Ловушка для строптивой (СИ) - Марика Ани

— Я приняла предложение Ширека, и мы переехали из Валлиона к нему, — делится своими новостями подруга.

— То есть он здесь, в Нордвелле, живёт и ездил к тебе в Валлион? — переспрашиваю, замечая, как перекосило старшего сына Лауры. Нико, видно, не рад новому отчиму.

— Не ко мне. У него в Валлионе поставки артефактов, вот и ездил, — отмахивается женщина и переводит тему: — Твои-то такой переполох устроили. Весь Нордвелл на ушах. Я рада, что вы разобрались с вашими разногласиями.

— Я тоже, — признаюсь, ловя очередной недовольный взгляд подростка. Так, кажется, меня ревнуют. Приятно, чёрт возьми.

Нашу беседу прерывает Гас в компании незнакомой женщины. Лаура поднимается и спускает с постели Кору.

— Ладно, ты отдыхай. Мы тебя позже навестим.

Киваю и машу рукой Гасу. По этому оборотню, оказывается, тоже соскучилась.

— Светлого дня, Ярина, — басит здоровяк. — Это Элма, наша лекарка. Она осмотрит тебя, и если всё хорошо, я провожу тебя домой.

— Доброе утро. Ладно, — соглашаюсь, садясь ровнее. — Тебя опять назначили моим личным стражем?

— Я сам вызвался, — бурчит слегка смущённо, вызывая улыбку.

Глава 37

После осмотра местного лекаря меня отпускают на все четыре стороны. И выдают мазь, чтобы обрабатывать ожоги и раны. Их я как-то не сразу заметила. Только когда Элма начала развязывать с рук, предплечья и груди бинты, увидела. К слову, голова у меня тоже была перебинтована, а на лбу алела неровная рана. Эльма также рассказала, в каком состоянии меня принёс их альфа. В руке был осколок стекла, нога сломана, но Себастьян магией срастил кости. А на груди краснел ожог, но шрамов никаких, слава всем звёздам, не останется. Мазь поможет. И моя внутренняя магия, ага.

Поблагодарив знахарку, я набрасываю на плечи пальто, ноги прячу в сапоги и с помощью Гаса медленно плетусь на выход из дома Элмы. У крыльца, остановившись, таращусь на две усатые морды, которые с моим появлением вскакивают и головы мохнатые склоняют.

— А кто это? — спрашиваю у двуликого.

— Это Кессар и Торвальд, — машет Гас.

— Привет, ребята, — улыбаюсь и вовремя одёргиваю себя, чтобы не погладить хищников.

— Пойдём, мы проводим, — басит оборотень, придерживая за локоть.

— А не много ли охраны? Мы же на Севере, к тому же в стае. Вы сами говорили, тут самое безопасное место, — бубню, осматривая заснеженное поселение.

Что ни говори, но мне очень нравится быт оборотней-барсов. Чувствуется некая сплочённость. Добрососедство. Скорее даже родство. Дети от мала до велика носятся без присмотра. Женщины прогуливаются неспешно или работают сообща. Мужчины… Их я нахожу на лобном месте — большой круглой поляне с потухшим костром. Хантер среди этих качков-переростков совсем не теряется. Даже выделяется, я бы сказала.

Он будто чувствует мой взгляд, вскидывает голову и смотрит на меня, светя кошачьими глазами. Улыбаюсь и машу. Показываю, что в целости и безопасности с тремя бетами. Оборотень ответно кивает, мол, сейчас подойду, и возвращается к беседе. Надо же, я поняла его без слов.

С глупой улыбкой сворачиваю к нашему домику и замедляюсь. К нам идёт моя свекровь с большой корзиной. Двуликие ведут себя странно. Два барса тут же выходят вперёд, закрывая меня от женщины, и предупреждающе рычат.

— Чего это они? — бормочу, смотря на Гаса.

— Тебе запрещено здесь быть, Кьяра! — внезапно очень грозно рычит этот амбал.

— Эй! Это матушка альфы, поуважительнее, — укоряю, пихая молодого мужчину в бок.

Барсы, как и Гас, удивлённо таращатся на меня. Даже женщина останавливается в двух метрах.

— Зайдёте в дом? Хантер занят, — машу в сторону лобного места.

— Я хотела только навестить тебя, — говорит двуликая, поджимая губы. Она протягивает объёмную корзину. — Здесь всё свежее и горячее.

Протиснувшись между неповоротливыми боками двух барсов, забираю тару. Тяжёлая, зараза. Сразу передаю Гасу, пусть подержит.

