Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна

Ладно, временные сроки не имеют значения. Если я говорю, что Хейлару понравятся придуманные мною полки, то, значит, они ему понравятся.

Возражения не принимаются.

В подвал госпиталя я ещё не наведывалась. Там было тихо, пыльно и холодно. Зато не сыро! Мебели всякой действительно оказалось навалом, всё же здание несколько раз ремонтировалось и перестраивалось, и каждый раз всё нужное и ненужное сгружали сюда, где оно годами копилось и ожидало своего часа.

К сожалению, найти полки не удалось, зато мы обнаружили шикарнейший стеллаж с резным фронтоном наверху. Он стоял молчаливый и неприкаянный, прикрытый старой гардиной, и когда я её стащила и прочихалась, то была поражена тем, насколько он великолепен.

Сюда бы Эву… Она быстро нашла бы всей этой мебели новых хозяев, поимев с этого свою небольшую, но приятно звенящую комиссию. Однако лучше так, чем наблюдать медленное превращение хороших вещей в труху.

— Вдвоём мы его не поднимем, — с сомнением проговорил Гревер, вытирая лицо от пыли.

Она плотной пеленой осела на его бакенбардах, густых бровях и вьющихся волосах, отчего он теперь казался персонажем с иллюстрации в древнем фолианте. Даже жизнерадостно-зелёная рубашка потускнела и выцвела, добавляя образу некоторый налёт старины.

Чуть менее запылённый Маррел тоже с сомнением глядел на стеллаж, который на поверку оказался сделанным из деревянного массива и весил порядочно.

— Вы же можете усилить мышцы магией! — заботливо подсказала я. — Кайра мне рассказывала, что она всегда так делала во время боёв.

Оба посмотрели на меня как-то странно, а потом переглянулись, после чего мы уже втроём посмотрели на стеллаж, чем дальше, тем сильнее напоминающий мне антикварное прабабушкино трюмо, некогда проданное сестрой на аукционе. Возможно, это рука одного мастера? Как же его звали? Эва упоминала, но имя вылетело из головы. Однако стиль… стиль очень похож.

В таком случае тем более нельзя оставлять стеллаж гнить в подвале!

— Как они вообще его сюда спустили? Там же лестничный пролёт узкий, — с сомнением протянул Маррел.

— Может, ещё кого-то на помощь позвать? — предложила я. — Энея?

— Эней спит после дежурства, да и помощи от него, как от козла молока… — заметил норт, явно не особо веривший в силы субтильного нобларда. Подошёл к стеллажу и приподнял с одной стороны, громко закряхтев: — Тяжёлый поганец.

— Не надо так, — заволновалась я. — Вдруг с ним что-нибудь случится?

Стеллаж, конечно, не выглядел хрупко, скорее… добротно. Хорошая вещь, сработанная на века, а его спустили в этот ужасный пыльный подвал…

— Может, что-то ещё поищем? Менее габаритное? — с надеждой предложил Гревер.

— Нет-нет, это то, что нужно! — заверила я.

Судя по виду мужчин, нужно было только мне.

Правда, сдаваться я не собиралась.

Конечно, женщиной быть сложно. Мужчины большие и ничего не хотят делать. Когда к ним подходишь вся такая маленькая и беззащитная, но с большим и важным делом, то ты заранее понимаешь, что оно им ни разу не упало. Но ты преодолеваешь свой страх, смело просишь, потом убеждаешь, смотришь на их перекошенные от нежелания помогать лица, подбадриваешь, терпишь, а в итоге ещё и хвалишь, даже если результат оставляет желать лучшего. И никто это не ценит! Ни храбрость, ни терпение, ни усилия по созданию уюта.

Только истинную нобларину трудности не пугают, даже если это две очень недовольные трудности, явно жалеющие, что вообще согласились помогать. Маррел недобро поглядывал на Гревера, ведь это он предложил идти в подвал, однако небольшое пузико и общий вид недвусмысленно намекали, что основной тягловой силой будет именно норт.

— Может, отложим до другого раза? — попытался отвертеться Маррел, но я была непреклонна:

— Нет, что вы! Мы уже почти всё сделали, осталось только наверх поднять. Дальше я пыль вытру и подпишу полки.

— Вообще, если Ячеру нужен стеллаж, то пусть сам его и тягает тогда, он же не зря каждую ночь тренируется, — справедливо заметил Гревер.

