Воротиться нельзя влюбиться! - Муратова Ульяна

Отрезала себе ломоть хлеба, намазала маслом, наложила сверху икры и вгрызлась в получившийся бутерброд. Вкуснотища!

Пока жевала, мышкам и птичке на блюдечко насыпала зерна, а ужик икоркой не побрезговал. Не слишком ли для него солёное? Нашла кусочек сырой рыбы и дала. Съел. Вот и прекрасно.

Утолив голод, решила утолить и желание ходить обутой, а то половик колол ноги, а дощатый пол не вызывал доверия. Наверняка меня на нём уже поджидает какая-то особо неприятная заноза.

– Так, вы пока давайте рассказывайте, как у вас тут дела обстоят… – попросила я недавних пленников. – И зачем Яга вас в клетках держала.

– Как зачем? Зелья варить. С меня – перья и клюв, а их – целиком… – прощебетала птичка, садясь мне на плечо.

– Кстати, вот что. Я понимаю, что у птиц и грызунов физиология отличается от человеческой, но настоятельно рекомендую нужду справлять на улице, – сурово посмотрела я на своих подопечных. – Что б никаких мне сюрпризов на спине или на столе. Понятно?

– Понятно! – хором воскликнули они, а я принялась рыться в вещевом шкафу.

Вот сейчас обуюсь и подумаю, как меня нелёгкая к нечистой занесла.

Сапоги не нашла, зато отыскала шикарные вязаные носки, а вернее даже гольфы. Натянула и уселась на табуретку.

Думать.

Итак, что мы имеем?

Вариант первый: я сошла с ума и ловлю весёлые тематические глюки в заведении с мягкими стенами и невозмутимым персоналом.

Вариант второй: желание, которое я загадала зеркальцу, сбылось. Чего я там захотела? Сказочной жизни подальше от дома? Огромной любви с принцем на белом коне? Похудеть?

Нет, вот последнее явно не исполнится, с икоркой-то. И калач чудо как хорош, у него даже запах не диетический.

И как теперь из этой передряги выбираться? Баба Яга явно какую-то гадость устроила, к гадалке не ходи. Но куда я среди зимы в одних носках и кокошнике? Да даже в трёх кокошниках и лаптях далеко не убежишь!

Что же делать?

Однако проблема среднесрочного планирования внезапно решилась сама собой.

Дверь распахнулась, внутрь влетел вихрь снежинок, и в небольшое помещение без спроса ввалился здоровенный мужик. Ростом два метра, с шальными налитыми кровью глазами, бородатой бандитской рожей, в распахнутом зипуне и в компании сшибающего с ног перегара.

– Ну? – проревел амбал, угрожающе глядя на меня.

Традиционный для таких случаев ответ «баранки гну» застрял в горле и побоялся вырваться наружу.

– Здравствуйте! Вы, собственно, по какому вопросу? – по-мышиному пропищала я, отчаянно сожалея об отсутствии под рукой топора.

К печи была прислонена кочерга, но такого с ног одной кочергой не свалишь. У него же на роже написано, что пытались и неоднократно. Разбойничьего вида амбал захлопнул за собой дверь и шагнул ко мне, теперь нас разделяли лишь три шага пространства и колченогая табуретка.

– Зелье где? – рявкнул он, буравя меня чугунным взглядом.

Ещё одна достойная ответная рифма так и не увидела света.

– Послушайте, господин…

– Слышь, Яга, – перебил он, зло сощурившись. – Я на твои уловки не ведусь. Думаешь, проведёшь меня личиной красной девицы? Хороша личина, горяча, спорить не буду. Но уж я-то прекрасно знаю каргу, что под нею прячется! – пророкотал он.

Убеждать его, что красна девица настоящая, как-то разом расхотелось. Сразу подумалось, что разъярённый разбойник моей беззащитностью воспользоваться не побрезгует.

– Видите ли…

Перебив, амбал прогремел так, что зазвенели и банки на полках, и тонкие струны моей души:

– Хватит мне голову морочить! Деньги упло́чены! Сроку у тебя было два дня. Зелье давай!

– Нет уж, вы послушайте…

– А не то прибью… – тихо проговорил он, и даже мышам стало понятно, что он не шутит.

Я на секунду замерла, осознавая своё положение, а потом сделала глубокий вдох, решаясь на полнейшее сумасбродство.

