Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур

– То есть, если мы их обоих грохнем…

– То Габсбурги останутся без своих наследников. Смерть этих двух, неважно по какой причине случившаяся, но на территории Австрии, автоматически приравнивается к смерти остальных.

– Круто, но Габсбургам‑то это зачем? Это ж по‑любому риск.

– Ты не понимаешь, сын, подобная встреча эпохальна. Сменятся правители, пройдут годы, а память об этом останется.

– Не верю. Есть иная причина.

– Ну да, ты прав, есть, – усмехнулся он. – Австрии пообещали, что она войдет в их коалицию в качестве равного партнера.

– И это при том, что мы их давим по всем фронтам?

– Верно. Австрийцы не дураки, у них большие планы на эту войну, а точней, на ее завершение. Их армия сильна, как и маги. Как только она получит те же права, то уже сможет диктовать условия и играть первую скрипку. Прижмет своих и сделает нам предложение, от которого мы не сможем отказаться, попутно отхватив себе немножечко земли и там, и там.

– Но разве нам это выгодно?

– Сам подумай. Ну вот такой вот расклад – мы убиваем кайзера и президента. В ответ на это умножают на ноль родню Габсбургов, как не сдержавших обещание. Нас не обвинят – мы понятные враги. Так кого, думаешь, сделают крайним вся их многочисленная родня? Конечно, императора Рудольфа Пятого. Да он и часа не проживет после этого. И как думаешь, что после его смерти начнется?

– Грызня за трон?

– В точку. И им сразу будет не до войны. А пока будут со всем разбираться, мы ударим в полную силу с одной стороны, а Англия с Францией с другой. Неделя максимум, и мы будем в Берлине.

– А Америка?

– А что она? После смерти ее президента‑психопата власть перейдет к людям, способным договариваться. Там есть и такие и пользуются они нашей полной поддержкой. Власть временно перейдет к сенату и вице‑президенту – нашему человеку. Конфликт будет заморожен, потому как по их законам без действующего президента воевать нельзя. А там переговоры, выплата контрибуций и все – мир во всем мире.

– Это в идеале. А в реальности?

– Ну, если будут вести себя, как бешеные псины, мы отбросим весь свой гуманизм. И тогда вместо пера и чернил дипломатов заговорят межконтинентальные ракеты армии. Мы разом нанесем удар по всем ключевым точкам, лишив Америку даже призрачного шанса на какое‑то управление. Начнется хаос, анархия, а после мы либо войдем и наведем там свой порядок, либо оставим как есть – пусть грызутся между собой дальше.

– А если они ответят тем же?

– Не ответят, – усмехнулся он. – А если попробуют, их будет ждать сюрприз. Но это лишняя для тебя информация.

В общем, суть ты понял, как и то, для чего все это затеялось. У нас есть шанс все это прекратить и мы им воспользуемся. Да, они примут все меры безопасности, но… всегда есть но, верно? А теперь иди, а то твоя мама меня точно убьет. И ещё… Я горжусь тобой. Честно. Так, как только может гордиться отец своим сыном. И я рад, что ты дома.

– Я тоже, отец, я тоже, – улыбнувшись ему, я вышел и поспешил туда, куда вел меня голодный желудок, по пути пытаясь усвоить все, что сказал мне отец.

Картина вырисовывалась интересная, как и игра, которую они затеяли… М‑да, я точно не хочу это пропустить.

Но все это потом. Сейчас на первом месте для меня ужин, и пусть весь мир подождет…

Глава 26  

– Проникаем мы, значит, к этому… оленю, – рассказывал я за столом, размахивая вилкой. – А он там с целым гаремом валяется бухой. Но движения создает. Ну, мы ж с пониманием, в такие минуты даже змея не жалит. Дождались, пока он кончит, и только потом грохнули. Зато подох счастливый.

– Страшные ты вещи рассказываешь, сынок, – отозвалась мама, с любовью смотря на меня.

– Не. Это не страшно. Вот, помню, мы три дня сидели в окопе под обстрелом. Пиво кончилось, так чуть не сдохли от жажды!

– А что? Воды не было?

– Была, конечно, но было не до мытья – тесно, неудобно. Мрак, в общем. И Оса еще простуду подхватила – чихала так, что на всю линию фронта было слышно. Нам даже с той стороны лекарства предлагали скинуть – мол, она так всех достала своим чихом, что никто заснуть не может. В общем, весело живем.

