Лорд отстранился, и печати на наших запястьях перестали светиться. На его лице снова появилась холодная сдержанность.
– До завтра, госпожа Астерен. Очень надеюсь, что договор в состоянии вернуть меня туда же, откуда взял.
Печать на полу вспыхнула снова, будто приглашая лорда, а когда вступил в круг, то исчез так же внезапно, как появился.
На ковре осталась мокрая лужица и несколько хлопьев пены. И я, тяжело дыша, снова проклиная его… что бросил меня, когда… Когда я... Да иди ты к черту, дракон!
Глава седьмая. Да, я переезжаю
Глава седьмая. Да, я переезжаю
К полудню следующего дня я стояла на крыльце родного дома с двумя чемоданами и корзиной пирожков, которую мама подсунула в последний момент.
– Эви, ну что ты смотришь так, будто тебя на каторгу отправляют, – вздохнула мама, поправляя на мне воротник дорожной мантии. – Лорд Рейнар, конечно, мужчина непростой, но воспитанный, дом у него хороший, слуги наверняка приличные… А если тебе что-то не понравится, пиши, и я приеду.
– Мама, если приедешь в дом Рейнара, договор решит, что ты тоже самое дорогое, и передаст тебя под охрану какому-нибудь герцогу-вдовцу.
Мама задумалась и очень внимательно на меня посмотрела.
– Вдовцу, говоришь?
Я закатила глаза и предпочла не продолжать разговор. Пирожки пахли луком, яйцом и очень-очень вкусным тестом. Так что пришлось признать, что дорогу они действительно сделают лучше.
Карета Валльгардов, тем временем, давно стояла у ворот. Черная, блестящая, слишком дорогая для нашего пыльного двора. На дверце темнел герб с драконьим крылом и виноградной лозой, а лакей держал дверцу открытой уже минут десять, пока мы прощались с мамой.
– Я переезжаю не потому, что согласилась, – сказала очень громко, чтобы услышала не только мама, но и лошади, кучер и чертов договор. – А потому, что это мера безопасности.
– Конечно, – тут же кивнула мама.
– И в первую очередь мера против голых драконов в моей спальне!
Кучер кашлянул, а мама просияла так, будто я только что произнесла тост на свадьбе. Я обняла ее быстро и сердито, потому что злиться на маму было легко, а вот уезжать из дома… где она оставалась одна среди виноградников… А я прожила тут всю жизнь, оказалось очень тяжело.
– Ничего не подписывай, – прошептала ей в плечо. – Вообще ничего, будь осторожна, мам.
– Конечно, золотце. Ничего не подпишу, – сдалась она и всхлипнула тихо. – Береги себя. Ты у меня самое… самое дорогое, что есть на свете.
* * *
Городской дом лорда Валльгарда оказался не домом. То есть как. ДОМОМ. Особняком.
Большой, светлый, каменный, с высокими окнами и внутренним садом. Да даже плющ на фасаде выглядел так, словно рос по расписанию. А может, питался рыжими вредными девицами.
Я вышла из кареты, задрала голову и несколько секунд просто смотрела на здание, злясь все сильнее с каждой секундой.
– Ненавижу, – сказала я.
Лакей, который как раз снимал мой чемодан, замер.
– Простите, госпожа?
– Дом. Я ненавижу его дом, он слишком красивый для такого наглого дракона.
Лакей моргнул, видимо, пытаясь понять, следует ли извиниться за архитектуру, но тут тяжелые двери распахнулись, и на крыльцо вышел сам Рейнар.
Одетый, слава всем богам. И смотрел на меня так, как будто ну вот вообще ничего ночью не произошло. Можно ведь быть хоть чуууууточку смущенным? Капельку. Нет?
– Госпожа Астерен, – произнес он, спускаясь на одну ступеньку. – С прибытием, комната для вас готова.
– Не обольщайтесь, лорд Валльгард, – я дошла до крыльца и встала на нижнюю ступеньку, придерживая юбку одной рукой. – Я здесь временно.
– Очень на это надеюсь, мне не по нраву жить с практически незнакомыми мне женщинами.
Он посмотрел на чемоданы, затем на корзину с пирожками, которую я крепко держала за ручку, но ничего не сказал насчет них или мамы – уже прогресс.
