно постучали, и до моего слуха донесся глухой голос Эфера:

— Филисан, можно войти?

Вздохнув, разрешил.

Повернув голову, молча взглянул на бесшумно вошедшего темного, держащего в руках две глубокие чашки, от которых шел легкий дымок. Принюхавшись, отметил, что Эфер принес черный кофе, и ухмыльнулся, подумав, что эльфу наверняка не просто далось его раздобыть. Трапезная начнет работу лишь с послезавтра, сейчас в ней подавали лишь сухое пропитание, чай и воду.

— Я присяду? — вопросительно поднял сосед брови.

— Садись. Где раздобыл? — указал на кружки, которые Эфер аккуратно поставил на тумбу.

— В преподавательской трапезной выпросил, — смущенно потеребил короткую косу эльф.

— Понятно.

Темный помолчал, оглядывая комнату, медля. Я его не торопил, представляя, с чем пришел ко мне сосед. Полностью повернувшись, скрестил руки на груди, опираясь поясницей о подоконник.

— Слушай, Филисан, я… — Эфер замялся, подбирая слова, и спустя секунду выдохнул: — Я не хотел, чтобы все так обернулось, понял? Не хотел. Не знаю, какая нежить меня укусила, в общем, извини.

— Извиняю, — спокойно кивнул. — Глупо все как-то вышло.

— Это точно, — натянуто рассмеялся эльф и, резко оборвав смех, серьезно отчеканил: — Но ты тоже завязывай с шуточками. Темные, знаешь ли, нервные ребята.

— Да-да, с тонкой душевной организацией, — в тон ответил ему, в душе веселясь.

Лиловые глаза эльфа потемнели от вспышки гнева, но он ее усмирил, буркая:

— Именно так. Прошу это учитывать.

Хмыкнув, взял первую попавшуюся кружку и сделал большой глоток, отмечая, что кофе в академии куда хуже, чем во дворце, но пить можно. Впрочем, не стоит надеяться, что с началом обучения адептам обломится и такой.

— Где ты вообще достал этот порошок?

Эфер скривился и отвел глаза, но я успел заметить скользнувшую в них тенью боль.

— Тебе какое дело?

Пожал плечами.

— Ну, знаешь ли, мне как жертве его действия хотелось бы знать.

Сосед сцедил раздраженный фырк в чашку.

— Тоже мне, бедный-несчастный, меньше будешь рукоблудить в купальне. Я в ней тоже, если что, обмываюсь.

Рассмеялся:

— Рукоблудить? Ты серьезно? Странно слышать такое от темного. Я вообще-то нормальный здоровый дракон, которому требуется спускать напряжение. И желательно ежедневно, а то и по несколько раз.

— Что в моих словах было странного?

— Да ладно, не прикидывайся, — отмахнулся, допивая кофе. — Даже дети знают, что темные эльфы с юношества обучаются искусству любви, дабы удовлетворить в любое время своих повелительниц.

Эфер потемнел лицом. С громким стуком он опустил на тумбу чашку, что из нее чуть выплеснулась жидкость, и подался вперед, с трудно сдерживаемой злостью цедя:

— Так, значит. А ты не думал, что не всем темным такой уклад по душе? Не думал, как это, с юности терпеть насилие? Быть игрушками матерей рода и других женщин? Не думал, каково это, быть бесправным? Не иметь права голоса и отказа? Что бы ты почувствовал, когда твоему другу детства всего лишь ради потехи госпожа запретила прикасаться к телам других госпожей, назначив за это наказание в виде прилюдной кастрации, а затем казни, зная, что он не имеет права отказа, после самолично выпроводила на улицу без родовой защитной серьги, с садистским предвкушением наблюдая, как к нему тянутся эльфийки? Знаешь, что с ним стало? А я отвечу! Его уже давно нет! — последнюю фразу он выкрикнул мне в лицо и замолчал, тяжело дыша.

Растерянно смотря на опустошенного соседа, не знал, что сказать. Да и что в тот момент вообще можно было сказать? Кроме ругательных слов, других на языке не имелось.

— Что ты знаешь о темных, дракон, родившийся на свет в ласке и любви с золотой ложкой под хвостом? Что ты вообще знаешь о реалиях жизни?

— Эфер… Мне жаль.

Эльф горько усмехнулся:

— Тебе жаль? Знаешь, мне жаль тех убитых, изломанных и растоптанных лишь за то, что они умудрились родиться на свет темными эльфами. Вот чего мне по-настоящему жаль. И да, — сосед обернулся в дверях, — именно этот порошок служит хоть какой-никакой защитой, помимо серьги. Потому что с его действием насилие невозможно. Просто не встанет. Но ты и так теперь знаешь об этом, не так ли?

Презрительно фыркнув, Эфер выскользнул за дверь, тихо ее прикрывая, оставляя меня в растрепанных чувствах и с пониманием, что действительно никогда не задумывался, каково пройти все то, о чем поделился темный.

Каково это вообще — родиться на свет на матриархальном материке.

Я действительно несколько раз бывал в Ионасе с отцом по долгу империи, и мне казалось, что их мужчины выглядели счастливыми. По крайней мере, никто из них не стенал и не жаловался. А оно вон на самом деле как.

По телу пробежалась противная дрожь.

Машинально потянувшись к шарифу, артефакту, так похожему на родовую серьгу темных, и отдернул руку. Взъерошив волосы, с отвращением отставил чашку на подоконник, тяжело вздохнул и задумчиво посмотрел на карту академии, растягивая губы в хитрой улыбке.