Я есть Закон! (СИ) - Опсокополос Алексис

— А мне без разницы! — отрезал мужчина. — Скажи спасибо, что под суд не отдаю за порчу имущества.

Я смотрел на это всё и просто не верил своим глазам — уровень нарушений Закона был таким, что в моей родной системе за подобное мужика в сером костюме стёрли бы из реестра живых существ в течение секунды. Я подошёл к нему и поинтересовался:

— На каком основании вами было вынесено данное решение?

— Какое? — растерялся мужик.

— О взыскании с этой женщины.

Мой голос прозвучал ровно и уверенно. Администратор на секунду даже замялся, но потом он смерил меня взглядом — от дешёвого узла галстука до ботинок, умоляющих о чистке. В его глазах тут же отразилось полное ничтожество моего социального статуса.

— На том, что она разбила дорогой аквариум, а я администратор этого бизнес-центра! — с пафосом ответил мужик, бросил на меня презрительный взгляд и обратился к уборщице: — Вылизывай тут всё быстро, чтоб блестело. А потом ко мне в кабинет. Будем оформлять твоё покаяние.

Администратор уже развернулся, чтобы уйти, но мои слова заставили его остановиться.

— Вы осведомлены о своём праве на законного представителя? — поинтересовался я у женщины.

Та замерла, прижимая к себе мокрую тряпку. В её глазах читалось полное непонимание терминологии.

— Чего? — растерянно спросила она. — Какого представителя?

— Ваши права прямо сейчас нарушаются самым бесцеремонным образом, и вам нужен защитник интересов, — пояснил я. — Чтобы я начал выстраивать линию вашей защиты здесь и сейчас, мне достаточно вашего устного согласия. Просто скажите, что согласны.

Женщина перевела испуганный взгляд на администратора, который уже стоял с видом человека, готового к драке, а затем снова на меня. Моё лицо оставалось абсолютно невозмутимым — я был скалой, о которую разбиваются волны примитивного гнева.

— Ну… — пробормотала уборщица, — попробуйте… если можно…

— Спасибо, — произнёс я.

Это не было жестом вежливости. Это был протокольный акт. Контракт был заключён, полномочия приняты, и Ядро Истины в моей груди отозвалось едва уловимым, но отчётливым гулом. Процесс пошёл.

— Итак, статья 244 Трудового кодекса. — отчеканил я так, будто выносил приговор целой звёздной системе. — Договор о полной материальной ответственности может быть заключён с работниками, обслуживающими денежные или товарные ценности. Должность уборщицы в правительственном Перечне отсутствует. Следовательно, предел вашей ответственности — один среднемесячный заработок. Статья 241. И это лишь в том случае, если будет доказана ваша вина.

— Так я месяц всего должна отработать? — в голосе уборщицы затеплилась надежда.

— Лишь в том случае, если будет доказана ваша вина, — повторил я.

— Да она его своими руками грохнула! — возмутился администратор Андрюша, так и не поняв пока, к чему я клоню. — Я сам видел!

— Статья 60 того же кодекса, — невозмутимо продолжил я. — Запрет на требование выполнения работы, не обусловленной трудовым договором. В должностной инструкции моей клиентки прописана переноска тяжеловесных хрупких конструкций?

Мужик на это ничего не сказал, и я повернулся к уборщице.

— Нет у меня никакой инструкции, — развела та руками. — Говорят три, я тру. Говорят неси, я несу.

— А в трудовом договоре у вас что прописано? — поинтересовался я.

— В каком договоре? — совсем уже растерялась женщина.

— В трудовом. Он у вас вообще есть?

Я уже чуть ли не кожей чувствовал вопиющее беззаконие. Уборщица шмыгнула носом, продолжая комкать в руках мокрую тряпку, и ответила:

— Да какой договор… Нет у меня никакого договора. Так… на честном слове работаю. Не выгоняют и хорошо. Зарплату вовремя отдают.

— О, — негромко произнёс я, мысленно потирая ладони. — А вот это уже совершенно иной уровень.

Администратор после этих слов заметно напрягся, а я выдал следующую порцию информации:

— Статья 67 Трудового кодекса. Фактическое допущение к работе приравнивается к заключению договора. А вот уклонение от его письменного оформления — это часть четвёртая статьи 5.27 Кодекса об административных правонарушениях. Штраф на юридическое лицо до ста тысяч рублей.

