Опасные булочки попаданки, или Лови Петюню (СИ) - Крылатая Анна

– Ты сожгла живьём меня. У тебя больше нет сына, Виарана. И ты больше не Скайлард – ты не достойна носить фамилию моего отца.

– Вальди, что ты такое говоришь? – ужаснулась женщина, казавшаяся мне смутно знакомой, она протянула руки к телу, но оно оттолкнуло их и схватилось за нож.

– Ты можешь запереть меня, заставить жениться, сделать своей марионеткой. Ты не сможешь лишь стать моей мамой. Никогда.

Тело подняло нож к шее, по нему скатилась капелька крови. Холод металла должен был обжечь кожу, острие причинить боль, но тело ничего не чувствовало. Женщина истошно закричала, а звук был приглушён.

«Так просто, – подумал я. – Одно движение – и всё закончится. Не нужно будет возвращаться. Не нужно будет видеть пепел. Не нужно будет жить в мире, где её нет». Тело начало давить на нож.

И в этот миг вспышкой мелькнула её улыбка. Тёплая, живая, невозможная здесь, в этой ледяной пустоте. Её голос: «Я буду ждать». Её руки на моём лице. Её губы, шепчущие: «Люблю».

«Она ждёт». Эта мысль поразила меня так сильно, что я моментально вернулся в своё тело. Нож лязгнул об пол. Мне нужно вернуться к Валенте! Нельзя умирать здесь! Моя любимая меня ждёт!

Королева сжалась в комочек, закрывая лицо руками, но я поймал её испуганный мечущийся в панике взгляд. На мгновение мне стало её жалко, а привычное чувство вины затопило изнутри, вынуждая тело сделать шаг и открыть рот открыть, чтобы начать извиниться.

Однако перед глазами появилась нежная улыбка Валенты. И я физически ощутил тёплую живую ладонь на своём лице – совсем не так, как касалась мать. А нежно, искренне, с добротой, верой в меня. Любовью. Настоящей, безусловной, всё принимающей.

– Прощай, Виарана, – эти слова дались мне легко. – Не смей никогда к нам приближаться, а иначе я убью тебя, – а эти тяжелее. Но она и сама себя уничтожила, моя помощь тут была не нужна.

Не помня себя, я вышел из тронного зала, замка, двора. Вернулся, чтобы взять коня. И помчался в коферню. Никто не стал меня задерживать, только верный Гордус поскакал следом.

Внутри зияла дыра. Сквозная, как от меча. Ветер свистел в ней, ледяной, пронизывающий. Мыслей не осталось. Только ледяная выжженная пустошь. Я боялся проговорить вслух то, что услышал от Виараны – ведь если я скажу, значит, поверю, что это правда. Но это не правда. Это не может быть правдой. Я должен увидеть всё своими глазами.

«Не верь, – приказывал я себе. – Не смей верить, пока не увидишь своими глазами. Она могла соврать. Она всегда врёт. Она хотела сделать больно. Это неправда. Это неправда. Это неправда».

Сначала был дым. Столб виднелся издалека. Перед коферней царила суета, кричали люди, все бегали с вёдрами – тушили, передавали воду, говорили, что делать. Я кубарем скатился с коня и влетел прямо в огонь, не слушая никого вокруг. Да и шум пламени перекрывал все звуки.

Валента лежала на полу кухни. Неподвижно. Глаза закрыты. А на лице такое умиротворённое выражение, будто она не задохнулась в дыму, а прилегла вздремнуть.

И я упал рядом. Вместе. Мы сгорим здесь вместе. Я обнял её, закрывая своим телом от ревущего пламени, от жара, пробирающего до костей, от едкого дыма, не дающего дышать. Бесполезно. Но я хотя бы умру, защищая.

37. Рецепты Ричара

Ричар Скайлард недоумённо огляделся – его родная кухня, на которой он проводил столько времени занимаясь выпечкой, была окутана туманом. Ричар подошёл к окну, чтобы открыть его и пустить внутрь свежий воздух. Когда он потянулся к ставням, рука прошла насквозь! Пекарь недоумённо посмотрел на свою ладонь. Она выглядела ещё страннее, чем кухня. Полупрозрачная с размытыми краями. Ричар закричал от ужаса! Изо рта не донеслось ни звука...

В панике, пекарь заметался по кухне. Он звал своего сына и жену, соседей, хоть кого-то! Но слышал только потрескивание дров в печи... Ричар несколько раз пробежал сквозь стул, сначала даже не замечая этого. И резко замер посреди кухни.

