Кот Шредингера (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов"

Конечно, сейчас все немного по-другому. Я уже не шёл на своих четырёх, а расслабленно лежал на панде. Но сами уроки мне не нравились. Так как частенько приходилось что-то делать. А главное, сидеть рядом с Роз и слушать нудные лекции о питомцах и их способностях.

Аудитория, куда мы направились, находилась в другом крыле здания. Мы с Лизой развалились, как две ленивые задницы, на широкой спине По, а тот, по обыкновению не торопясь, переваливался за Розалией и Ли Хо Ким. Странно, что в этот раз Роз не стала нести Лиз в руках. Может до нее хоть что-то дошло? Вряд ли конечно. Но мало ли.

По дороге я краем глаза наблюдал за студентами, спешащими в том же направлении. Некоторые оживлённо обсуждали предстоящий турнир, перебивая друг друга, будто если они не успеют прямо здесь и сейчас высказаться, то замолкнут раз и навсегда. В воздухе стоял запах свежего дерева и слегка застоявшегося пота — всё-таки магическая академия редко пахла лавандой.

— Видела, список групп уже вывесили? — шептала одна девушка другой, по виду третьекурсница. — Говорят, будет битва стилей!

— Главное, чтобы потом в лазарете места хватило, — фыркнул рядом идущий парень, поправляя на плече сумку. — Опять кого-нибудь унесут на носилках — или питомца, или хозяина.

— Да ладно тебе, — вмешался третий, — если выиграем, нам бонусы дадут. И вообще, кто-то же должен показать младшим, кто здесь главный.

Я мысленно хмыкнул: «Показать, кто главный» — это всегда звучит от людей, которые сами едва умеют держать печать в руках. И всё же их азарт заразителен. Лиз, похоже, по-прежнему притворялась сонной — сопела в мех По и каждые пару минут покусывала свой хвостик от скуки. Впрочем, я чувствовал лёгкие волны её эмоций: смесь беспокойства и любопытства. Это радовало. Значит, всё сказанное утром — не впустую.

Наш «караван» добрался до аудитории. Двери распахнулись, и перед нами открылось просторное помещение с высоким потолком и полукруглыми рядами сидений. В центре широкая платформа, обшитая серым, и явно весьма прочным материалом. По краям платформы размещались невысокие площадки для питомцев — каждая с мягкими подушками и закреплёнными столбиками для концентраторов энергии. Всё было рассчитано так, чтобы и кот, и лиса, и даже лень-батюшка-панда нашли себе место. В углу лежала груда магических манекенов, явно пострадавших в прошлых показательных боях. Весёлая аудитория.

Мы устроились в третьем ряду — с одной стороны, достаточно близко, чтобы видеть всё, что будет происходить, с другой — не в первом ряду, где, как известно, чаще всего достаётся осколками заклинаний. Роз раскрыла тетрадь, Ли аккуратно поставила поилку для По и бросила ему пару веточек бамбука; он лениво пережёвывал, даже не пошевелившись. Меня это давно не удивляло — панда мог полдня провести в такой позе. Я удобно устроился и, прищурив глаза, начал осматривать аудиторию.

Вскоре послышались шаги. На платформу вышел профессор Арнольд Шрац. Щуплый, невысокий, но несмотря на возраст — ему явно перевалило за восемьдесят — держался он уверенно. Седина на висках делала его лицо строгим, а тонкие губы выдавали профессиональное раздражение к тем, кто не слушает. Рядом с ним шагал питомец — обычная на вид серо‑коричневая овчарка с внимательным взглядом и торчащими ушами. Стоило псу подняться на платформу и устроиться у ног хозяина, как по комнате пробежал тихий шорох: студенты шептались о второй стадии трансформации.

— Тишина, пожалуйста, — прогремел голос, явно не соответствующий внешности. Голос Арнольда был глубокий, басистый, будто он лет двадцать пел в опере. А может, это просто у него такой тембр. — Начинаем.

В этой единственной фразе было больше силы, чем в половине наших наборов заклинаний. Я поёжился и улыбнулся: как бы громко он ни говорил, всё равно слышалось уважение к предмету. Всё-таки Арнольд Шрац был старейшим в Академии экспертом по биомагии питомцев.

— Сегодня, — начал он, пристально глядя в зал, — мы продолжим обсуждать трансформации и то, как они влияют на морфологию, поведенческие аспекты и магическую отдачу ваших спутников. Для начала я напомню: трансформация — это системный процесс, в ходе которого организм питомца меняется как на макроскопическом, так и на клеточном уровне. Это не только вырастить клыки или увеличить массу. Мы говорим о перестройке метаболизма, о включении неактивных ранее генов, о перераспределении потока маны через ганглионарную систему.

