Я уже бог. Книга XL (СИ) - Дрейк Сириус

Последний десяток шагов дался тяжелее всего. Воздух у стены был густым, как кисель, в нем висел запах гари и чего-то сладко-тошнотворного. Я пробил последний рубеж орды, отшвырнул в сторону особо наглую рогатую гадину, вцепившуюся мне в плечо, и оказался у подножия купола.

Вблизи он не был похож на стену, а скорее на дыру. Черная пульсирующая поверхность тянулась вверх и терялась в небе, по ней ползли багровые трещины и веяло таким холодом, что влага на лбу начала замерзать.

Подойдя, я хотел было коснуться купола, но Лора помешала мне.

— Не трогай! — предупредила она, дергая за рукав детальками. — Эта штука высасывает энергию. Сунешь ладонь, останешься без половины резерва, а у тебя и так каналы дымятся.

— И как мне тогда туда попасть?

— Дай подумать… — и ее волосы засветились искорками. — Ищу слабое место. У любого барьера оно есть, вопрос только, где?

И тут поверхность купола передо мной пошла рябью. Чернота истончилась, стала прозрачной, как мутное стекло, и сквозь нее проступила человеческая фигура. Высокий мужчина в черном, руки в карманах.

Буслаев.

Лицо у него осунулось, кожа стала серой. Он стоял по ту сторону тонкой пленки, в каком-то полуметре от меня, в полной безопасности, и улыбался мне в лицо.

— Кузнецов, — произнес он глухим голосом, звучащим будто из-под воды. — А ты упрямый. Я думал, ты выдохнешься на полпути.

— Буслаев, — я перехватил Ерх поудобнее. — Выходи, и я с удовольствием объясню тебе, почему предателей не любят нигде. Даже в аду.

— Зачем мне выходить? Мне и тут хорошо. А вот тебе, Кузнецов, я бы посоветовал сдаться. Прямо сейчас. Сложить оружие, отозвать своих и убраться домой.

— Заманчиво. И с чего бы вдруг?

— С того, что ты уже проиграл, просто еще этого не понял, — Буслаев развел руками. — Пока ты возишься с моими тварями, мир рушится. Париж почти пал. Японцы с китайцами огрызаются, но это вопрос времени. Половина столиц планеты горит. Ты привел сюда сильнейших бойцов мира, всех до единого, и оставил остальной мир голым. Очень любезно с твоей стороны. Рано или поздно все это, — он обвел рукой невидимый горизонт, — будет под Хаосом. Каждый город, каждая страна, каждый человек. Этого уже не остановить. Так зачем умирать зря? Сдайся, и, может быть, тебе оставят жизнь.

Я слушал его и чувствовал, как внутри поднимается злость. Не та горячая, что застилает глаза, а холодная, от которой руки становятся очень спокойными.

— Знаешь, Буслаев, — произнес я. — Ты ведь был исследователем. Как и я. С Земли. Ты мог вернуться домой по-человечески, мог помочь, мог просто остаться в стороне. А ты продал всех, кто тебе доверял. Продал за пустое обещание чужого бога. И теперь стоишь за этой стенкой, как трус, и предлагаешь мне то же самое. — Я качнул мечом. — Так вот, мой ответ. Иди к черту. И имей в виду, что ты умрешь первым. Надеюсь, твой хозяин не слишком расстроится?

Буслаев несколько секунд молчал. Потом его глаза сузились, и он покачал головой почти сочувственно.

— Болван, — вздохнул он. — Я тебе шанс даю, а ты…

Он не договорил.

Его лицо вдруг перекосилось, будто им завладело что-то другое. Улыбка стала улыбкой мертвеца, глаза почернели и стали пустыми провалами вникуда. Голос изменился, он шел не из горла, а отовсюду разом, низкий и вязкий.

— Дай-ка я сам, — Нечто заговорил губами Буслаева. — Толку от тебя, ничтожество.

Купол потемнел, фигура за ним стала четче.

— Здравствуй, Кузнецов, — продолжил Нечто. — Давно хотел поболтать без посредников, без обиняков, напрямую. Долго же ты прятался… Очень долго и очень умело. Успешно скрывал, кто ты на самом деле и откуда пришел. Эту дверь, через которую ты попал в этот мир, пришлось хорошенько поискать. Признаю, ты постарался на славу.

У меня в груди что-то ухнуло. Лора замерла, нити на ее доспехе перестали дрожать.

— Не понимаю, о чем ты, — ровно ответил я.