У Андрюши от этих слов дёрнулось веко.

— Но административное производство — это сущие мелочи, — продолжил я мягко, почти ласково. — Куда интереснее факт неуплаты налогов и страховых взносов за весь период работы сотрудника. А это значит, что к Государственной инспекции труда с проверкой присоединится и Налоговая служба.

— Зачем… налоговая? — с администратора окончательно слетела вся спесь. — Не надо нам тут налоговой.

— А это решать не вам, — заметил я и, взяв женщину под локоть, сказал ей: — Пойдёмте!

— Куда? — растерянно спросила та.

— Ко мне в офис. Я работаю здесь же, на третьем этаже. Юридическая компания «РеалLex». Все ваши требования мы оформим в письменной форме.

— Требования⁈ — совсем уже растерялась уборщица, она всё ещё не верила в своё чудесное спасение, а тут ещё и какие-то требования в её пользу появились.

— Конечно. На самом деле не вы им должны, а они вам. Для начала — компенсация за неиспользованный отпуск. За каждый месяц вашей, пока ещё неофициальной, работы.

Я говорил негромко, но акустика фойе работала на меня. Я привлёк внимание всего людского потока. А уборщица слушала и моргала, пытаясь осознать свалившиеся на неё термины.

— Далее, — продолжил я. — Материальная компенсация за работу с опасными веществами и предметами без надлежащих средств индивидуальной защиты.

— Какими ещё опасными предметами? — возмутился администратор.

— Осколки, — я выразительно посмотрел нам под ноги.

— Да я… да мне не надо… — пролепетала женщина.

— Надо! — отрезал я. — Если это положено вам по Закону, значит, вам это надо! И мы ещё не дошли до двести тридцать седьмой статьи. Возмещение морального вреда. Публичное оскорбление, сопряжённое с угрозой незаконного лишения средств к существованию. Думаю, десять тысяч будут адекватной платой за вашу сегодняшнюю… внеплановую работу с аквариумом.

Администратор шумно и тяжело выдохнул. Кажется, он уже осознал, что дешевле было помыть этот аквариум самому. И даже разбить было бы дешевле.

— Пойдёмте, нас ждут бумаги, — сказал я уборщице, и мы отправились в «РеалLex».

Когда мы вошли в офис, то сразу же увидели Манькова. Он курсировал в узком коридоре, заставленном шкафами с делами десятилетней давности, в правой руке сжимал бутерброд с серой колбасой, а левой активно жестикулировал, обращаясь к невидимому судье.

— Ваша честь, позвольте обратить ваше внимание на вопиющее отсутствие логики в доводах истца! — провозгласил шеф, после чего смачно откусил от бутерброда.

Увидев нас, Олег Борисович замер. Колбаса едва не выпала у него изо рта.

— Таранов? Ты же на обед ушёл, — удивился шеф и, прищурившись, оглядел мою спутницу. — Это кто?

— Клиент, — коротко ответил я.

— Здрасте, — произнесла уборщица и робко кивнула.

— Клиент⁈ — Маньков мгновенно проглотил непрожёванный кусок, и глаза его загорелись тем специфическим блеском, который появляется у хищников при виде лёгкой добычи. — Ведение дела? Арбитраж? Наследственные споры?

— Консультация, — охладил я его пыл.

Маньков просканировал уборщицу опытным взглядом, оценив степень изношенности её синего халата и отсутствие ювелирных изделий.

— Отлично! Девятьсот восемьдесят рублей, пятнадцатиминутная первичная консультация. Оплачиваем переводом, по номеру на стойке. Илья Сергеевич — наш лучший специалист…

— Я уже убедилась, что лучший, — расплылась в улыбке уборщица. — Спасибо ему огромное!

Маньков поморщился, ожидая подвоха, но, поняв, что я на самом деле чем-то впечатлил эту женщину, приободрился и добавил:

— Он у нас акула правосудия и гроза всех нарушителей закона! Проходите, пожалуйста! Оплачивайте!

Когда формальности с банковским переводом были улажены и довольный Маньков вернулся к своему бутерброду, мы с моей, если не считать сумасшедшую бабку, первой клиенткой ушли в мой кабинет.