Он чертил на голографической доске схемы: стрелочки, кружочки, обозначающие эндокринные узлы, рецепторы, магические каналы. В первом приближении всё выглядело как набор каракулей, но для тех, кто хоть чуть понимал суть, картинка была ясна.

— У каждого питомца есть магическое ядро, — продолжил он, — компактный кристалл, который находится в сердце. На первой стадии развития этот кристалл имеет цвет зелёного спектра — от оливкового до насыщенного травянистого. Это значит, что количество накопленной маны ограничено, приёмами управлять сложно. Животное использует преимущественно врождённые рефлексы и полагается на физическую силу. Однако по мере тренировок, тренировок хозяина и совместных боевых практик происходит накопление магической массы и, что важнее, накапливаются структурные изменения в ткани. Кристалл постепенно преобразуется в светло‑жёлтый оттенок — это начало второй стадии.

Я машинально начал комментировать про себя: «Снова цвета… будто мы на выставке художников. Никакой конкретики. Вот если бы он сравнил магический кристалл с чаем, было бы понятнее: зелёный — слабый, черный — крепче…».

Лиз тихо пихнула меня хвостом, почувствовав мой скепсис. Я передал ей мысленный образ кота, которому заливают уши мыльной водой. Она фыркнула.

— «Чему ты там смеёшься?» — ее тихий голос прозвучал в моей голове.

— «Просто вспоминаю вчерашние посиделки», — ответил я. — «Слушай, а у тебя какой кристалл? Жёлто-буро-багровый от раздражения?»

— «Артур!», — мысленно пнула она меня. — «Я пытаюсь слушать».

— «Хорошо‑хорошо», — примирительно ответил я, чуть пригладив её ушки.

Профессор тем временем продолжал:

— Вторая стадия характеризуется, — он нажал на кнопку, и изображение на доске сменилось, — эволюцией экзоскелетных структур, появлением альфа‑рецепторов на дендритных окончаниях и, что важно, расширением полиэкзонических сегментов на геномном уровне. Иными словами, у животного вырастают когти, клыки, укрепляются связки, повышается порог усталости. Мана, циркулирующая по его системе, получает доступ к новым каналам, что приводит к серьёзному увеличению энергетической отдачи. Но помните: чем больше энергии — тем выше требования к контролю. Наличие в геноме шаблонов, активирующих тёмные аспекты, может привести к мутациям.

Я вяло кивнул. Сразу в голове всплыл образ старого грифона, у которого кристалл потемнел, и он совсем слетел с катушек. Хорошо, что тогда удалось его приручить и не пришлось усыплять. Кстати, тогда же я начал изучать механизмы, о которых рассказывал профессор. Хотя в тот раз было меньше научных терминов. В мире монстров вообще с терминологией и классификацией беда.

— Каждая трансформация сопровождается скачком в нервной системе, — продолжил Арнольд. — Нейронные сети питомца адаптируются, синаптические связи укрепляются. Это напоминает пластичность мозга у людей, но протекает быстрее. Важно понимать: после такой перестройки питомец может быть эмоционально нестабилен. Поэтому владельцам приходится быть терпеливыми и уделять больше внимания связи с животным.

Он сделал паузу, оглядел зал и спросил:

— Кто может кратко объяснить, каким образом осуществляется стабилизация связи между хозяином и питомцем в момент активации печати призыва?

Несколько рук поднялись, но профессор выхватил взглядом Ли. Мне показалось, что он специально выбрал её: во‑первых, чтобы проверить знания, во‑вторых, потому что все знали о её педантичности.

Ли встала. Её глаза выражали уверенность, а тон голоса был спокойным.

— Печать призыва, — начала она, — представляет собой наложенный на магический кристалл питомца комплекс рун, которые резонируют с аналогичной руной, встроенной у хозяина в поток маны. Тем самым позволяя хозяину создать объемную печать на почти любой поверхности, которая в свою очередь позволяет телепортировать питомца через образовавшийся магический туннель прямо в центр печати. В момент активации печати в крови владельца выделяется слабый электрический импульс, который, проходя через кристалл сердца, синхронизирует частотные колебания кристалла и мозга питомца. Если говорить биологически, то это тонкая настройка нейромагнитных полей обоих организмов. Связь становится двусторонней: хозяин может отдавать приказы и чувствовать настроение питомца, а питомец, в свою очередь, ощущает состояние хозяина и даже порой знает, когда тому плохо. Стабилизация достигается за счёт того, что печать также регулирует выброс гормонов — понижается уровень кортизола, повышается уровень окситоцина и дофамина. То есть магия подкрепляется биохимией. Соответственно, регулярные тренировки позволяют поддерживать этот канал стабильным. Если пропустить хотя бы неделю, канал слабнет, и вызов питомца может вызвать у него стресс.