Моя мерзкая фиалка (СИ) - Ришелье Марьяша

Вейард обнял её, чувствуя, как она вся дрожит, как её худенькое тело прижимается к его обгоревшей одежде.

— Дура, — прошептал он ей в волосы, и в его голосе не было ни капли злости. Только усталость, боль и что-то огромное, распирающее грудь. — Я же сказал, на башню и ближайшие дома... Не на всю деревню... Ты что, с ума сошла?

— Не... не смогла бы, — она прошипела ему в грудь, и её слова были влажными от слёз и крови. — Видела... куда они бегут... дети... не смогла бы потом смотреть...

Он понимал. О, как он понимал. Она смотрела сверху, видела панику, видела лица. И её щит, созданный для защиты башни и его возвращения, инстинктивно, под давлением её сердца, разросся, чтобы укрыть всех. Даже тех, кто хотел её сжечь.

— Идиотка, — повторил он, уже просто потому, что других слов не было. — Полная идиотка. Теперь лежать будешь месяц.

— Зато... деревня цела, — она выдохнула, и её тело обмякло, силы окончательно покинули её. Она повисла на нём.

Он подхватил её на руки, как когда-то, когда она была ледяным комком из сарая. Она была лёгкой, как перо, и горячей от перегретой магии. Он понёс её к башне, не обращая внимания на остолбеневшие взгляды деревенских. Пусть смотрят. Пусть видят, кого они называли «чумной» и «сукой». Ту, что спасла их дома ценой собственной крови.

Дверь башни захлопнулась за ними, отсекая внешний мир. Он уложил её на медвежью шкуру у очага, накинул одеяло, потом принялся за склянки. Восстановительное, противовоспалительное, то, что поможет залатать порванные магические каналы. Руки его дрожали, когда он подносил зелье к её губам.

— Пей. Всё. Не вздумай выплюнуть.

Она послушно глотнула, скривилась, но проглотила. Потом посмотрела на него мутными глазами.

— А ты?.. — прошептала она.

— Я... в порядке, — солгал он, скидывая тлеющие лохмотья плаща. Он был не в порядке. Он был на волосок от полного истощения, но это сейчас не имело значения. Она была важнее. — Только... не делай так больше. Пожалуйста.

— Обещаю, — она пробормотала, уже засыпая под действием зелья. Её рука потянулась к нему, и он взял её в свою. — Если и ты... обещаешь... возвращаться.

— Обещаю, — сказал он тихо, целуя её пальцы, запачканные её же кровью.

Он сидел рядом с ней, пока она спала, слушая её неровное дыхание, и думал. Думал о том, что их роли сегодня окончательно определились. Он — меч, что идёт в самое пекло, чтобы уничтожить угрозу. Она — щит, что остаётся, чтобы защитить тех, кто не может защитить себя. Меч и щит. Тёмный маг и его фиалковая практикантка, которая оказалась светлее и сильнее всех столичных магов вместе взятых.

Он посмотрел на её бледное лицо, на запёкшуюся кровь под носом, и почувствовал не боль и не страх. Он почувствовал гордость. Дикую, безумную гордость. И любовь. Такую огромную, что она сжигала остатки его цинизма дотла.

Он наклонился и поцеловал её в лоб.

— Спи, мой храбрый, глупый щит, — прошептал он. — Я тут. И никуда не денусь.

Глава 47

Глава 47

Тишина после бури длилась недолго. Всего сутки. Пока деревня приходила в себя от чуда спасения, пока дым над лесом медленно рассеивался, пока Алисия, всё ещё бледная, но уже на ногах, помогала ему перевязывать последние ожоги.

Стук в дверь прозвучал не как просьба, а как приказ. Три резких, отчётливых удара. Не деревенский стиль.

Вейард почувствовал, как у него по спине побежали мурашки. Он знал. Знал, кто это, ещё до того, как подошёл к узкой бойнице.

На пороге стоял маг из комиссии по распределению. Лорд Фалрик. Мужчина лет пятидесяти, в безупречной, расшитой серебром мантии столичного покроя, с гладко выбритым, самодовольным лицом и тонкими, жадными губами. За ним стояли двое стражников в латах Гильдии и Элрик, с каменным лицом.

Вейард распахнул дверь, заполнив собой проём. Он не приглашал войти.