– Ваши вещи отнесут в западную гостевую комнату, – сказал дракон. – Она достаточно далеко от моих покоев.
После этого Рейнар пригласил меня в дом и повел по длинному холлу, где на стенах висели портреты таких же мрачных, красивых и явно непростых Валльгардов, как он сам. Все они смотрели на меня с выражением неодобрения. Ну или мне так казалось...
Гостевая комната оказалась не просто приличной, а возмутительно прекрасной: светлая, просторная, с высоким окном на сад и кроватью под балдахином. И даже с отдельной дверью, которая вела, как мне тут же сухо сообщили, в маленькую купальню.
Я поставила корзину с пирожками на стол и обошла комнату, делая вид, что мне тут нисколечки не нравится. Потому что комната не имела права нравиться. В доме мужчины, который целовал меня по договору, ничего не должно было быть таким красивым и удобным.
– Мне нр… нравится, – наконец выдавила, но выглядела при этом, наверное, комично, со сдвинутыми бровями и выражением злости на лице.
– Передам управляющему, что его работа вызывает у вас глубокое личное негодование, – дракон хмыкнул.
Я резко повернулась.
Он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. Я тут же вспомнила, как вчера упиралась ладонями в его мокрую грудь и чувствовала мышцы, спрятанные нынче под камзолом. Пф…
– Так, – сказала я деловито. – Раз уж я все-таки оказалась здесь, давайте сразу установим правила.
– Согласен, – он склонил голову.
– Прекрасно. Первое: вы не заходите в мою комнату. А я не захожу, разумеется, в вашу. Если договор перенесет вас, то… то будьте добры… переноситься в одежде.
– Будьте добры целоваться по расписанию, госпожа Астерен. Поэтому условие в ответ – ежедневное подтверждение связи.
– Договорились, – буркнула я, скрестив руки на груди.
Я села на край кровати, сразу поняла, что она слишком мягкая, и встала обратно. Боги, ну что ж как дура-то себя веду?
– Время подтверждения предлагаю установить на девять вечера. Скорее всего, к этому времени мы оба закончим дела и поужинаем.
– Какой насыщенный график для человека, который целуется по договору, – буркнула, но все-таки кивнула.
– Мне теперь еще заниматься вашими виноградниками.
Черт. Я прикусила язык. За всеми этими страданиями забыла, что, вообще-то, он теперь за них отвечает. Папа… Папа заботился о них, и наше вино было на королевском столе. А потом… Я закусила губу и снова нахмурилась.
– В девять, – повторила.
– Именно. Если на этом все, то я пойду и не буду вам мешать. Встретимся вечером.
– Лорд Рейнар, – я окликнула его, когда дракон уже собирался закрыть дверь. – Поцелуй – это лишь процедура.
– Разумеется.
– Не романтика. И не повод трогать меня где попало.
– Госпожа Астерен, – произнес он слишком спокойно, и именно поэтому я сразу насторожилась. – Если вспомните последние два подтверждения, то это вы вцепились в камзол и касались меня в ответ.
– Вы… – я вспыхнула от негодования. – Потому что вы меня целовали!
– Я выполнял процедуру.
– Слишком старательно, лорд, вы ее выполняли!
– Договор требует убедительности.
Я схватила с кровати декоративную подушку и запустила в Рейнара, которую он поймал так же, как вчера полотенце. Ненавижу драконов.
– И, госпожа Астерен, я официально запрещаю вашей матери появляться в моем доме без предварительного уведомления.
Я молча смотрела на него несколько секунд.
– Впервые я с вами согласна.
Он вышел, а я осталась посреди своей слишком красивой комнаты с личной купальней и поцелуем в девять вечера.
На запястье тихо нагрелась печать, я посмотрела на нее весьма угрожающе.
– Даже не начинай, иначе я тебя так буду тереть мочалкой, что взвоешь.
Где-то внизу один из моих чемоданов вдруг глухо бухнул, словно наконец понял, что добрался до цели и теперь может умереть счастливым.
Глава восьмая. Оставьте мне поводы его ненавидеть!
Глава восьмая. Оставьте мне поводы его ненавидеть!