— Понимаешь! — Нечто хохотнул. — Прекрасно понимаешь. Но это уже неважно. Видишь ли, я нашел кое-что любопытное. И теперь знаю не только, кто ты, но и куда ведет твоя маленькая тайная тропинка. Ничего страшного, Кузнецов. Закончу здесь, разберусь с этим миром, а потом загляну в гости и туда. В твой мир. Там ведь так уютно. Никакой магии, никакой защиты. Беззащитный пухленький мирок. Я давно не лакомился чем-то настолько нетронутым.

Земля. Он говорил о Земле. О моем мире, где нет ни магов, ни кристаллов, ни единого человека, который сумел бы дать ему отпор. О мире, в котором остались Стас, Лида, Марк и еще восемь миллиардов человек, понятия не имеющих, что над ними нависло.

— Держи карман шире, — выговорил я, и собственный голос показался мне чужим. — Я тебя остановлю. Здесь. Сегодня.

Нечто за стеклом расплылся в широченной улыбке.

— Какой же ты предсказуемый, — ласково проговорил он. — Все вы такие. До последнего вздоха верите, что что-то можете. Это даже трогательно. Но, боюсь, времени на красивые слова у нас не осталось. Посмотри-ка лучше наверх, Кузнецов.

Я не хотел поднимать голову. Очень не хотел. Но поднял.

Небо над Канберрой, и без того затянутое тьмой от купола, потемнело еще сильнее. В этой тьме одна за другой вспыхнули точки. Десятки точек, белых и багровых, и они стремительно росли, расходясь веером над всей равниной.

Метеориты.

— Лора, — выдохнул я.

— Вижу. Считаю. Их… много, Миша. Очень много. Они идут на нас.

Нечто за куполом смеялся. Его смех перекрывал нарастающий вой падающего с неба огня.

Глава 16

Сам себе сделал хуже

Австралия.

Окрестности Канберры.

Первый метеорит упал в трех километрах от нас, и земля подпрыгнула так, что часть орды повалилась с ног. В небо поднялся столб пыли, под ним наливался светом защитный купол, где копошилось что-то многолапое.

— Сорок шесть, — доложила Лора, водя пальцем по голограмме. — Это только первая волна. Идут веером, накроют всю равнину. Миша, если они лягут кучно по нашим позициям, никакие щиты не спасут.

Я смотрел на разгорающиеся в черном небе точки и быстро соображал. Паника в такие моменты — роскошь, которую я не могу себе позволить. Командир, который мечется, хуже любого генерала Хаоса.

— Болванчик, общая связь! — Деталька на запястье завибрировала. — Всем немедленно рассредоточиться! Посейдон, накрывай куполами отстающих! Богдан, Любавка, на подхвате!

Эфир наполнился подтверждениями и равнина пришла в движение.

Дальше стало не до разговоров. Метеориты сыпались один за другим, земля вздрагивала, как шкура огромного зверя. Посейдон растянулся водяными зонтами сразу над тремя отрядами, принимая на себя осколки и ударные волны. Богдан носился в вышине черной молнией. Любавка на него спине сбивала лучом метеориты в воздухе.

А я, тем временем, осознал одну простую вещь, и губы сами расползлись в улыбке. Нечто решил похоронить нас под градом камней и монстров. Вот только каждый метеорит нес в себе ядро и концентрированную энергию, которой хватит на целый город. Обычному магу от такого подарка ни жарко ни холодно, его хранилище переполнится от одной десятой доли. Но мое вместилище бездонное, и кристаллы я растворяю ладонью. Нечто просто вывалил мне под ноги гору еды. Посреди боя, в тот момент, когда мои каналы дымятся от перегрузки.

— Лора, ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил я, срываясь с места. Купол метеорита как раз чернел впереди.

Ответа помощницы не последовало.

— Лора?

— Здесь, — отозвалась она с заминкой. — Прости. Часть меня сейчас в Еве, на Сахалине. И там, Миша… скверно.

Я едва не споткнулся. Прыжки Лоры по разным телам для меня не новость, она и Болванчиком рулит, и Хранилище держит, и сотню вероятностей считает, не забывая подкалывать меня. Но вот это ее «скверно» мне совсем не понравилось.

— Что случилось?

— В поместье чужой. Гарнизон лежит весь, до последнего человека, мертвые или нет, пока не разберу, помехи дикие. У ворот фигура — высокая, в золотом доспехе, тащит кого-то из наших за волосы. По остаточному фону это божество. Почти наверняка.