Фалрик окинул его обугленную, в пятнах зелий и перевязок, фигуру презрительным взглядом, словно рассматривая нечто недостойное, но необходимое.

— Маг Вейард, — произнёс он, и его голос был сладким, как сироп, и скользким, как уж. — Поздравляю с успешной нейтрализацией угрозы. Отчёт, переданный через атташе Элрика, и... свидетельства на месте, — он кивнул в сторону дымящегося леса, — убедительны. Практика студентки Алисии Стормвелл считается завершённой. И успешной.

Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

— А теперь, выполняя предписания Гильдии, прошу передать леди Алисию в наше распоряжение для возвращения в столицу и итоговой аттестации.

В этот момент из глубины башни вышла она. Алисия. Бледная, в простой одежде, с тёмными кругами под глазами, но с прямой спиной. Она услышала.

Её появление заставило Фалрика замолчать на полуслове. Его взгляд скользнул по ней, и в нём вспыхнул тот самый, сальный, мерзкий блеск, который Вейард ненавидел больше всего на свете. Взгляд не на мага, не на героиню, спасшую деревню. Взгляд на женщину. На предмет, который у него когда-то вырвали из-под носа и который теперь он собирался забрать обратно. В этом взгляде было удовлетворение, похоть и торжество власти.

Вейард увидел этот взгляд. И в тот же миг всё внутри него — усталость, боль, истощение — испарилось, сгорело в одном, чистом, белом пламени ярости. Рука его непроизвольно сжалась в кулак. Ему захотелось не магии. Ему захотелось физически вырвать эти жадные, блестящие глазёнки из их орбит, размозжить это самодовольное лицо о косяк своей двери.

Но он не двинулся с места. Он просто шагнул вперёд, ещё больше заслоняя Алисию собой.

— Практика, — произнёс он ледяным тоном, — действительно завершена. Отчёт будет предоставлен в установленном порядке. Что касается леди Алисии...

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Фалрику, и в его взгляде не было ни страха, ни подобострастия. Только холодная, абсолютная уверность хищника, охраняющего свою добычу.

— ...она никуда не поедет. Она остаётся здесь. Со мной.

Тишина повисла тяжёлым свинцом. Элрик замер, его каменное лицо дрогнуло от удивления. Стражи насторожились. Фалрик же лишь приподнял бровь, и его слащавая улыбка стала ещё шире.

— Милый мой, вы, кажется, не поняли, — заговорил он снисходительно. — Решение о месте нахождения студента после практики принимает Гильдия. И только Гильдия. Она не ваша собственность. Она...

— Моя, — перебил Вейард. Одно слово. Простое, как удар топора. — Она моя помощница. Моя ученица. Моя... — он запнулся, но не потому, что не знал слова, а потому, что это слово было слишком личным, чтобы произносить его перед этой мразью. — Она остаётся. Это не обсуждается.

Фалрик наконец перестал улыбаться. Его лицо стало холодным и жестоким.

— Вы отказываетесь выполнять распоряжение Гильдии? Это мятеж. Мы имеем право применить силу.

— Применяйте, — Вейард широко расставил ноги, его поза говорила сама за себя. Он был готов. Истощён, изранен, но готов. — Попробуйте забрать её. Но имейте в виду: последний, кто пытался что-то у меня забрать, сейчас является удобрением для моего леса. И у него было больше... убедительности.

Он говорил тихо, но каждое слово падало, как обет. В воздухе запахло озоном и скрытой мощью. Стражники невольно отступили на шаг, почувствовав давление нерастраченной магии, что ещё висела в башне после вчерашней битвы.

Фалрик побледнел. Он привык к кабинетным интригам, к давлению бумагами и положением. Открытая, голая угроза в глазах этого дикого мага с окраины мира была для него чем-то новым и очень неприятным.

— Вы... вы понимаете последствия? — прошипел он.

— Понимаю, — кивнул Вейард. — Последствия для вас. А теперь, если вы закончили... у меня дела. И моей помощнице нужен покой. Вы же видите, в каком она состоянии послеуспешного завершения практики.

Он сделал ударение на последних словах, и Фалрик снова вздрогнул. Он не мог просто силой забрать её сейчас, не спровоцировав открытый конфликт с магом, который только что в одиночку остановил лесной пожар невиданной силы. Даже его положение не давало такой уверенности.