Виноваты стулья (СИ) - Красовская Марианна

Сборы были недолгими. Верейск мы покидали второпях, подарков для подруг с собой я никаких не брала, поэтому лишь заехала в кондитерскую лавку и купила пряников, конфет и орехов в сахаре, чтобы не приезжать в гости совсем уж с пустыми руками. Дом Аделины находился в одном из старых районом Москвы, почти что на окраине. Георг, снова выступивший в роли таксиста, нашел его с некоторым трудом.

— Непростые у вас подруги, Анна Васильевна, — с уважением заметил он, разглядывая огромный старый особняк, рядом с которым дом Донкан-Кичигиной мог показаться флигелем садовника.

— Сама в шоке, — призналась я.

Неожиданно и странно: Аделина оказалась куда богаче, чем я могла ожидать. Впрочем, в письмах ее материальное положение не обсуждалось, в этом не было никакого смысла. Я помнила лишь одно: Аделина младше супруга на добрых двадцать лет, что, впрочем, вовсе не мешало ей любить мужа всем сердцем. А если в семье царит любовь и уважение, то какая к черту разница, кто там старше или младше?

Трехэтажный особняк с колоннами был обнесен высоким кованым забором, за которым виднелся большой ухоженный парк. Возле забора зеленели туи и сосны. Солидный достаток виднелся в каждой детали: и в аккуратно подстриженных деревьях, и в широких дорожках, и в солидных стальных воротах, которые приветливо распахнулись, едва автомобиль Георга к ним подъехал. Привратника при этом никакого не наблюдалось, и я сделала вывод, что тут задействован какой-то новомодный электрический механизм.

— Интересно, кто такой этот господин Колпацкий? — снова проворчал Георг, нервно вцепившись в руль. — Надо было узнать.

Я вышла у высокого крыльца. Подняла голову, зачарованно рассматривая светлые окна и портики на крыше.

— Во сколько за вами приехать, Анна Васильевна?

— Обратно доберусь сама, — сказала я Георгу. — Не беспокойся. Такси вызову. В смысле, извозчика поймаю.

— Ну-ну, — недоверчиво качнул головой юноша. — Будьте все же осторожны. Это не Верейск, тут полно всяких прохвостов. Женщине да по темноте не стоит ходить одной, пусть вас кто-то проводит.

— Георг, я же не ребенок, — вздохнула я. — Я взрослая самостоятельная женщина. Как-нибудь разберусь.

Поднявшись на крыльцо, на миг замерла: стучать ли? Но ведь меня ждут, в окна видели мой приезд. Просто толкнуть дверь? А прилично ли это? Пока я тупила, двери распахнулись, и на меня обрушился лилово-розовый вихрь, благоухающий цветочными духами.

— Моя дорогая Аннет, как я счастлива тебя наконец видеть! Проходи же скорее! Мальчики, поздоровайтесь с моей лучшей подругой!

Сыновья Аделины, выстроившиеся в ряд, оказались похожи как две (три) капли воды. Все высокие, кудрявые, смуглые и темноглазые. Все, очевидно, в отца — сама-то Аделина светленькая. Сколько же им лет? Старшему, кажется, тринадцать. Или уже четырнадцать? Младший — ровесник Стаськи, значит, ему около девяти. А средний, полагаю, где-то в серединке.

Насколько я знала, сыновей моя подруга воспитывала почти что в казарменной строгости. Они по команде широко улыбнулись и по очереди меня облобызали, называя при этом дорогой тетушкой и прекрасной госпожой Тавровой. Я даже смутилась такой горячей встречей.

— Адель, выглядишь… — я замялась, пытаясь подобрать нужное слово. — Такой счастливой!

Без сомнения, подруга несколько постарела, и это неудивительно, ведь она старше меня лет на шесть. И изрядно поправилась. Но глаза у нее сияли неподдельной радостью (затмевая даже роскошные бриллиантовые серьги), и улыбка сохранила свое очарование. Достаток и любовь — вот что украшает настоящую женщину даже лучше, чем юная свежесть.

Дом Аделины внутри был еще роскошнее, чем снаружи. Блестел паркет, блестела хрустальная люстра, блестели зеркала, блестела позолота на тяжелых рамах картин. Меня провели в большую бело-розовую гостиную и усадили на плюшевый диван.

— Каким же ветром тебя занесло в Москву? — нетерпеливо спросила Адель. — И почему ты мне не писала почти полгода? Я вся извелась от волнения.

