Доктор Отвали. Людей не принимаю! (СИ) - Мед Натали

– Жрица святой Лидокаины болтала на пятнадцать минут дольше, а жрица Диворсины – на одиннадцать минут. Из-за них всё расписание полетело к бесам волколаковым. Надеюсь, этот, крокодилий, не затянет, – она бросила столь красноречивый взгляд на жреца Петухокса, что тот подавился речью, закашлялся, и быстро её свернул.

Фанни благосклонно улыбнулась, сунула карандашик обратно в причёску, блокнотик за пояс и начала обмахиваться букетиком. Подозреваю, что букетики подружкам невест всучили исключительно чтобы те могли что-то ощипывать во время церемонии, не переходя на гостей или, упаси боги, на жрецов. Вон, от розочек Банни Хопскотч уже остались одни стебельки.

– Что здесь делает жрец Софрии Златодланной? – с изумлением прошипела я, обращаясь к подругам по несчастью. – С чего бы?

– У них доля в бизнесе со жрицами Диворсины, – прошипела Банни столь красноречиво отдирая головку последней розочки в своём букете, что жрец Софрии поперхнулся посередине своей цветастой речи и скомкал конец, чем вызвал воистину акулью улыбку на лице Банни.

– Напомните мне сбежать из этого мира прежде чем я захочу узаконить свои отношения, – вздохнула я.

– Напомните мне сбежать из этого мира, прежде чем кто-то ещё из моих незамужних подруг решит выйти замуж! – Банни метнула на меня на редкость красноречивый взгляд, кроша в пальцах бутончик гипсофилы, которые ещё оставались на её обкорнанном букетике.

Я сделала вид, что внимаю очередному служителю культа, украдкой бросив взгляд на Мариуса, который стоял с другой стороны вместе с остальными друзьями со стороны жениха. Им-то никто не дал букетиков, чтобы отвести душу, поэтому они выходили из положения, как могли.

Брют Акула сосредоточенно теребил запонку с таким видом, что я удивлялась, как все жрецы скопом ещё не сбежали в панике. Мариус, кстати, стоял спокойно, с преувеличенным интересом изучая плывущие по небу облачка. Шорка, которого силой вытащили из его любимого вырвиглазно-оранжевого костюма и впихнули в чёрный смокинг, специально сшитый к этому знаменательному дню, презрительно щурился и делал непроизвольные жесты пальцами. То ли складывал их в нецензурные жесты, то ли сражался с желанием достать из кармана рогатку и запулить камнем жрецу Софрии промеж глаз. Если что, я это желание искренне разделяла.

– Ну, теперь, когда мы своих людей пристроили, можно спокойно заняться личной жизнью, – раздался из-за спины до боли знакомый голос.

Я по возможности незаметно обернулась, чтобы обнаружить сзади нас парочку некотов. Алитиного Хера, он же Хертсурт, и мою Марипозу. Они сидели рядышком, переплетя хвосты, и, умильно склонив головы, наблюдали за мучительным действом отчитки… вернее, благословения молодых всеми возможными жрецами, водящимися в Большой Картошке.

– Я своей лучшего жениха добыла, – ревниво сообщила Марипоза.

– Почему это? – возмутился Хер. – Мой вон и городом правит, и места хорошие знает, где пожрать вкусно…

– А мой зато королевского рода, – фыркнула Марипоза. – И готовить сам умеет! Очень вкусно, кстати.

– А мой зато уже женился на ней… почти! – возмутился Хер. – А твой ещё может передумает. Драконы они такие!

– Я ему передумаю! – зашипела Марипоза, выгибая спину. – Пусть только попробует!

Да, действительно! Пусть только попробует! Я перевела возмущённый взгляд на Мариуса и поймала его ответную усмешку…

– Итак, мы объявляем вас мужем и женой! – хором вразнобой наконец сообщили жрецы. – Жених, вы можете поцеловать невесту!

Я было закатила глаза почти в экстазе: наконец-то эта пытка закончилась, как вдруг мне по лицу вмазало чем-то колючим и отчаянно душистым. Моя реакция оказалась на высоте: я перехватила это что-то в полёте… и недоумённо уставилась на букет невесты в своих руках.

– Разве была команда швырять букет? – возмутилась я.

– А кто сказал, что его надо швырять по команде? – лукаво поинтересовалась Алита, как оказалось, и огревшая меня этим пахучим веником. – Зато теперь точно твоя очередь выходить замуж.

– Можно прямо сейчас? – поинтересовался Мариус, делая шаг ко мне.

