Давлю ухмылку, делая вид, что отвлёкся и ничего не вижу. Даю ей время почувствовать вкус близкой победы, расслабиться и поверить в успех.
А сам слежу периферийным зрением. Жду нужного момента для прыжка, как хищник в засаде.
— Попалась! — делаю рывок и подхватываю беглянку за талию, когда она почти ножкой на лестницу ступает.
Она визжит оглушительно. Царапается, дерётся и даже крепким словцом прикладывает.
Но это больше притворство. Она уже давно не боится меня. И хочет того же, что и я. Просто придумала себе какие-то идиотские правила и упёрлась рогом.
— Я предупреждал? — рычу от возбуждения хрипло и зубами в её горячую, ароматную шею впиваюсь возле затылка.
Эль замирает, как будто я её этим укусом парализовал. Дышит часто. И вместо напряжённого тела в моих руках оказывается ватное.
А у меня так стоит, будто лопнет нахрен сейчас! В голове чёртов туман. Разум заволакивает красным, вены огнём прожигает. Вся кровь вскипает и в член стекается, делая его твёрдым и готовым к подвигам..
— Предупреждал, — пищит тоненько и стонет, когда я обхватываю губами её аккуратное ушко и чуть-чуть прикусываю. Задыхается.
Ага!
Несу свою добычу в постель. Никуда её теперь не деться, слышу и чувствую, как ей мои касания нравятся. Пусть не врёт.
Несу и мацаю сквозь тонкое исподнее пухлую грудь. Вторую ладонь на девичий пах опускаю и к себе прижимаю плотно. Мой член ей меж ягодиц упирается.
Реакции жду, возмущения. А она вместо этого снова стонет, и как-то совсем отчаянно. И даже больше меня не царапает.
Впивается в моё предплечье, но уже иначе. Как будто не возмущается, а просит о большем.
— Ну что, жена, лечиться будем? — шепчу ей в ухо, легонько передок потирая и окрепший сосок меж пальцев стискивая. — Я знаю один верный способ.
— Я ещё не жена… — спорит обессиленно и дышит ещё тяжелее.
Я возбуждаюсь до предела, после которого нет пути назад. Мозги плывут от её ответной реакции. Огонь по венам гуляет, разжигает дикий пожар.
Хочет. Ну хочет ведь тоже!
— Будешь! — решительно заявляю и рывком разворачиваю к себе лицом.
Поднимаю за талию и кидаю на кровать. Обхватываю лодыжки и резким движением развожу их в стороны, не отрывая взгляда от ошарашенных глаз Эль ни на секунду.
Гипнотизирую собственным желанием. Показываю, что шутки кончились. Попалась, не отпущу.
Не медлю. В один момент задираю исподнее до талии и сверху наваливаюсь. Бедрами в промежность девичью вжимаюсь и пальцами по лепесткам провожу под громкий стон.
Мокрая! Влаги выделяется столько, что она по пальцам моим течёт. Вязкая, терпкая, пахнет умопомрачительно, сладким возбуждением.
Эль в плечи мои ногтями впивается и в спине изгибается. Закатывает глаза и стонет в ответ на ласку так, что вены мне рвёт.
Будто зовёт. Будто умоляет, чтобы я её взял. Пульсирует под моими пальцами, набухает и увлажняется.
А я ведь ещё ничего толком не сделал. Когда она успела так завестись? На плече болтаться так сильно понравилось? Или когда я попку её сквозь тонкую ткань поглаживал?
Тело говорит вместо неё, оно готово. Оно мне прямо сейчас сдаётся.
— Не надо… — просит Эль в изнеможении, когда я высвобождаю свою каменную плоть из штанов и с шипением провожу головкой по бутону, жаждущему вторжения.
Это невыносимо. Глубина манит, запах женского желания забивается в нос и дурманит голову. Я лечу в пропасть.
— Я уже не смогу остановиться, — качаю головой и разрываю исподнее надвое, впиваясь алчным взглядом в девичьи груди с призывно торчащими персиковыми сосками.
— Ох, нет! — скулит и тянет на себя, когда я обхватываю сосок губами, полизываю и посасываю его, сгорая от жажды ворваться в лоно одним рывком. — Не-ет.
— Звучит как «да», — подчиняюсь нетерпеливым пальчикам, царапающим мне затылок и направляющим к другому соску.
Эль стонет громче.
Ёрзает подо мной, чуть сама не насаживается. Трётся о член, а потом напрягает колени испуганно, пытается вывернуться из моего захвата.