[*] Здесь и далее эпиграфы из потрясающей поэмы Леонида Филатова "Про Федота-стрельца, удалого молодца".

Сказ второй, о злодействе некоторых незлодеек

Спробуй заячий помёт!

Он – ядрёный! Он проймёт!

И куды целебней мёду,

Хоть по вкусу и не мёд.

Он на вкус хотя и крут,

И с него, бывает, мрут,

Но какие выживают —

Те до старости живут!..

В голове промелькнули самые разные варианты: под вишнёвую наливочку попытаться втолковать нежеланному визитёру, что я не Яга и понятия не имею, кто и что ему обещал; забиться на печку, задёрнуть занавески с громким криком «чур я в домике!» и надеяться, что амбал меня не найдёт; ловкой куницей скользнуть под стол, из-под него – к двери, а оттуда на волю, умереть пусть в носках и без кокошника, зато свободным человеком; жахнуть незваного гостя по голове табуреткой, а когда он отключится, сжечь избу вместе со всем содержимым, включая жаб.

Но договороспособным амбал не выглядел, провалами в памяти, судя по всему, не страдал, в лесу наверняка смог бы отличить мои следы от заячьих, а такую чугунную голову одной табуреткой не возьмёшь. Да и жаб жалко… Это ж сказка, может, они вообще царевны.

Так что оставался только один вариант.

– Зелье! Что же вы сразу не сказали! – пожурила я амбала. – Разработанный персонально для вас рецепт уже готов, только вас и ждала, чтобы начать.

Амбал нахмурился и с подозрением на меня посмотрел:

– А чёй-то ты со мной на «вы», а?

– Прониклась, – честно ответила я. – Смотрю, мужчина такой видный, импозантный, уважаемый, ну разве можно такому тыкать? Вы уж меня простите, старуху, иной раз ум за разум как зайдёт, шама не понимаю, что несу, – всплеснула руками я, подражая речи бабы Яги. – А уж с памятью моей что стало! Вот мы с вами намедни встречались и договаривались, а я уж и не помню ничего…

– Не помнишь, что за зелье надобно? – посуровел размякший было амбал. – Чтоб я принял, да прошла сразу немочь ненавистная!

– Нет, про зелье помню, – на всякий случай заверила я. – Остальное – нет. Ну знаете, как это бывает. Тут помню, тут не помню. А вы садитесь, – указала я на колченогий табурет. – Сейчас прямо при вас и сделаю зелье, чтоб, значит, свеженькое было.

Амбал повеселел. И то верно, свеженькое все любят.

– Ты ток смотри, Яга! Ежели обманешь, я тебя Кощеичу сдам. И нехай он косточки твои старые в кипящем маслице погреет, – кровожадно улыбнулся амбал, садясь на табуретку.

Вот есть у меня такая удивительная особенность: терпеть не могу, когда мне угрожают.

Странно, правда?

– Да что вы, в самом деле… Поможет зелье, рецепт уникальный, специально для вас разработала. Только надобно прядку волос ваших, чтоб, значится, совсем индивидуальное действие волшба заимела, – елейным голосом проговорила я, ухватила амбала за бороду, а потом резко дёрнула.

Десяток неровных чёрных волос остался в кулаке, а амбал кхекнул, крякнул и посмотрел недобро, но ругаться не стал.

Я оглядела стол, взяла подходящую по размеру чашу и положила в неё волосы. Затем приоткрыла заслонку печи, длинными коваными щипцами уцепила из пышущего жаром нутра уголёк и кинула на волосы. Они задымили, воняя на всю избу.

Зря вы мне грозили, уважаемый, аж целых два раза. Будете теперь жрать уголь и палёные волосы. Растолкла пестиком результат и подумала, что этого как-то маловато. Чтоб не скучно было, ещё корня молочая туда добавила. И родиолу розовую, и аралию, и вереска, и розмарина, и дягиля, и левзеи. Брала с полок то, что под руку попадалось, и щепотками сыпала в чашу. Для дорого гостя чужого добра не жалко!

Но суховато…

Подошла к шкафу, из первой попавшейся банки зачерпнула непонятной жижи, по виду болотной, и хорошенько всё перемешала. Чудесное снадобье, запах прям лекарственный. Сразу чувствуется: мёртвого на ноги подымет.

– Ты это, долго возиться будешь, старая? – недовольно пробурчал амбал, а я лишь ласково улыбнулась в ответ.