Я замираю.
Не дышу.
Внутри — паника и надежда, сцепившиеся в смертельной хватке.
Только бы не услышать этот голос.
И только бы услышать именно его.
— Прости, — раздаётся над моей головой спокойно. — Я сказал Лианне, что сам справлюсь.
Сайр.
Сердце болезненно сжимается.
Не от счастья.
От странного, вязкого облегчения, будто кто‑то медленно вынул из груди раскалённый нож, но рана осталась.
Я не оборачиваюсь. Не потому что не хочу видеть его. А потому что если обернусь — сорвусь окончательно, потеряю остатки самообладания, начну говорить лишнее, чувствовать лишнее.
Принц молчит, продолжая аккуратно втирать мазь. Пальцы движутся вдоль позвоночника, задерживаются на болезненном месте, осторожно разминают мышцы. Я непроизвольно выдыхаю — длинно, дрожаще, словно только сейчас позволила себе дышать.
— Болит? — спрашивает он тихо, почти шёпотом, будто боится спугнуть меня.
— Терпимо, — вру я, не задумываясь.
Сайр хмыкает. Едва слышно, но в этом звуке больше понимания, чем в длинных речах.
— Ты всегда так говоришь, когда тебе больно.
Вот проклятье.
Сжимаю пальцы в простыне, комкая ткань до побелевших костяшек.
— Ты не обязан этим заниматься, — бормочу я. — У тебя есть дела поважнее.
— Есть, — соглашается он спокойно. — Но сейчас ты важнее.
И снова молчание.
Не неловкое. Не тяжёлое.
Просто… тихое. Такое, в котором не нужно притворяться.
За окном кричат птицы, где‑то далеко звякает металл — возможно, тренируются стражи.
— Сегодня бал, — говорит Сайр спустя минуту.
Я закрываю глаза.
Конечно, бал.
Мир не может остановиться, даже если у меня внутри конец света.
— Я хотел бы видеть тебя там, — продолжает он. — И… представить тебя официально. Как свою фаворитку.
Слово режет слух.
Но уже не так, как в первый раз.
Оно больше не кажется приговором — скорее обещанием, от которого становится тревожно.
— Я приду, — говорю после паузы.
— Я распоряжусь, чтобы тебе помогли, — отвечает он сразу, без колебаний.
— Не надо, — слабо усмехаюсь я. — Я не из хрусталя.
Он улыбается. Я чувствую это даже не видя лица — по тому, как меняется воздух, как теплее становится в комнате.
Пальцы отстраняются.
Тепло уходит.
Принц делает шаг назад, словно сознательно увеличивает дистанцию, давая мне пространство.
— Тогда я оставлю тебя отдыхать.
И вот тут меня накрывает странная, внезапная пустота, будто вместе с его руками ушла последняя опора.
— Сайр… — окликаю я, приподнимаясь на локтях и тут же морщась от боли.
Он оборачивается.
Я поспешно подтягиваю простыню, прикрывая грудь. Сайр смущённо отводит взгляд, будто я не женщина, а священная реликвия, на которую нельзя смотреть без разрешения богов.
— Да?
Смотрю на него внимательно, словно пытаюсь запомнить каждую черту.
На спокойное лицо.
На серые глаза.
На человека, который не сжигает, не требует, не тянет меня в огонь.
— Ты сильнее, чем думаешь, — говорю тихо. — И умнее, чем позволяешь себе быть. Ты можешь собрать вокруг себя людей. И они пойдут за тобой. Потому что ты невероятный.
Он слушает. Не перебивает, не спорит.
— Трон — не награда, — продолжаю я. — Это работа. И ты способен её сделать. Если решишь, что достоин большего, чем клетка.
В его взгляде что‑то меняется.
Не вспыхивает — загорается ровно, уверенно, как огонь, который не боится ветра.
— Ты правда так думаешь? — спрашивает он.
— Думаю, — киваю. — И я не трачу слова зря.
