Отвар от токсикоза или яд для дракона (СИ) - Сант Аллу

Так уж сложилось. Магия — она не выбирает по званию. Она выбирает по замыслу и это значит, что истинная редко приходила в удобной упаковке.

Поэтому теперь я снова отправляюсь в путь для того, чтобы самостоятельно объехать свои владения, как я делал примерно раз в полгода. Понятно, что официально причина моего появления совсем другая. Я как хороший хозяин должен знать что с посевами, что с дорогами, как поживают старики и кто в этом сезоне поправился так, что швы на платьях трещат. Это всё важно. И особенно важно — незаметно выяснить, нет забеременела ли где-то девушка до брака, та с которой я был.

Разумеется сделать все это необходимо тихо и незаметно, потому что стоит только врагам узнать о проклятье, как они тут же приложат все усилия для того, чтобы уничтожить мою истинную.

В этот раз как и всегда я выбирался с помпой, слуги уже собирали обоз, охрана проверила лошадей. Я надел доспехи не парадные, но такие, что достаточно пугают, чтобы местные начинали говорить правду. Путь займёт не больше месяца. За это время я смогу объехать каждую долину, каждый городок, каждую деревню.

Но перед тем как отправится в дорогу я поднимаюсь и подхожу к столу, на котором лежат карты. Не старые, не украшенные — рабочие, с пометками, где и с кем я был в прошлый раз. Да, у меня список. Да, я его веду лично. И да, я в курсе, что это выглядит весьма расчетливо. Но я не романтик. Я последний Веллор и мне нужна истинная и ребенок, хотя бы один. Мне не до сентиментальности.

Я сделал последний глоток чая, велел седлать и спустился во двор. День был серый, но тёплый. Ветер поднимал пыль. На юге собирались тучи. Я уселся в седло и подумал: пусть хоть одна из них окажется беременной. Хватит уже пустых возвращений. Хватит смотреть на младенцев с чужими глазами. Хватит жить с ощущением, что судьба каждый раз проходит мимо, слегка задевая крылом, но не оставляя ничего.

На этот раз — я найду.

Прошла неделя. Мы объехали три городка, пятнадцать деревень, восемь хуторов и пару забытых богами трактирных стоянок, где, по слухам, я якобы лично вручал благословения в виде объятий за амбаром. И всё напрасно. Ни шепота, ни намёка, ни полуслова. Женщины — все как одна — или давно замужем, или не беременны, или беременны, но откуда-то с юга, и ребёнок явно не мой, учитывая волосы цвета пепла и глаза цвета речной воды. Я — Веллор. И даже в человеческой ипостаси от меня пахнет гарью и тлеющей корой, а дети, если бы они были, наверняка несли бы этот запах вместе с магией. Это уже не говоря о других признаках.

С каждым днём мои надежды таяли, как иней на утреннем солнце, а сам я ловил себя на том, что всё чаще лезу в дорожный мешок за флягой с перечной настойкой, которая хоть немного приглушает раздражение. Никто не осмеливался сказать это вслух, но все замечали как портиться мое настроение.

Я ехал молча. Даже крылья не расправлял — не было смысла.

На восьмой день пути, когда уже казалось, что всё путешествие окончательно обречено на унылую бессмысленность, мы свернули к таверне у переправы — той самой, с покосившейся вывеской «У весёлой вдовы», где полгода назад я, скажем так, немного задержался. Не из-за вдовы, к слову. Служанка, молоденькая, темноволосая, с улыбкой и кружащим голову запахом юности и невинности. В прошлый раз она кокетничала с рвением, которое могло бы сбить с ног менее стойкого мужчину. Так что я не преминул воспользоваться моментом. А раз уж мы снова тут, было бы странно не проверить — вдруг мой визит дал свои побеги. Шансов было мало, но проверить все равно надо было.

Да и поесть хотелось. Хоть какая-никакая, а пища. В прошлый раз здесь варили похлёбку с копчёностями и кореньями, которая оказалась неожиданно съедобной, если не сказать больше. Я даже велел записать название таверны на карту — с пометкой «есть можно». Так что когда я соскочил с седла и распахнул дверь, ожидания были вполне конкретными: еда, информация, проверка возможных последствий прошлого приключения.