Оба снова посмотрели на меня.

— Думаю, Хейлару стеллаж нужен, но он этого пока не осознал, — дипломатично ответила я. — Но он обязательно оценит ваши усилия. Да и представьте, каково этому бедному стеллажу стоять тут, в подвале… в темноте…

— Ему абсолютно точно всё равно. Он же стеллаж. Вы его что, усыновлять собрались? — хмыкнул Маррел.

— Брать в совместную опеку, — подбадривающе улыбнулась ему. — Ну, пожалуйста! Очень вас прошу!

Гревер и Маррел снова переглянулись. Норт снял огромный халат и отдал мне, а второй коллега как был в рубашке, так в ней и остался.

— Ну… взяли, — скомандовал норт, схватившись за верхнюю часть и потянув на себя.

— Нет, погоди, тогда весь вес придётся на меня, — запротестовал Гревер. — А ты явно сильнее. Давай наоборот.

Они поменялись местами, теперь Гревер тащил за верхнюю часть, а Маррел взялся за массивные коротенькие ножки и нёс нижнюю. Полки в стеллаже вдруг заскрипели, и одна чуть не вывалилась наружу. К счастью, я вовремя её подхватила.

— Погоди, полки вынем, полегче будет, — остановился Гревер, и норт по инерции воткнулся в стеллаж, чем чуть не снёс менее рослого коллегу.

Надо ли говорить, что оба недовольно зашипели?

Две полки вынули и приставили к стене. Я подумала их взять, но потом решила, что не буду обижать своих помощников тем, что женщина при них таскает тяжести. Они же достойные мужчины и хорошо воспитаны, зачем их уязвлять на пустом месте своей чрезмерной независимостью?

Тем временем они еле доволокли стеллаж до лестницы и теперь стояли под ней, мрачно глядя вверх.

— Может, с него ещё что-то снимается? — пробормотал Гревер и принялся осматривать, однако стеллаж оказался монолитным.

— Такое ощущение, что его из одного куска дерева выстругали. Только полки отдельно вынимаются да нижние дверцы ящиков.

Снизу, где-то на уровне колен, у стеллажа действительно имелись две очаровательные дверки, украшенные резьбой, перекликающейся узором с резьбой на верхнем фронтоне.

Ну разве он не красавец?

К счастью, чувствами к стеллажу прониклась не одна я.

К сожалению, чувства были полярно разные.

Увы.

Маррел смотрел на него едва ли не с ненавистью, но всё же взялся за ношу и, громко кряхтя, потащил её наверх.

Гревер пытался помогать, но даже со стороны было видно, что скорее мешает.

В этот момент дверки, разумеется, распахнулись, и одна больно ударила по Маррелу, отчего он громко прорычал что-то на нортском, и хотя нортского я не знала, смысл уловила.

Коллеги опёрли стеллаж о перила и принялись завязывать ручки дверок, на что Гревер пожертвовал свой платок не самого чистого вида.

Я сочла за лучшее молчать и никак не комментировать происходящее, особенно под руку, но мою мудрость всё равно не особенно оценили. Как, впрочем, и задумку.

Поначалу Маррел и Гревер не выражались в моём присутствии, но ближе к верхним ступенькам лестницы они начали цедить ругательства сквозь зубы, а когда дотащили стеллаж до кабинета Ячера, а он не вошёл в дверь — прямо-таки обложили антикварную и ни в чём не провинившуюся мебель с ножек до фронтона и обратно.

— Может, боком? — робко предложила я.

Оба коллеги — потные, грязные, всклокоченные — зыркнули на меня так, что я благоразумно умолкла, глядя на них полными восхищения глазами.

Но то ли они были невосприимчивы к подобной мотивации, то ли у меня взгляд получился недостаточно выразительным, однако желаемого результата я не добилась, хотя очень старалась.

Вот у Эвы всегда получалось, а у меня…

Боком стеллаж всё же влез, но чтобы его внести, пришлось двигать письменный стол, стоявший слишком близко ко входу, а следом за ним — и другой.

Когда стеллаж наконец втащили в кабинет комцеля, то оставили лежать на боку.

Прямо на входе!

— Ого, вы тут перестановочку затеяли? — раздался бодрый голос Десара. — Ячер ещё не вернулся?

— Нет, — недовольно громыхнул Маррел. — Вот мы как раз к его возвращению сюрприз приготовили. Куда его ставить-то?