Принц делает шаг ближе. Не касаясь, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие.
— Тогда… я постараюсь быть достойным твоей веры.
Мы смотрим друг на друга ещё мгновение.
Без обещаний.
Без клятв.
— До вечера, Эллария, — говорит он наконец.
— До вечера, мой принц.
Сайр уходит. А я снова опускаюсь на подушки, чувствуя, как усталость накрывает с головой.
И впервые за эти дни плачу тише. Не от отчаяния. От странного, болезненного понимания:
Иногда самая большая боль — это не та, что сжигает тебя дотла.
А та, что остаётся рядом…
…и ничего не требует взамен.
Великий Бал Отсчёта
Иду в зал для торжеств и чувствую, как желудок сжимается в тугой узел, будто кто‑то невидимый наматывает мои нервы на холодный металлический крюк. Каждый шаг даётся тяжелее предыдущего, платье шелестит по мрамору, а внутри — глухой гул, как перед грозой. Я увижу его. Увижу прямо сейчас. Увижу, как то, что я когда‑то по наивности назвала любовью, превратилось в аккуратную, выверенную ненависть. И моё сердце разобьётся в мелкую крошку.
Но я поступаю правильно.
Я уверена , что поступаю правильно.
Сайр — надёжный выбор. Чудесный проект, если уж быть честной до конца: спокойный, уравновешенный, рассудительный. С ним не горят мосты, с ним не рушатся стены. С ним можно строить, а не бесконечно тушить пожары чужого темперамента. Я помогу ему — и он станет королём. Мы будем счастливы. По крайней мере, так говорит логика. А логика у меня всегда была сильной стороной.
Вот только тело почему‑то не согласно с расчётами. Каждый шаг к залу сопровождается внутренним сопротивлением, словно душа вцепилась ногтями в мраморный пол и отчаянно тормозит, оставляя за собой невидимые царапины.
Глупая женщина. Мама родная, какая же ты глупая.
Сегодня на мне золото. Настоящее, живое — платье струится по фигуре, подчёркивая всё, что нужно подчеркнуть. Ткань ловит свет факелов и возвращает его мягкими, тёплыми бликами. Волосы — светло‑пшеничные, волнистые, длинные до самой поясницы — уложены с накладкой так искусно, что я и сама на миг забываю, что это не мои. Я запрещаю себе думать, как на меня отреагирует Элиар. Какая разница. Никакой. Абсолютно.
Бедный Элиар.
Нет. Стоп. Всё. Хватит.
Я вхожу в зал.
Музыка льётся под высокими сводами, густая и тягучая, словно мёд, который невозможно стряхнуть с пальцев. Золото, хрусталь, шёлк, драгоценные камни — элита, знать, члены Совета с жёнами, хранительница‑мать в центре, сияющая и неприступная. Девушки уже собрались плотной группой. Я подхожу к ним — не потому что хочу быть частью стада, а потому что сейчас выгоднее раствориться, чем выделяться.
— Ну надо же, — тянет Иара, лениво скользя по мне взглядом. Чёрные волосы до пояса, синиеглаза — красота холодная, отточенная, как клинок. — Фаворитка… кого там? Ах да. Недопринца.
Смех. Тихий, липкий, ядовитый.
Я поворачиваюсь к ней медленно. Очень медленно.
— Забавно, — говорю спокойно, почти лениво. — Ты называешь недопринцем мужчину, который вчера переписал расстановку сил при дворе.
Улыбка Иары дёргается, словно по ней прошёлся трещиной холод.
— И ещё забавнее, — добавляю, делая шаг ближе, — что ты смеёшься, не имея собственного выбора. Без Альдерика ты — просто красивая тень. Очень эффектная, спору нет. Но всё ещё тень.
Тишина падает тяжёлым покрывалом. Кто‑то неловко отводит взгляд, кто‑то кашляет. Иара сжимает губы, но отступает.