– Нет! – я в ужасе замахала на него букетом невесты. – Не надо! В смысле, только не сейчас! Я больше не выдержу речитативов всех этих жрецов! Боюсь, что я вообще приобрела идиосинкразию ко всякого рода обрядам!

– Как насчёт скромной церемонии в моём родовом замке? – поинтересовался Мариус.

Дервин немедленно поперхнулся:

– Ваша светлость, какую церемонию вы называете скромной? На тысячу персон?

Светлость? Тысяча персон? Я немедленно захотела хлопнуться в обморок.

– Двести, – буркнул Мариус. – Не считая прислуги, естественно.

– Досчитай туда моих животных, – в тон ему буркнула я. – Потому что без них я никуда из этого мира не отправлюсь.

– Простая запись в книге актов гражданского состояния тут в Ратуше? – немедленно пошёл на попятный Мариус. – Прямо завтра с утра отправимся в Ратушу. И раз и навсегда разберёмся с этим дурацким приказом вашего мэра.

– Я прослежу, – буркнул Дервин. – Извини, что не вмешался сразу.

– Ты согласна? – поинтересовался Мариус.

– Согласна, – кивнула я. – Кстати, как мы собираемся жить? Если ты, оказывается, целая светлость…

– Ну и что? – отмахнулся Мариус. – У нас тут и высочество имеется.

– Где высочество? – ошалела я. – Дервин?!

– Марипоза, – хмыкнул Дервин, отказываясь от навязанного титула.

– Марипоза? – я перевела взгляд на разом смутившуюся некошку.

– Некоты королевской крови всегда белые, – проинформировал меня Мариус. – Я, откровенно говоря, удивился, обнаружив целую принцессу в твоем доме.

– Марипоза, как это понимать? – вопросила я. – Это что, к нам вот-вот заявится папа-король со штатом придворных?

При этой мысли у меня не просто волосы на голове зашевелились, у меня встали дыбом все волосочки по всему телу, словно током шарахнуло. Если одна-единственная некошка умудрилась перевернуть мою жизнь с ног на голову (ну ладно, они сделали это вдвоём с шамиром), то что будет, если тут появится вся некошачья королевская конница, вся некошачья королевская рать… во главе с самим королём?!

– Не заявится, – буркнула Марипоза. – Я сбежала. – она обвела нас презрительным взглядом и гордо задрала мордочку. – Я сбежала с любимым! – она потёрлась лбом о подбородок Хертсурта. – За нами гнались, да. Я была ранена, Херти тоже. Нас разделили… Но мы нашли друг друга, и теперь будем жить тут.

– Да, – встрял Хертсурт. – И присматривать за вами! И, так и быть, позволим вам увидеть наших детей!

– Детей… – машинально произнесла я, чувствуя, что мир вокруг начинает кружиться, сходя с ума вместе со мной.

– Дети – это прекрасно, – мурлыкнул мне на ухо Мариус, неожиданно оказавшийся совсем рядом и поймавший меня в объятия. – Как насчёт детей, любовь моя?

– Любовь? – ошарашенно пробормотала я. – Ты никогда не говорил, что любишь меня!

– Зато я всячески показывал, – снова мурлыкнул Мариус. – Кстати, драконы женятся только по любви, когда находят свою пару. Я свою нашёл, – и он вдруг неожиданно слегка прикусил мочку моего уха, от чего по телу разошлась жаркая волна, а колени разом ослабли. – И не возражаю против детей.

– Прямо сейчас? – безвольно прошептала я, понимая, что если он сообщит, что вот прямо сейчас нужно идти делать детей, я с радостью соглашусь. Да что там, я помчусь впереди него!

– Знаешь, – проурчал он, щекоча моё ухо. – Это невероятно соблазнительное предложение, но придётся потерпеть. У нас тут, вроде как, свадебное торжество Дервина и Алиты. Как-то нехорошо будет уйти вот так, сразу, ты не находишь?

– Ах да, точно, – пробормотала я, пытаясь утвердиться поровнее на подгибающихся ногах. – Алита!

– Но я обещаю тебе, что как только всё закончится, мы обязательно попробуем.

…Забегая вперёд, я скажу, что мы таки попробовали. И это оказалось гораздо лучше, чем я себе представляла!

КОНЕЦ

На этом мы закончим, мои милые. Но только эту книгу! А впереди у нас еще много других! Да и старенькие книжки радуют новыми формами. Вы же не забыли, что история доктора Алиты Ульцер, Дервина Фицхерберта и некота Хертсурта обрела новую жизнь в бумаге? Да-да, приобрести бумажную версию уже можно и даже нужно!