Ловушка для строптивой (СИ) - Марика Ани

— Для меня повторишь? — с иронией тянет, задирая мою голову.

— Люблю, Себастьян, — хихикаю, держась за торс, ноги просто подкашиваются от их близости.

Маг шумно втягивает воздух и смотрит тьмой глаз неотрывно. Облизываю губы и на носочках тянусь.

— Я тоже тебя люблю, Яри, — выдыхает Себастьян, сминая губы в жёстком поцелуе.

Между нами больше не осталось слов. Мужчины не обвиняют друг друга, не огрызаются. Нет больше этого дурацкого противостояния. Остаётся только наше общее желание. И чувства. И острая потребность друг в друге.

Эпилог. Хантер

— Альфа! — окликает Майер, отвлекая от любования собственной женой. Бросаю хмурый взгляд на бету. — Кьяра хочет поговорить.

Молчу, смотрю на свою женщину. Она с детьми возится. Опять готовится к празднику. На этот раз выдумала День всех влюбленных. И всю стаю подключила, неугомонная.

Не могу оторвать взгляд от жены. В ней что-то неуловимо изменилось, только вот понять, что это, не получается.

Яра с детьми в павильоне сидит. За большим общим столом. Девочкам швейные принадлежности раздала, мальчишкам инструменты по дереву. Более мелким — краски и холсты. Всех заняла.

Из нее получится замечательная мать. От собственной догадки вскакиваю слишком резко и дышать перестаю, продолжая буравить профиль женщины.

— Хантер, мы все совершаем ошибки… — бубнит Майер.

— Позови её, — перебиваю нетерпеливо.

Моя изгнанная мать заходит медленно и с высоко поднятой головой. Да, Киару никому не сломить.

— Спасибо, что согласился выслушать, — тихо говорит, остановившись напротив.

— Ты в третий раз нарушила мой приказ.

—Я не разговаривала с твоей женой, — сухо отвечает мать.

Яра каждый раз после встреч с моей матерью пытается помирить меня с ней. Даже обижается и губы дует, если я отказываю в довольно резкой форме.

— Да, передавала фрукты и выпечку. Чего ты добиваешься?! — рычу, с усилием возвращаясь в кресло.

— Прощения, — впервые у женщины, вырастившей меня, дрогнул голос. Удивленно бровь выгибаю. Киара шагает ближе. — Маги отняли у меня твоего отца, Хантер. Смог бы ты быть к ним так добр, если бы они отняли у тебя жену?

— Нет, — выплевываю и опять в окно смотрю. К нему как раз Яра подошла с кистью и красками.

Улыбается светло, показывает, что собирается разрисовать моё окно. Киваю, пусть рисует. Она посылает воздушный поцелуй и водит кистью по стеклу.

— Ты счастлив с ней, — тянет мама.

— Ты пришла ради этого? — раздражённо перебиваю и смотрю на женщину.

— Я была не права насчет неё, — задумчиво говорит мама. — Я была ослеплена ненавистью к магам. Прости меня, Хантер…

Задумавшись, молчу. Периодически бросаю взгляд на блондиночку, что с усердием вырисовывает красные сердечки и бантики. Улыбаюсь, вспоминая тот вечер, когда она показывала эти самые «сердечки». Себастьян сравнил их с другой частью тела. Я предложил показать, как на самом деле выглядит сердце. Жену замутило, и она чуть в обморок не упала. Решила, что я реальное сердце ей принесу.

— … тем более сейчас твоей жене как никогда нужна помощь, — вычленяю из всего потока сказанного и хмурюсь.

— С чем ей нужна помощь? — перевожу взгляд на родственницу.

— Ты не знаешь? — удивляется мама. — Думаю, не стоит мне говорить.

— Ты почуяла? Она в положении? — озвучиваю собственные догадки.

Киара кивает и улыбается. Вновь вскакиваю, чуть не роняя стол.

— Не ты должен сообщать ей, Хантер, — останавливает оборотница. — Она обидится и расстроится. Мы, женщины, слишком щепетильно относимся к такой новости. Дай ей самой тебе сообщить… То есть вам.

— Она не знает, — нетерпеливо ворчу.

— Возможно, но скоро все поймёт.

— Если Яра тебя простит, то и я прощу, — принимаю решение, прекрасно зная, что жена её давно простила. И замечаю облегчение на лице родительницы. Киара коротко улыбается, плечи расслабляет и, кивнув, выходит.

