Потому сижу сейчас, позорно запершись от жестокого мира в своем уютном теплом кабинете второго этажа казармы, пью и по-волчьи вою.
— Эх, Зараза, ну вот с фига ж все у меня без тебя так через жопу-то? — провыл я, с тоской таращась на пенное дно очередного фиг знает какого по счету пивного бокала. Подогнанная пронырой Страйком двухведерная кега крафтового пива во истину оказалась бесконечной. — Эх, был бы ты, бро, по-прежнему со мной, мы б ща как взяли и взлетели! И бущщщ… — Отжатый привычно кранчик мигом по новой наполнил пивной бокал душевным пенным напитком. — Ты б как перданул над этими ублюдками. И нашей любимой ковровой: бздыщ… бздыщ… бздыщ… — наглухо накрыло бы всех этих гадов! Ну за тя, кароче, бро!..
— Муууу?.. — неожиданное, до дрожи знакомое, ответное мычание, ударив прямо в лицо, буквально опрокинуло меня на паркет пола вместе с креслом. Выплеснувшаяся из кружки пена вдруг словно зависла в воздухе, обернувшись через считанные мгновенье густым молочного цвета туманом, затянувшим мигом все пространство моего кабинета.
— Зараза, блин! Че за дурацкие шутки! — огрызнулся я на автомате, довольно-таки чувствительно приложившись виском о твердый пол. И вдруг осознав, что, вместо сгинувшего в тумане пола, упираюсь щекой в мягкую влажную землю, стремительно трезвея, робко добавил. — Бро, ты ли, чё ли?
— Муууу!.. — раздался снова над головой оглушительный бычий рев, и сквозь клубы тумана опустилась ко мне, зависнув в считанных сантиметрах от верхней щеки, здоровенная, как деревенский сарай, бычья голова.
Это было невероятно, немыслимо, невозможно… Но априори лишенная мимики тяжелая бычья челюсть на моих глазах растянулась в широченной лыбе.
Глядящий на меня сверху вниз Зараза глумливо улыбался, беззастенчиво угорая над бывшим хозяином.
— Муууу!..
Но мне не было ни разу обидно.
Я был почти счастлив.
Он не забыл обо мне и вернулся.
Иди в жопу теперь задолбавшая черная полоса!
КОНЕЦ ПЯТОЙ КНИГИ
