Овиан немного отодвинулся, приподнял край одеяла, приглашая спрятаться от остальных так же, как недавно мы прятались за печкой в доме его матери. И вроде ситуация разная, гоблины не покушались на мое сознание, а рядом не было ужасных дирлингов. Но послевкусие от «влюбленности» в коменданта не лучше. Я обернулась. На нас по-прежнему смотрели как обычные пациенты, так и лекари.
– Запрыгивай, – поторопил меня парень, и я забралась к нему под бок, потому что мне самой это было нужно.
Улеглась поудобнее, оказалась накрыта почти по самую макушку, сразу уловила запах шоколада, действующий на меня по-особенному, успокаивающе. Потом еще Овиан принялся перебирать мои волосы. Не обвинял, не упрекал, не подшучивал – просто прижимал к себе, будто утешал. Словно знал, что мне крайне необходимо было это утешение.
Эх, Кьяра, совсем расслабилась! Где делась сильная девушка, которой все нипочем?
Где-то неподалеку по-прежнему находились студенты. А я здесь грелась, выводила узоры на белой майке парня, едва не плакала. Внутри все выворачивало от омерзения, неприятия. В горле поселилась горечь. И вроде бы оставалось между нами много серьезных вопросов, но никто не задавал их. Обычное молчание. Негласная поддержка.
В какой-то момент рука Овиана перестала проходиться по моим волосам и легла на спину, придвинула ближе к его боку. Я поддалась, переместила голову ему на грудь, прислушалась к биению сердца.
– Теперь вижу, что не друг, – прозвучал над нами голос Васиана.
– Это не то, что ты подумал, – проворчала я и полностью спряталась под чужим одеялом.
У меня тут горе, разве не понятно? Я гоблина едва не поцеловала. Гоблина! Влюбилась в него как последняя дурочка, глазки ему строила, подушечку выпрашивала, из окна каким-то непонятным образом выпала, из-за чего еще и Овиан пострадал. Я не каменная, у меня тоже есть чувства. И сейчас мне было очень-очень плохо.
– А что я должен был подумать, Норкси?
– Поговорим позже, не при свидетелях, – весомо произнес лекарь.
– И оставить ее здесь, с тобой?
– И со мной! – выдал кузнечик. – Со мной оставлять можно.
Я вздохнула. Собралась отлепиться от теплой груди, вылезти из-под спасительного одеяла и пойти в свою палату, только чтобы не разрастался спор. Но стоило дернуться, как тяжелая ладонь крепче прижала меня к боку старшекурсника, да еще и вторая придавила плечо.
– Да, – сказал Овиан. – А потом мы с тобой наедине побеседуем, воздушник.
– Не сомневайся в этом. Норкси, с тобой тоже поговорим, о, у меня накопилось много вопросов. Хотя, учитывая твою любовь не отвечать на них, не стану спрашивать. Развлекайтесь.
После его ухода остался осадок. Я чувствовала, что сейчас поступила неправильно, но настолько нуждалась в спокойном утешении, что даже не стала себя корить за это. Вздохнула и обняла Овиана.
– Как ты? – поинтересовался он.
– А ты как? – подняла голову.
– И у меня, у меня спросите! – потоптался рядом кузнечик, но его уже никто не замечал.
Просто смотреть в серые глаза, слышать биение чужого сердца, ощущать легкие прикосновения и не замечать ничего вокруг. И все снова почему-то становилось розовым…
– Зачем ты за мной прыгнул? – осторожно уточнила.
– Не могу иначе, как выяснилось.
– Это все приворот. Ты посмотрел мне в глаза. Тебя уже излечили?
– Проблема в том, – заправил он волосы за мое ухо, – что излечили, но я даже сейчас прыгнул бы не раздумывая.
– Ты дурак?
– Наверное, – улыбнулся парень.
– Это нелогично и неправильно. Ты мог умереть, разбиться насмерть.
– И ты.
– Я – это другое, я справилась бы, потому что у меня есть цель, я не успокоюсь и не сдохну, пока не доберусь до нее.
Лекарь вдруг потянул меня вверх и накрыл мои губы своими. Притом настолько неожиданно, что я сразу растерялась, забыла, что нужно протестовать и отталкивать, что в палате еще были пациенты, что это все неправильно, и у меня вообще-то имелся парень.
