Враг моего врага (СИ) - Громм Гриша

— Господин, слава Скорпиону…

— Всё в порядке, Евграфыч. Недоразумение. Уже решено.

Веду Олю в дом. Она всё ещё держится за мою руку — не отпускает, будто боится, что я снова исчезну.

— Иди отдохни, — говорю ей в холле. — Ляг поспи. Ночь была длинная.

— А ты?

— Я скоро. Нужно кое-что проверить, отдать распоряжения. Потом приду.

Она кивает, поднимается по лестнице — медленно, тяжело. На полпути оборачивается, смотрит на меня. Я улыбаюсь ей, машу рукой. Она улыбается в ответ и уходит.

Хорошая женщина. Моя женщина.

Иду в кабинет. Хочу просто сесть, налить себе чего-нибудь крепкого, подумать в тишине. Спланировать следующие шаги.

Но не успеваю.

Олег появляется в дверях. Лицо мрачное, челюсть сжата.

— Господин. Пока вас не было…

Поднимаю на него глаза, чую, пахнет жареным.

— Что?

— Люди Сипина ночью атаковали гостевые домики. Те, что у южной границы. Пытались поджечь. Гвардейцы на охране услышали шум, выбежали. Успели потушить до того, как разгорелось.

О как, реально жареным.

— Потери?

— Один гвардеец ранен. Ожог руки, несерьёзно. Лев уже обработал, сказал даже шрама не останется.

— А нападавшие?

— Трое сбежали. Одного поймали. Сидит в подвале, ждёт.

Сипин. Значит, пока меня возили в Симферополь, этот ублюдок решил, что можно ударить.

Ошибся.

— Пусть посидит, подумает о своём поведении, — говорю Олегу. — Я посплю пару часов и потом присоединюсь к допросу.

Олег кивает. Уходит.

Смотрю в окно. Солнце уже поднялось. Золотит верхушки деревьев, блестит на крышах. Новый день. Первый день реальной войны.

Губернатор. Сипин. Два фронта. Два врага.

Но враги — это возможности. Губернатора можно снять. Сипина — уничтожить. И на месте их обоих — построить что-то своё.

Война началась.

Что ж.

Я ещё не воевал с людьми такого уровня. Пришло время взяться за дело по-настоящему. Они же не думают, что я испугаюсь или решу изменить свои планы?

Глава 2

Кабинет губернатора. Раннее утро.

Павел Андреевич Щеглов стоит у окна. Смотрит на город — серые крыши, первые лучи солнца. Красиво. Мирно. Его город. Его власть.

Но руки трясутся. Кофе в чашке плещется, проливается на пальцы. Он не замечает. Или замечает, но ему плевать.

Телефон звонит. Павел хватает трубку.

— Да⁈

— Ваше превосходительство, — голос начальника полиции виноватый, дрожащий. — Докладываю: он вышел.

— Как вышел⁈ Я же приказал держать его там! До моего личного распоряжения!

— Судья Миронов приехал лично посреди ночи. Ознакомился с материалами… Обвинения рассыпались. Мы… мы обязаны были отпустить.

Щеглов молчит. Сжимает чашку так сильно, что фарфор трещит.

— И ещё… — голос начальника становится совсем тихим. — Он передал вам… послание.

— Какое послание? — искренне удивляется Щеглов.

Пауза. Начальник явно не хочет говорить. Боится.

— Ну⁈

— Он сказал… что ваша голова — на волоске. Тонком волоске. И что если вы хотите разобраться… — начальник сглатывает, — … не делайте этого как девчонка.

Тишина.

Потом — звон. Чашка летит в стену, разбивается, кофе брызжет на портрет какого-то генерала.

— Мальчишка! — орёт Щеглов. — Ублюдок! Выскочка! Я его уничтожу! В порошок сотру! Он у меня на коленях ползать будет!

Бросает мобилет. Он с грохотом падает на стол, соскальзывает на пол.

Губернатор стоит, тяжело дыша. Руки трясутся ещё сильнее. В висках стучит кровь.

Девчонка. Он назвал его девчонкой! При полицейских, при всех. Это разойдётся по городу к вечеру. К завтрашнему утру — весь округ будет знать. Это публичное унижение.

Он недооценил противника. Думал, графёныш просто выпендрёжник. Павел считал, что у него хватит времени оформить дело так, что никто не смог бы придраться. Но кто-то помог Скорпионову…

Кто-то из администрации.