Но внутри нас встретила не тёплая атмосфера и запах варева, а тяжелый дух плесени, прелой соломы и застоявшегося пива. Пол был липким, как будто его мыли проклятием, а не щёткой, и то лет пять назад. Столы стояли криво, посуда — грязная. В углу кто-то кашлял, будто собирался выкашлять половину лёгких. Служанки не было. Вместо неё — новая, старая, жирная и подозрительно мрачная. Но я решил не отступать. Дал знак оруженосцу ждать у двери и прошёл к самому дальнему столику, чтобы не слышать громкого храпа деда у печи.

— Принеси похлёбки, той самой, фирменной, — бросил я. — И побыстрее. У меня нет вечности.

Служанка фыркнула, что-то пробормотала себе под нос, но всё же ушла. Я ждал, глядя на копоть на потолке и размышляя, могла ли та самая девчонка уже уехать, выйти замуж или просто исчезнуть. Вдруг выйдет из кухни, а у неё под фартуком — округлившийся живот? Мечта. Она ведь даже была симпатичной и с покладистым характером, такую только отмыть, одеть и привить манеры.

Похлёбку принесли через десять минут. Вид у неё был… ну, в этот раз без копчёностей. Что-то серое, жидкое, с плавающим кругом жира и неопределённым запахом. Но я уже слишком устал, чтобы придираться. Взял ложку. Одну. Вторую. Третью.

И понял.

Что-то в ней было не так.

Желудок сжался в тугой узел, как будто внутри кто-то натянул канат и дёрнул его с силой разъярённого быка. Я вцепился в край стола, но он ушёл из-под рук, и я съехал на пол, не сумев даже вздохнуть как следует. Виски вспыхнули. Лоб заледенел. Я скрючился, как кузнечный крюк, катаясь по липкому полу и выдыхая облачка пара сквозь зубы.

— Отравили?.. — прохрипел я, но голос сорвался. Нет, это не яд. Я бы его почувствовал. Это — что-то другое. Что-то просто ужасное.

Слуга уже сорвался с места. Крик. Суета. Кто-то пытался поднять меня, но я рявкнул, и он отшатнулся. Крылья, забытые за спиной, дрогнули, будто хотели вырваться наружу и сжечь всё это место дотла.

Глава 3. И не забудьте про уголь активированный

Лидия Викторовна

Первое правило фармацевта: если кто-то орёт про отравление — уточни, чем конкретно отравился бедняга, а уже потом паникуй. Второе правило — если паникуют все вокруг, а ты единственная, кто хоть что-то понимает в химии, то добро пожаловать, Лидия Викторовна, вы кажется так и не ушли на пенсию.

Я не помню, как именно встала. Сначала колени, потом позвоночник, потом — воля к жизни. Живот мешал, платье жало, но я, подперевшись на кочергу как на трость, вполне гордо доковыляла до двери. Если уж меня обвиняют в том, что я кого-то отравила, так надо хоть посмотреть, кого именно. Может, и поделом ему было, а может я и не при чем, а меня пытаются сделать крайней. Лежит там кто-нибудь с несварением от тухлой курицы, а крайняя опять я.

Дверь в зал скрипнула так, что в Петербурге наверняка бы слетелись коммунальные бабки с воплями, что им спать не дают. А за дверью… ну, сказать, что я попала в гастрономический ад — это ничего не сказать. Это была бурда из санитарного кошмара и визуального террора. Пахло так, будто здесь одновременно варили рыбу, чинили обувь и держали козу. И всё это — вчера.

На полу — солома, грязь, объедки. Столы — липкие, как палец после капель сиропа от кашля. Одна скамья шевелилась. Я старалась не думать, что там — крыса или особенно бодрая плесень. Где-то в углу подвывал дед с ухом, перебинтованным грязной тряпкой. Отдельный бонус — полное отсутствие намека на чистую воду и мыло в радиусе километра.

И тут я его увидела.

На полу, между столами, как в плохом сериале про средневье, возлежал мужчина. Нет, не просто мужчина. А Мужчина — с большой буквы, с заглавной и курсивом. Он бы идеально смотрелся на обложке любовного романа: волосы цвета воронова крыла, скулы волевые, плащ, драгоценности, сапоги — блестят, как витрина «ЦУМа» в декабре.

И вот он — корчится на полу. Красиво корчится, надо сказать. Даже стонет с достоинством. Ну, просто «Оскар за лучшую мужскую роль в трагедии пищевого отравления».