— А! — я немного смутилась. — Меня Илья бросил. Да и ветер, в общем-то, нерадостный. Привезла больную Стасю показать доктору Зиновьеву.

Подруга нахмурила светлые брови, а потом кивнула:

— Ясно. К кофе нам нужен коньяк. И вишневая настойка. И, конечно, ты останешься на обед и даже на ужин, рассказ будет долгим.

Я только пожала плечами.

Спустя полчаса мне стало понятно, почему у Колпацких такой большой дом. Здесь жило очень много народу: сама Адель с мужем и сыновьями, ее мать, свекр и свекровь, вдовая сестра мужа с детьми, замужняя сестра с детьми, две тетки, три подруги сестер мужа, какие-то еще дальние родственницы. В гостиной вдруг собрались одиннадцать женщин разных возрастов, и все громко ахали и возмущались, когда я сообщила, что Илья, овдовев, отказался на мне жениться.

— Но вы не подумайте ничего дурного, — попыталась я его оправдать. — Он просто банкрот. У него финансовые проблемы на заводе.

Этими словами я открыла ящик пандоры. Женщины буквально взорвались идеями. Кто-то считал Илью лгуном и негодяем. Кто-то уверял, что он заслужил свое положение. Кто-то предлагал познакомить меня с двоюродным дядей своей кумы, что работал в императорском Казначействе. Крупная и громогласная старуха Колпацкая, свекровь Адели твердо заявила, что не даст нам пропасть: если Илья вздумает продать мой особняк, для меня и девочек непременно найдется комната в ее доме.

— И старшенькую твою мы пристроим в художественное училище хоть сегодня! Мой троюродный брат близко знаком с господином Ставридиным, патроном Натурного класса!

— Спасибо, я буду иметь в виду, — осторожно улыбнулась я.

— И вот что, душенька, ты зря волнуешься. Илья твой справится сам, а если не справится — то твое какое дело? Он тебе не муж, не брат и не сват. Бывший любовник — так это не статус. Тебе нужно не о нем думать, а о собственной жизни.

Я промолчала. В определенной степени эта добрая женщина была права. Просто у меня никак не получалось отделить себя от Ильи даже мысленно. Он все же был рядом со мною большую часть жизни. Да и дети у нас опять же!

— Нет-нет, дети — это не проблема, — категорично отрезала госпожа Колпацкая. — Тем более дочери. Замуж выскочат — и забудь про них. У тебя сейчас другая забота — одной в старости не остаться. Нужно искать тебе мужа, да побогаче.

Я нервно икнула.

— Постойте, я не хочу замуж! У меня есть план…

— Глупости, все женщины хотят замуж.

— Нет, я не думаю, что мне это нужно. Я прекрасно проживу и без мужчины.

— Тем более. Это очень хорошо, что тебе муж под боком не нужен. Это просто замечательно! Ты пока еще молода и красива, а то, что неревнива и вполне умеешь жить одна — только в плюс. Найдем тебе генерала. Он будет по гарнизонам ездить, а ты на его деньги в столице жить.

— Да полно, — удивилась я, — разве существуют генералы, у которых нет жен?

— Ну конечно! Шалаев, к примеру, или Дервадзе. Оба вдовцы. У них дети есть, но тебе это не помешает. Няньку нанять можно.

— А зачем им я? Женщина с прошлым, без особого воспитания и происхождения?

Мой вопрос госпожу Колпацкую, истинную хозяйку этого дома, ничуть не смутил:

— Как это зачем? Ты дом вести умеешь? Слугами командовать? Ребенка еще родить сможешь. Беседу поддержать, совет умный дать, в постели ублажить. Аристократки, знаешь ли, холодные как рыбы. Ни ласки от них, ни слова доброго. А мы — женщины простые и веселые, с нами любой мужчина счастье найдет. Другой вопрос — а зачем тебе, такой красавице и умнице, какой-то старый генерал, да еще и с детьми? Лучше познакомим тебя с офицером помоложе!

Мне отчаянно захотелось выругаться. Похоже, у старушки закончились незамужние родственницы, а энтузиазма еще хоть отбавляй несмотря на преклонные годы. Истинная сваха!

— Погодите, госпожа Колпацкая!

— Называй меня просто Ираидой, милая. Ираидой Михайловной.

— Ираида Михайловна, у меня другой план. Я не хочу замуж, во всяком случая прямо сейчас. Замужество — мероприятие серьезное, к нему нужно хорошо подготовиться.