Это звучало как бред, но я застыла. В памяти, словно отдаленное эхо, мелькнуло что-то. Успокаивающий голос реаниматолога, обрывки фраз… «Констатируйте время смерти», — звучало в отдалении, и мое тело, такое… не мое. «Ирина Витальевна. Мне очень… жаль». Я смотрела на себя, а потом все исчезло, испарилось… Пронеслись обрывки воспоминаний. Где я была молода, счастлива, но так… одинока. Это одиночество так давило на меня. Столько всего я не сделала… Я чувствовала, что ухожу, что это конец… Но мне не хотелось. Я знала, что пора, но так хотелось все… изменить? Попробовать сначала…
И потом был голос. Женский… Это был голос Катрин. «Ты хочешь жить?» «Хочу», — ответила я тогда в пустоту. «Тогда иди… иди на мой голос». И я пошла.
Да, я пошла на ее голос, чувствуя нить, и она становилась толще, ощутимее, а потом я наконец проснулась — проснулась в теле Катрин… Эти воспоминания, я их… забыла. Но теперь…
— Но… это был обман! Это не жизнь! — вырвалось у меня с горьким осознанием. — Зачем? Зачем ты призвала меня? Зачем обманула? Я не понимаю… — А это уже не твое дело, — высокомерно фыркнула она. — Главное, что ты, наглая дрянь, вышвырнула меня из моего же тела. Ты должна была попасть в кулон! А вместо этого украла мое место!
Она кричала это с ненавистью. Но у меня было гораздо больше прав злиться, чем у нее. Она меня обманула, заманила в этот мир, а теперь… заперла в кулоне?
— Я не хочу здесь быть! — крикнула я с отчаянием, снова пытаясь шагнуть вперед и не сдвинувшись ни на йоту. — Выпусти меня! Ты заманила меня обманом! Отпусти! — Вот еще… — Катрин, я не стану… — Станешь. Потому что другого выхода у тебя нет! Ты будешь сидеть здесь, а я… Я буду жить мою прекрасную новую жизнь в качестве супруги дракона.
Осознание ударило, словно ножом в самое сердце. — Асмир… — Да, мой муж. — Он… он все поймет. Ты — не я. Дети… Катрин рассмеялась, и ее смех прозвучал эхом в этом аквариуме. — Ничего он не поймет. У меня есть особый отвар, которым я буду его поить. Через несколько дней он станет моим послушным ласковым мужем. Тем более он сам в этом мне помог — его дракон слаб, он не сможет его защитить. А дети… я ненавижу детей. От них я избавлюсь.
— Нет! — зарычала я, чувствуя прилив такой ярости и ненависти, что на миг смогла сдвинуться. Словно появились силы, я рванулась вперед — но тело тут же сковали невидимые цепи. Я рухнула вниз, хотя здесь не было ни низа, ни верха. — Не смей! — прокричала я, но мой рот… он просто исчез. Крик растворился в пустоте.
Осталась только Катрин и ее наглое самодовольное лицо, ее превосходство надо мной. Я рвалась, пыталась кричать — все было тщетно.
Кулон на ее шее вспыхнул ярче, и она отвела взгляд. — Вот и все, — повторила она. — Обряд закончен. Приятной тебе жизни, наглая воровка тел.
Она исчезла.
В последний миг, прежде чем меня окончательно поглотила немая пустота, я увидела обрывок: Асмир улыбался, обнимая ее — ту, что в моем обличье, — а Тит что-то восторженно рассказывал, размахивая ручками. Я почувствовала отголосок ее чувств — ненависть, тоску, ее желание поскорее со всем покончить. Она навредит им! Сделает что-то ужасное! Мне хотелось кричать, хотелось что-то сделать… Но видение исчезло. Все исчезло, залилось светом. И я сама слилась с ним, превратилась в ничто.
Последнее, что во мне осталось, — воспоминание о поцелуях, о вере Асмира в меня, отголоски смеха детей… А я… я подвела его. Я чувствовала, что подведу… И подвела. Прости меня, Асмир. Я подвела нас всех.
Конец.