— Спасибо. Но, может, всё-таки зайдёте?

— Нет, — мотнув головой, свекровь спешно уходит.

— Что происходит? — верчу головой, смотря на барсов и на Гаса, как на единственного умеющего в данный момент говорить.

— После того как тебя похитили, Альфа изгнал Дию, а от Киары отрёкся и запретил приближаться… — объясняет бета, понизив голос.

— Вот это новости! — обалдело выдыхаю и поднимаюсь по ступеням к крыльцу. — Но она же его мама, и мне существенно ничего не сделала. Ну, наговорила разного не особо приятного.

— Она намеренно скрыла твой запах. И тебя похитили, — бурчит Гас, занося в дом корзину.

— А тебе теперь можно заходить одному вместе со мной в помещение и не бояться быть убиенным? — удивляюсь очередному новшеству. Помню ведь, как он топтался у порога, не смея переступить его.

— Ты приняла нашего Альфу, стала частью стаи. Теперь можно, — улыбается залихватски, негодник. Ещё и подмигивает.

— Это что, я могу потрепать шкурки ваших ипостасей? — разворачиваюсь к вольготно устроившимся котам на улице.

— Можешь, но лучше не надо. Это будет нервировать альфу.

— Ну ладно, лучше его потреплю за шкурку, — хмыкаю и прохожу на кухню.

— Тебе ещё что-нибудь нужно? — спрашивает Гас.

Мотаю головой, и мужчина уходит, оставляя меня одну. Глубоко вздохнув, подхожу к корзине, которую оборотень поставил на стол, и открываю крышку. Внутри нахожу фрукты, хлеб и глиняные горшочки с горячей едой.

— Ты почему не в постели? — раздаётся за спиной голос мужа.

Испуганно вздрогнув, разворачиваюсь, держась за сердце. Себастьян, судя по мерцающей за спиной стене, только вышел из портала. Бегло осмотрев меня, муж шагает ближе и подхватывает на руки. Охотно льну к нему, оплетаю руками шею и ногами торс для надёжности.

— Скажи, что всё закончилось, Себ, — шепчу, стискивая его крепко-крепко.

— Почти, Яри. Тебя больше никто не тронет, малышка, — отвечает он и целует ласково в шею.

— Кстати, о Тейре… — опомнившись, отстраняюсь на вытянутых руках.

— Я давно порвал с ней, — перебивает он, предвосхищая мой вопрос. — Между нами ничего не было после женитьбы.

Расслабившись, киваю и сама целую его в губы. У всех ведь есть прошлое. У них вот такое. Красивое, высокомерное и вредное. Но они уже связаны с одной маленькой мной самыми крепкими узами.

— Яра! — гремит из прихожей голос второго мужа и прерывает наши милости.

— Как же он мне надоел, — ворчит архонт в губы, стискивая сильнее.

— Это взаимно, — бурчит ушастый двуликий, заходя в кухню. Без того небольшое пространство с приходом мужчин уменьшается в размерах. — Что хотела эта женщина?

— Твоя мать? — повернув голову, смотрю на оборотня. Тот кивает. — Принесла нам обед. И вообще, я считаю, что ты слишком сурово поступил. Она твоя мама, Хантер.

— Я не меняю своих решений, а у тебя постельный режим, — бурчит альфа, забирая из рук побратима, и бодро несёт на второй этаж.

— Расскажите мне, что вы там замышляете? — возмущённо ёрзаю, оглядываясь на Себастьяна. — Моё имя очищено? Убивать не придут?

— Да, нет, — коротко отвечает несносный маг, провожая нас до спальни. Прямо у кровати забирает моё тельце и отворачивается. — Иди, Хантер, занимайся делами. Ты запустил свою стаю. А я побуду с женой. Расскажу ей всё в мельчайших подробностях.

— Ей нужен полный покой для восстановления, — глухо рычит двуликий, но не спорит больше. Лишь в губы целует и, бросив предупреждающий взгляд на побратима, выходит.

Себастьян пинком закрывает дверь, опускает меня на ноги. И тянет простенькое платье наверх.

— Это тебе только будет мешать, — с хрипотцой заявляет на мой удивлённый взгляд и попытку остановить раздевание.

Глава 38

Честно говоря, я, грешным делом, подумала, что муж мой магически одарённый набросится на меня и начнёт исполнять супружеский долг. Как-то даже возбудилась и совершенно точно не собиралась сопротивляться. Можно уже признаться самой себе, что я хочу их. И даже слабость в теле не остановила бы.