Заставляю себя сидеть на месте. Мама права, будет странно, если я сообщу собственной жене о ее беременности. Стараюсь занять себя оставшимися делами. Тяжело отвлечься от мелькающей в окне блондинки. Женщина вся светится, вырисовывает красной краской, от усердия аж кончик языка высунула.

Меня отвлекает появившаяся в стене воронка, из которой через пару секунд выходит побратим. Раздражённо рычу, сдерживая зверя. Нет, мы больше не воюем и не соперничаем. Но меня всегда нервирует, когда он показывает свои фокусы на моей территории. В данном случае в личном кабинете.

— Опять, Себастьян! — рявкаю, корябая отросшими когтями столешницу.

— Меня перемещает в ближайшую точку к Яри, — флегматично отмахивается он и осматривает помещение. — А где она?

— На улице, — бросаю я.

Маг тут же к окну подходит. Посылает серебряные лучи в уже нарисованные сердца и цветы, добавляя им блеска.

— Что там в Аркадии? — отвлекаю его от жены.

— Магия печати перемирия работает. Была стычка на границах Орлена. Группа магов напала на ирлингов и лишилась сил. Двуликие их быстро скрутили и доставили в цитадель для разбирательства.

— Казнили?

— Отправили пройти Круг силы и отпустили. Те сами себя наказали, лишив даже крупицы магии, — хмыкает побратим, усаживаясь в кресло. — До конца не верил, что ритуал выбора хранителей и последующий связующий обряд сработают.

Согласно усмехаюсь, вспоминая нашу первую встречу на Совете Альф и Магов. Когда старейшины предложили заключить перемирие, и не простое, а с ритуалом, скептически отнёсся к этой идее. Но ради мира и простых жителей согласился породниться с врагом. Сейчас же даже рад, что меня выбрала древняя кровь. Подарила мне родную душу. Прекрасную, удивительную, внимательную, ласковую и заботливую.

— Лорд Дэлейн опять просит разрешения приехать в Нордвелл. Он хочет поговорить с Яри, — нарушает повисшую тишину Себ.

— Если Яра согласится, я не против, ты знаешь.

— Сегодня он сложил полномочия и ушёл на пенсию. Ты долго ещё?

— Нет, — бросаю взгляд на стопку писем, которые всё это время держал в руках.

— Она ничего не подозревает? — понижает голос побратим.

Качаю головой и улыбаюсь. Мы решили устроить очередную ловушку с соблазнением для нашей молодой и слишком занятой жены. Прогуляться в Лесу забвения и спуститься в Круг силы.

— Планы придётся сменить, Себ. Яра беременна, — говорю, наблюдая, как вытягивается лицо архонта. — Она не знает и не говори ей. Обидится, что мы узнали раньше неё. И считаю, что в Круг силы ей лучше не спускаться.

— И что делать будем? Надо ей как-то намекнуть. Куда вот она полезла?

Себастьян вскакивает и выбегает из кабинета. Бросаю быстрый взгляд в окно и тоже срываюсь.

Вылетаю на улицу и облегченно выдыхаю. Жена уже в руках побратима. Ругается, правда, и трепыхается. Но больше не балансирует на стремянке. А Гаса лично прибью за то, что позволил ей вообще лезть на лестницу.

— Да что с тобой не так? — ворчит Яра, сползая с рук мага. — Я всего лишь хотела повесить японские фонарики. Мы их сегодня с детьми всё утро мастерили.

— Гас повесит, а ты никуда больше не лезешь. И вообще бережёшь себя! — рявкает Себастьян.

— Да тут всего лишь пара метров. Я ж не на крышу лезу, а вот к козырьку. И Гас держит лестницу лучше, чем я, — бурчит жена, поднимая с земли помятое нечто тоже красного цвета. — Ну вот, каркас сломан, бумага порвана.

— Сейчас починим, — побратим забирает фонарик из рук и отходит колдовать, а жена ко мне подходит.

— Я видела, ты с мамой разговаривал, — шепчет, обнимая за торс. — Только не злись раньше времени. Я просто волнуюсь.

— Не злюсь. Я прощу её, если ты простила.

— Я и не обижалась, — пожимает плечами и, подтянувшись на носочках, в губы целует.

— Твой кружок самодеятельности закончен? — спрашиваю, кивая в сторону разбежавшихся детей.

— Да, на сегодня всё.

— Значит, мы тебя похищаем.