Вот только Овиана ничего не волновало. Просто брать, завоевывать, доказывать, что теперь точно от него никуда не денусь, не сбегу – не отстанет. Привяжет к себе, не отпустит.
Потому что…
– Люблю тебя, мелкая негодница, – произнес он, оторвавшись от моих губ. – Не пугай меня так больше. Не надо даже пытаться умирать, иначе достану с того света, и будешь рядом со мной мучиться.
– Некромантом станешь? – хохотнула я.
– Да хоть кем, только будь со мной.
И снова этот розовый… он слепил, нападал, добавлял в солнечный свет красивых бликов. Только соплей не хватало.
Пиппи всхлипнул рядом. О, а вот и сопли.
– Так трогательно. И страшно! Смотрите, все сразу разбежались. Но я отважный великий, не испугался ничего. Эй, да сколько можно облизывать рты друг друга? Я тут речь говорю! Эх, двуногие! Верните мне Лари, он хотя бы меня слушал.
Глава 4
– Нет, наша Грин на такое не способна, ее магии не хватило бы на всю академию. Это, скорее, Марк Аврелиус что-то сделал, на него похоже, – делился предположениями по поводу любовной лихорадки Овиан, тем временем продолжая перебирать мои волосы. – Говорят, ведется расследование, виновные будут строго наказаны.
– Как удачно, – прошептала я, думая о своем.
– Это ты про проникновение в кабинет ректора?
– Мы там видели подушечку! – переместился на его руку кузнечик. – Красивую такую, с висюльками. Наш кавалер, нам нужна такая же, чтобы хороший я на ней спал.
– Ты ведь передумал, – напомнила я.
– Как передумал, так и обратно надумал. Мне по статусу положена подушка.
– Пиппи, а что за окном, проверь-ка, – сказал Овиан и, едва мой фамильяр поспешил выполнить просьбу, потянулся ко мне и чуть ли не в сотый раз поцеловал.
И вроде хватит уже, достаточно. Должно надоесть. Но нет, мне нравилось, даже сама тянулась к парню, вообще не собираясь его отталкивать и что-то запрещать. Просто его поступок, и не один, открыл лекаря с другой стороны, показал всю степень его безбашенности. Теперь со скалы падать не страшно…
– Опять облизываются! – воскликнул неподалеку кузнечик, и я усмехнулась, отстранилась от лекаря.
Заглянула ему в глаза.
– Ты отвлекаешься, я попросила рассказать, что случилось.
– Как тут не отвлечься, когда манишь меня своими губами? – Погладил он мое плечо. – Красивая такая, что сил нет.
– Не говори глупостей, – засмущалась я.
– Да, кавалер, зачем врешь? Где же она красивая? Я красивый, потому что великий, а у нее ноги только две!
– Самая красивая, – улыбнулся Овиан и, щелкнув меня по носу, откинулся на подушку. – На чем я там остановился? А, на объяснении магистра, что произошло на собрании. Нас в свои башни погнали, чтобы по комнатам засели, как и остальные студенты. Сказали, что нельзя выходить и, главное, нельзя смотреть противоположному полу в глаза. Тут я вспомнил, что в момент магического толчка ты упала и встретилась взглядом с гоблином. Решил проверить догадку. Воздушник увязался за мной.
– Привязался! – с важным видом поправил его кузнечик. – Ты продолжай, можно.
– Как я понял, действие приворота усиливается от взаимодействия. Если бы вы поцеловались, то…
Меня передернуло, я поморщилась. Эти губы…
– Не напоминай, пожалуйста. У меня с гоблинами сразу дирлинги вспоминаются, их лапы, пасти… и то, как висела.
Овиан погладил меня по спине, прижался губами к моему лбу, словно без магии пытался излечить от воспоминаний. Но вряд ли это работало. Лучше, по крайней мере, не становилось.
– Не знаю, что произошло внутри…
– О, это я! – запрыгал от нетерпения кузнечик. – Я знаю, я! Сказать? Я могу, да.
– Давай.
Фамильяр взобрался на лоб Овиана. Встал на задние лапы, прижал передние к груди. Выдержал театральную паузу.
– Она закричала и бахнула в желтоглазого магией.
– Все?
– Да, он ударился о стену, а еще на него упал горшок с цветком и стал как этот ваш наголовник.