Никто не знал, что именно планировал губернатор, однако документы о задержании пришлось провести официально. Значит, мальчишка не так прост.

Надо быть осторожнее.

Губернатор хватает другой мобилет — личный, для особых звонков. Набирает номер. Пальцы не слушаются, попадают не на те кнопки. Он выругивается, начинает заново.

Долгие гудки. Один, два, три…

— Да? — голос на том конце — спокойный, холодный. Голос человека, которого ничто не может вывести из себя.

— Мне нужна помощь, — Щеглов старается говорить ровно, но голос срывается на визг. — Скорпионов… он вышел и угрожает мне. Я не могу… Мне нужно…

— Успокойтесь, — голос всё так же холоден. — Истерика не поможет.

— Я не истерю! Я…

— Возьмите себя в руки.

Щеглов замолкает. Глотает воздух. Считает до десяти.

— Я спокоен. Что мне делать?

— Ничего. Ждать. Я пришлю профессионалов. Они решат вашу проблему.

— Когда?

— Скоро. В течение недели.

— Недели⁈ Да он за неделю…

— Скорпионов — не идиот. Он не будет действовать открыто. Не сейчас, по крайней мере. Ему нужно время, чтобы подготовиться. Вам — тоже. Используйте это время. Соберите всё, что есть на него. Любую грязь, любые слухи. Пригодится, — спокойным тоном говорит собеседник.

Щеглов кивает, хотя собеседник не видит.

— Хорошо. Я благодарен.

— Не благодарите. Теперь вы мне должны. И я рассчитываю на оплату.

Связь обрывается.

Щеглов стоит посреди кабинета. Смотрит на осколки чашки, на кофейные пятна на стене, на залитый портрет.

Профессионалы, значит…

Хорошо.

Пусть приезжают. Пусть решают. Пусть делают то, что он сам сделать не смог.

А потом…

Потом он посмотрит поверженному Скорпионову в глаза. И улыбнётся.

Просыпаюсь от солнечного луча, который бьёт прямо в лицо.

Открываю глаза. Потолок моей спальни, рядом — тепло. Оля спит, прижавшись ко мне, голова на моём плече, рука на груди. Дышит ровно, спокойно. Волосы разметались по подушке.

Смотрю на неё. Красивая. Даже сейчас, без косметики, с припухшими от вчерашних слёз глазами — красивая. Моя.

Пусть спит. Ей нужен отдых.

Выскальзываю из-под одеяла. Тихо, стараясь не скрипеть половицами. Нахожу штаны, рубашку. Одеваюсь.

В ванной брызгаю холодной водой в лицо. Бодрит. Смотрю в зеркало — глаза красные, щетина отросла, кажется, моё тело начало стареть. Надо будет бороду отпустить бороду, думаю, мне пойдёт.

Что ж выгляжу терпимо. Пара часов сна — это лучше, чем ничего.

Иду в кабинет. Олег уже там. Стоит у окна, смотрит во двор. Оборачивается, когда я вхожу.

— Выспались, господин?

— Что-то вроде. Докладывай.

Он кивает.

— Итак, люди Сипина напали на гостевые домики. Пойманный поджигатель ждёт допроса. Ущерб минимальный — успели потушить, опись прислали, в целом всё в норме.

— Хорошо. Что ещё?

— От муравьёв пришла новость. Бурые активизировались. Не атакуют пока, но стягивают силы к границе. Похоже, готовят что-то серьёзное.

Муравьи… Этого ещё не хватало. С одной стороны — губернатор и Сипин, с другой — война на Изнанке.

— Когда прибыло сообщение? — уточняю я.

— Час назад.

— Что-нибудь ещё?

Олег мнётся. Видно, что хочет что-то сказать, но не знает, как.

— Говори уже, — вздыхаю я.

— Барон Котов звонил. Просил перезвонить, как проснётесь. Сказал — важно.

Котов. Интересно.

— Понял. Собери всех в гостиной через полчаса. Кабанского, Фёдора, Льва. Будем думать.

Олег кивает и уходит.

Сажусь за стол. Наливаю себе воды — пить хочется зверски. Беру мобилет, набираю номер Котова.

Гудок. Второй. Третий.

— Сева! — голос Ярослава бодрый, весёлый. Будто и не было бессонной ночи. — Живой! Я уж думал, тебя там замуровали.

— Не дождёшься, — усмехаюсь я. — Что случилось?

— Да ничего особенного. Просто хотел узнать, как ты, и предложить помощь.