– Мам, меня пригласили на прием к Голициным. Мне надо за платьем съездить, – вошла в трапезную Софа. Замерла на миг, наши глаза встретились. – Нет, не надо, – шепнула она и понеслась ко мне. Еле успел вскочить, а то бы вместе со стулом снесла.

Ситуация повторилась – чую, мне теперь не отстирать китель от женских слез. Но Софа – это Софа, поэтому она быстро взяла себя в руки и меня тоже. Потому как, усевшись рядом, она схватила мою руку и не отпускала – пришлось есть одной. Посыпалась куча вопросов – когда, зачем, почему не предупредил…

– На прием завтра с тобой пойду, – заявила она, с восхищением пройдясь взглядом по моей форме. – Все подруги сдохнут от зависти.

– Увы, родная, не пойдем. Я завтра возвращаюсь в часть.

– Как это? Ты на сколько приехал⁈

– На сутки. Больше, увы, не могу. Война. Так что придется тебе пока походить по приемам без меня. Но как вернусь, так зажжем на всю столицу.

– И что? Совсем‑совсем никак нельзя продлить твой приезд хотя бы на денечек? – жалобно посмотрела она на отца.

Ну да, в ее понимании Великий Канцлер империи может все.

– Нет, София, нельзя. Владимир не просто военный – он командир отряда спецназа. Одного из лучших. Долго ему отсутствовать нельзя. Даже его приезд на один день – чудо.

– Война, – ее лицо исказилось от ненависти. – Будь прокляты те, кто ее развязал! Гореть им в аду за каждую отнятую жизнь, за каждую пролитую слезинку, за каждую боль от потерь, что пришла в дом!

– Так и будет, – приобнял я ее. – В загробном царстве для таких есть особые местечки – уверен, им там очень понравится…

– ГДЕ ОН⁈ ГДЕ ЭТОТ ГАД⁈ – в трапезную ворвался Левчик, а ним Бим с Бомом и Проныра.

Опять пришлось вскакивать – эти вообще как носороги. Видят цель и не видят препятствий. И тут же поднялся такой гвалт, что думал, оглохну. Меня обнимали. Тискали. Что‑то кричали в ухо.

– Думал, я не узнаю, что ты приехал⁈ – орал брат. – Думал, мне не доложат⁈ Хотел удрать, даже не поздоровавшись⁈

– Так, успокойтесь все, – наконец мне удалось их перекричать, и только тогда они вспомнили, где находятся, и что за столом как бы сидит глава рода и Великий князь.

Впрочем, батя смотрел на все это с добродушной улыбкой и, кажется, даже радовался, что у меня есть такие друзья.

В общем, с позволения родителей мы все переместились в мою комнату. Там мне пришлось рассказывать о своей службе, опуская многие детали, конечно же. Ну, и ловить восхищенные взгляды парней. А уж когда они узнали, что я стал магистром магии – вой поднялся до небес.

Они тоже все прошли инициацию. Левчик уже взял ученика, но там еще и дорогущая алхимия поработала, Бим и Бом с Юркой пока были неофитами, но уже скоро перешагнут на следующую ступень.

Ну, а я что? Я уже вне этой лиги и играю совсем на другом поле, где тусуются взрослые и сильные дяди и тети. Магистры магии – это элита любой страны, и для многих это конечный порог. Чтобы перейти на архимага, надо, грубо говоря, чтобы так звезды сошлись, ну и предрасположенность должна быть. Сложно это, даже очень.

Но я‑то знал, что даже архимаг – не предел для меня, с учетом поддержки Анубиса. Но это лишь мой путь, хотя соратниц на нем я могу подобрать. Но об этом завтра.

В общем, народ гудел, восхищаясь и возмущаясь тем, что меня теперь вообще догнать без вариантов. Особенно возмущался, как и всегда, Юрка – самый деятельный из нас. И даже рвался на войну. За это получил неожиданный удар по шее от Софы, отчего прикусил язык и возмущенно засопел.

А она, не стесняясь в выражениях, объяснила моему другу, что я рассказываю им далеко не все, что война – это грязь, кровь и тяжелейший труд. А еще смерть. Много смерти. И глядя на мою силу, он должен видеть именно это. И что за блеском наград скрывается много того, о чем не стоит говорить.