К тому же мне подсказывала интуиция, что навряд ли барону нужно мое тряпье. Что-то не так с этим долгом. Двести с лишним лет не спрашивал, и вдруг вспомнил о нем…
И, настроенная решительно, я побрела в сторону поместья барона, стараясь гнать прочь мрачные мысли.
7. Просительница
Проснулся от острой боли в голове. Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые портьеры, резал глаза. В комнате стоял запах вина и пыли.
Я почему-то лежал на полу, на ковре. Пару раз зажмурился, с трудом поднялся, опираясь на стену. Каждое движение отдавалось неприятной пульсацией в висках.
В этот момент в дверь моего рабочего кабинета тихонечко постучали.
— Кто там? — рявкнул, не скрывая раздражения.
— Ваше благородие, — голос кухарки дрожал. — Завтрак…
— Не надо! — оборвал я ее. — Уходи.
Тишина. Затем осторожные шаги, удаляющиеся по коридору.
Я опустился в кресло, сжал подлокотники. В голове ни одной мысли, только ненависть, одиночество. Я усмехнулся, теперь это моя жизнь, смирись.
Я для всех стал урод. Что ж, я оправдаю их ожидания. Пусть боятся! — повторил несколько раз про себя.
Встал, подошел к окну. Двор замка был пуст. Слуги после инцидента со мной в панике разбежались, не выдержав мой изменившийся нрав и внешний вид. Остались только трое, самые стойкие. Я и раньше был жесток и суров, но после ожога мой характер вконец испортился.
Я смотрел на серые стены, на мрачные башни, на небо, затянутое тучами. И в этот момент раздался громкий удар во входную дверь.
Странно, кто бы это мог быть? Я подождал, чтобы управляющий успел подойти и спровадить незваного гостя. Ко мне редко кто приходил. Да и я никого не желал видеть! Но стук повторился. Снова и снова.
Мое терпение не выдержало. Где носит управляющего?! Почему я вынужден сам открывать дверь? Сначала я не хотел этого делать. Но голова трещала так сильно, а еще этот стук…
Поморщившись, я медленным шагом направился в сторону входных дверей. По мере того, как звук становился громче, мое раздражение усиливалось. Надо срочно прогнать очередного просителя.
Отодвинув тяжелый засов с едва слышимым скрежетом, я отступил в тень дверного проема, чтобы гость не увидел, как барон вынужден сам открывать дверь.
— Кто? — пробасил я низким, нарочито грубым голосом.
— Эмм… — отозвался звонкий, удивительно мелодичный голос. — Я — Люсьена Шелл. Я пришла поговорить с бароном Морвейном.
— Не принимает. Уходи! — отрезал я, не скрывая досады. В голове мелькнуло — не знаю таких девиц. Скорее всего — одна из моих девок на ночь. Я никогда не запоминал их имена.
И только начал закрывать тяжелую дверь, как наглая посетительница мгновенно просунула ногу в щель и затараторила с поразительной скоростью:
— Барон меня обязательно примет! Передайте, пришла Люсьена Шелл.
Я хмыкнул. Обязательно примет? Пораженный ее настырностью, почувствовал некое любопытство.
Медленно приоткрыл дверь. Вгляделся внимательно в дерзкую девку, оставаясь ею незамеченным.
Передо мной стояла крестьянка. В бедном поношенном платье, но чистом. Светлые волосы собраны в узел. Невысокая, однако с гордо выпрямленной спиной.
Я усмехнулся. С такой я даже по пьяни не лег бы в постель.
— Убирайся! Пошла вон! Как надоели приставучие попрошайки!
Девушка нахмурилась, но не отступила. Ее голос прозвучал твердо, почти угрожающе:
— Пустите к барону, у меня для него важная информация!
Я рассмеялся. Вот же уперлась. Сапогом пихнул ее ногу, пытаясь закрыть дверь. Но девка стала протискиваться всем телом, не давая створке сдвинуться ни на дюйм. Я усилил напор.
И тогда она закричала — громко, пронзительно:
— Я беременна от барона! Мне надо срочно его увидеть!
Я замер. Рука так и повисла на дверной ручке. Девушка с решимостью в глазах вглядывалась в темноту..
Признаюсь, она смогла удивить. На долю секунды я растерялся. Но вскоре взял себя в руки. Чего только не выдумают, чтобы выудить у меня деньги.