На столе лежал какой-то мужчина. Как пекарь сразу его не заметил?! Ричар подскочил к нему, собираясь потрясти за плечо, но и тут рука прошла мимо. С трудом успокоившись, пекарь обошёл мужчину так, чтобы было видно его лицо. Там лежал хозяин пекарни.

А в кухню как раз заходила Виарана и Ричар, ещё не осознавая, что делает, бросился ей наперерез, чтобы она не увидела своего мёртвого мужа. Пекарь замер на месте, увидев презрительный взгляд, которым Виарана окинула тело.

...В следующий раз Ричар пришёл в себя, когда маленький Вальдор плакал навзрыд, размазывая слёзы по щекам. Виарана тащила его за руку и ругала за то, что он зачем-то вымазался в саже и гари. Вальдор не слушал, продолжая звать папу.

Пекарь звал сына, пытался коснуться его, обнять. И... Вальдор замер! Его личико озарилось такой счастливой улыбкой, что у Ричара оборвалось сердце.

«Он чувствует! Он меня чувствует!» – мысль взорвалась в голове фейерверком. Пекарь бросился к сыну, раскрывая объятия, готовый наконец-то прижать к себе своего мальчика, сказать ему, как сильно любит...

– Папа! Папа! Папа! – закричал Вальдор, и в этом крике была вся его маленькая душа, вся тоска, вся надежда.

Ричар уже почти коснулся его...

И в этот миг рука Виараны обрушилась на сына. Она ударила так, что Вальдор едва не упал. Ричар закричал. Завыл, как раненый зверь. Бросился на жену, сжав кулаки, готовый разорвать её голыми руками – и пролетел сквозь неё, как сквозь пустоту.

«Нет! Не смей! Не трогай его!» – крик рвался из груди, но не было звука. Не было силы. Не было ничего...

Маленький мальчик застыл, ещё не осознавая случившееся... А Виарана уже тащила его прочь, выплёвывая слова, каждое из которых было острее ножа:

– Подох твой папа! Сгорел в своей идиотской пекарне! У тебя будет новый папа, пошли.

Сын зарыдал так сильно, что начал задыхаться. Сердце Ричара обливалось кровью. Он никак не мог понять, что произошло, как получилось оказаться сразу в двух местах, почему его никто не видит, за что Виарана бьёт сына, и, главное, как мог начаться пожар в самом безопасном месте – на его кухне? Ричар упал на колени. И заплакал. Беззвучно. Бессильно.

...Скрип двери. Лёгкие еле слышные шаги. Тяжёлый вздох и очень горький плач. Кто-то давился слезами так отчаянно, что Ричар не выдержал и открыл глаза. Сначала он видел только белый туман. Постепенно он обрёл очертания и превратился в подростка, стоявшего на коленях возле... кажется... плиты?.. Когда плачущий мальчик открыл глаза, Ричар с удивлением узнал в них голубой цвет. Кажется, он был связан с чем-то важным?

Вальдор?! Мысль настолько поразила Ричара, что он замер на месте, не в силах пошевелиться. Но так вырос! Сколько времени прошло? Почему он плачет? Пекарь завалил себя вопросами, ответа на которые не было. Вальдор плакал несколько часов, а потом ушёл, тихо сказав на прощание:

– Люблю тебя, папа. Прости меня за всё...

...Так и повелось. Раз в год Вальдор приходил, чтобы помянуть отца, и Ричар в этот момент просыпался от непонятного не-сна. Пекарь пытался говорить с сыном, утешить его, обнять, однако полупрозрачные руки проходили сквозь Вальдора.

«Я здесь, сынок, – шептал Ричар, гладя воздух над головой сына. – Я здесь. Я всегда здесь. Пожалуйста, только не умирай...». Но Вальдор не слышал. А если и слышал – давно перестал верить.

С каждым годом из сына утекала жизнь. Его весёлый, обаятельный, жизнелюбивый мальчик превращался в мрачного, замкнутого, одинокого мужчину. Он уже не плакал, просто смотрел, сжимая кулаки. И молчал. В этом молчании Ричар слышал такой крик боли, что сходил с ума от бессилия! Его любимый сын, его золотой мальчик, его наследник, мечтающий продолжать дело отца, медленно умирал... И Ричар снова и снова умирал вместе с ним, теряя остатки разума...

...В один из таких дней Вальдор пришёл не один. Молодой парень с королевской осанкой, в котором тень Ричара признала дракона. В этот раз сын улыбался и даже что-то рассказывал, показывая своему другу дом и пекарню при нём. Тень Ричара перестала различать слова, однако в ней всколыхнулись какие-то чувства, которые тень не могла распознать.