И смотрит так, будто одновременно и жаждет, и ненавидит меня.
— Расслабься, тогда будет не больно, — предупреждаю строго и толкаюсь в тугое, девственное лоно.
Глава 34. Я хотела по любви!
Я не понимаю, что со мной происходит! Почему я сопротивляюсь так вяло?
Мысленно кричу на себя. Строго отчитываю. Вспоминаю о предательстве Хитэма. О том, что мы всё ещё не женаты.
Но вместо этого тону в его прикосновениях и поцелуях. Подаюсь навстречу жадным ласкам, хнычу и выпрашиваю ещё.
Каждое его касание — огонь, обжигающий кожу. Каждый учащённый вздох — приказ. Каждый отчаянный стон — песнь сирены, вспарывающая вены.
Моё тело больше мне не подчиняется. Оно отвечает само по себе, отрицая разум. Горит, пылает, вибрирует от откровенных прикосновений. Льнёт к мужчине, приглашающе раскрывается.
— Не-ет, — молю из последних сил, но Хитэм разрывает мою сорочку и губами впивается в сосок. Лижет и посасывает.
Ощущения такие острые, что сознание отключается от удовольствия.
— Я уже не смогу остановиться, — рычит мой истинный, на мгновение приподнимаясь надо мной и шурша одеяниями.
Отрезвляет меня только горячее давление в промежности. Будто бархатным языком, опасным и здоровенным, туда-сюда проходится. Надавливает сладко и пугающе. Отступает и вновь прислоняется. Постукивает, а потом скользит.
Во имя Тибуты, что он творит!!!
Я догадываюсь в момент, что происходит. Но вначале всё равно себя не удерживаю.
Издаю постыдный стон и сама изгибаюсь навстречу этим порочным движениям.
Почему я не отталкиваю подлеца? Почему умоляю, чтобы Хитэм не останавливался? Откуда во мне столько ответного желания?
Как будто всё происходит не против моей воли. Как будто я сама этого хочу.
Промежность полыхает, как ад, отзывается сладкой болью на трение. Набухает, течёт и мучительно тянет.
Поверить не могу, что позволяю бывшему зайти так далеко. Не пресекаю, не вырываюсь, не борюсь.
И только когда Хитэм давит сильнее, проникая внутрь и раздвигая узкие стеночки моего девственного лона, напрягаюсь и в упор на него смотрю.
Глазами пытаюсь передать всю степень своего возмущения. Призываю к порядочности и ответственности.
— Расслабься, тогда будет не больно, — заявляет мерзавец и давит ещё сильнее.
При этом смотрит в глаза, не отводит взгляд. Следит за моей реакцией, впитывает её жадно. Каждую эмоцию читает.
Дышит тяжело, дыханием обжигает. Запахом кипариса и пачули окутывает, вкусом поцелуев клеймит.
Приковывает к себе всё внимание и давит внутрь, давит. И вниз нажимает, как будто осторожно растягивает.
Не больно мне пока, только страшно. И очень, очень хорошо.
Дышу как паровоз. Голова кружится и туманится. От сладостного вторжения лоно горит так, будто скоро взорвётся сладко.
Сама не понимаю, что происходит. Внутри натягивается пружина, готовая лопнуть. Волнами обжигающими расходится, стирая остатки здравомыслия. Пульсирует и немеет моё лоно, истомой стремительно наполняется.
Это горячо. Дико. Невыносимо.
Куда сильнее пробирает, чем когда Хитэм пальцами меня ласкал.
Как будто я отрываюсь от земли и взмываю вверх. Или к горной вершине несусь, вот-вот готовая рухнуть в пропасть.
Хочется плакать, но не от боли или обиды — от изматывающего наслаждения.
Впиваюсь ногтями в предплечья Хитэма и кричу. Совсем не могу себя контролировать, голову запрокидываю и отдаюсь этому неправильному, безумному чувству.
Король шипит и ненадолго оставляет моё лоно, чтобы стукнуться горячей головкой в мой комочек нервов. И тут же нажимает на вход снова.
И этого хватает, чтобы я переступила через край.
Лечу в головокружительную пропасть, пульсируя и дрожа. На миг теряю связь с реальностью. Может быть, даже сознание.
Хриплю, царапаюсь и дрожу. По телу волны сладостные растекаются, каждую клеточку удовольствием отравляют. Жгут, убивают.