Вероятно, она еще не знала, кем я стал. Не представляет, с кем связалась.
И чтобы ее напугать, заставить признаться во лжи, я резко вышел из тени. Специально подставив на вид левую сторону лица, самую пострадавшую от огня, с бугристыми багровыми шрамами на красной обгоревшей коже.
Я посмотрел на нее холодным, уничижительным взглядом, уже предвкушая, как она побледнеет, отчаянно завизжит и с привычным криком «чудовище!» бросится прочь.
Девушка подняла на меня взгляд, вздрогнула, слегка прищурилась, будто пытаясь разглядеть что-то за шрамами, и произнесла тихо, но уверенно:
— Так это вы барон Морвейн?
Признаюсь, я был озадачен. Ее реакция застала меня врасплох. Я ожидал страха, слез. Но не этого обыденного спокойствия.
Расценив мое молчание, как согласие, девушка сделала реверанс и толкнув плечом дверь, протиснулась мимо меня.
— У меня к вам разговор, ваше благородие. Предлагаю переместиться в кабинет. Некрасиво разговаривать с дамой на лестнице.
Серьезно?! От ее наглости я опешил. Сделал шаг, схватил ее за руку и потащил, чтобы силой вышвырнуть за дверь, раз не понимает «Нет».
Девушка стала упираться, а потом закричала:
— Люди добрые! Что творится! Обижают добропорядочную вдову! Слабую женщину! У которой муж погиб, защищая границу! Где справедливость?
От ее крика у меня еще сильнее стала раскалываться голова. Я перестал ее тянуть, заткнул рукой рот, чтобы ее успокоить.
Но эта мелкая дрянь укусила мою ладонь, и попыталась высвободиться из захвата.
Тогда я со всей силой впечатал ее хрупкое тело в свое и прошептал грозно на ухо:
— Если сейчас не заткнешься, я прибью тебя на этом месте.
Девка задрала голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и с самодовольной улыбкой произнесла:
— У меня остались свидетели на улице. Если что-нибудь со мной случится, они подадут жалобу императору. Ваша репутация и так… очень хромает. Поэтому предлагаю меня отпустить и выслушать. Я, действительно, пришла к вам по важному делу.
Я потер переносицу. Девка права. Я и так на плохом счету у императора после произошедшего, не хватало усугубить положение из-за нищенки.
— Даю тебе две минуты. Говори.
8. Уговор
Девушка внимательно огляделась по сторонам, затем перевела на меня взгляд и быстро выпалила:
— Ваши люди сегодня пришли и отобрали у меня дом. По долгу 236-летней давности. Это неправильно!
Я выдохнул. Вот в чем дело.
— Расписка была?
— Была.
— Деньги есть?
— Нет.
— Тогда проваливай. Мне не о чем с тобой говорить.
Девица замерла, растерянно глядя в мои глаза. А потом с опаской сделала шаг внутрь и произнесла:
— Мой муж погиб, защищая ваши земли. Поэтому прошу снисхождение в виде рассрочки.
Я закатил глаза. Глупая болтовня всерьез меня утомила.
— Пошла! — резко указал рукой на входную дверь. Девица обиженно поджала губы. Только слез еще не хватало.
Если сейчас заплачет, то вытолкаю ее взашей. Ненавижу бабские истерики!
Крестьянка пристально на меня взглянула:
— Будет справедливо, если, отобрав дом, вы предоставите что-то взамен. Например, комнату в вашем доме.
— Бездна! — не сдержался, выругался. — А не пошла бы ты…
— В свою комнату?! — с невинным взглядом она посмотрела в глаза. — Спасибо, что разрешили.
И развернувшись, быстрым шагом затопала внутрь. Я быстро ее нагнал. Схватил за шкирку. На удивление, девка не думала сопротивляться.
Я буравил ее глазами, пытаясь подобрать более-менее приличные слова.
— Вам что, жалко? У вас вон какой замок! Пустой! Могли бы и выделить бедной вдове комнату. Обещаю, я буду весьма неприметной.
И вдруг, я подумал, а почему бы мне не развлечься? Эта девка — единственная, кто не боится меня. Выделю ей комнату, а сам буду упиваться властью над ней, заставляя выпрашивать милость.
