Враг моего врага (СИ) - Громм Гриша

— Звучит неплохо, — сажусь рядом.

— Звучит страшно. Я теперь официальная мишень для всех, кто тебя ненавидит.

— Ты и до свадьбы была мишенью. Зато теперь если кто косо на тебя посмотрит, будет иметь дело не с покровителем, а мужем в лице графа.

Она прижимается щекой к моему плечу. Сидим так минуту, может две, а потом проводим чудесное время в постели, предаваясь нежностям и разговорам о будущем. Но в какой-то момент Оленька становится грустной, ложится мне на грудь и шепчет:

— Сева…

— М?

— Помнишь профессора, который исследовал переселение душ?

— Помню.

— Он умер два года назад, — тихо говорит она, — я нашла запись об этом.

— Хреново, — цокаю. — Попробуем получить доступ к его записям, уверен, там будет что-нибудь интересное.

— А если нет? Ты же не станешь убивать человека, чтобы достать тело для Всеволода? Это же…

— Нет, что-ты, — сразу же успокаиваю Оленьку. — Мы обязательно найдём другой выход.

Поворачиваюсь к ней. Она смотрит мне в глаза, и я вижу — она думала об этом давно. Не один день, не одну неделю. Но неужто она считала, что я пойду на убийство?

— Жаль, что ни один бог в мире не способен создать новое тело из ничего, — говорит Оля, а на её глазах поблёскивают слёзы. — Это за пределами их возможностей.

— И не говори, — прижимаю её к себе, и тут меня будто молнией поражает. — Бог не может, но ведь можем мы…

Оля с недоумением смотрит на меня, приподнимаясь на локте.

— Что ты имеешь в виду? Ты хоть представляешь какой силой надо обладать?

— Что? Нет! — оживаю и даже улыбаюсь, садясь в постели. — И как я раньше до этого не додумался. Солнце, наследник!

— Не поняла, — Оленька распахивает глаза.

— Наш ребёнок может стать сосудом. Сева вселится в него на раннем этапе — и получит нормальную жизнь. Новое тело, семья, будущее. Не приживалец в чужой голове, а полноценный человек.

Она отстраняется, смотрит на меня — глаза огромные.

— Ты серьёзно? Мы женаты шесть часов, и ты уже предлагаешь…

— А чего тянуть?

— Сева!

— Что? Я не говорю прямо сейчас бежать детей делать, хотя я бы не отказался повторить, — усмехаюсь и целую Олю в нос. — Нужно обсудить всё, в том числе со Скорпионом, узнать, возможно ли это вообще. Я понятия не имею, когда тело получает душу. Но направление — верное.

Она закрывает лицо ладонями. Потом убирает руки и смотрит на меня — и в глазах уже нет слёз.

— Ты думаешь, Скорпион согласится?

— Думаю, его нужно правильно попросить.

Комната исчезает в ту же секунду. Не плавно — рывком, будто выдернули пол из-под ног. Темнота. Под нами — ничего. Над нами — тоже. Только мы с Олей, кровать, смятые простыни.

Оля хватает одеяло и натягивает до подбородка.

— Что… Сева, что это…

— Божественная аудиенция, — выдыхаю. — Добро пожаловать.

Скорпион возникает из темноты — громадный, как всегда. Хитиновый панцирь переливается синим, клешни покачиваются в воздухе, хвост с жалом изогнут над спиной.

Оля издаёт звук, который сложно описать. Нечто среднее между писком и сдавленным ругательством. Понимаю её, я тоже был не в восторге от наших первых встреч, но уже привык.

— Жена, — гудит Скорпион. — Наконец-то привёл. Мелковата.

— Она в самый раз, — говорю. — И мог бы предупредить. Мы тут, знаешь ли, не одеты.

— Мне безразличны ваши тряпки.

— Мне — нет, — Оля подаёт голос, всё ещё вцепившись в одеяло. Голос дрожит, но она смотрит на Скорпиона не отворачиваясь. — В-ваше… божественность?

— Скорпион, — он наклоняет голову. — Ты знала, за кого выходишь?

— За графа Скорпионова, — чуть не заикается Оленька.

— За моего избранника. Разница существенна.

— Ладно, ладно, — перебиваю. — Ты подслушивал.

— Я всегда слушаю. Ты это знаешь, — Скорпион щёлкает клешнёй. — Переселение души. Вот что вы задумали.

— Думаешь, это плохая идея?

— То, что вы задумали — вмешательство в естественный порядок. Душа должна уйти или остаться. Перекидывать её, как мяч — не дело.

— Сева-младший не ушёл. Он застрял. Ты сам это знаешь — ты позволил мне занять это тело, но он никуда не делся. Просто отступил.

— Это его выбор. А ты подарил ему надежду, за которую он цепляется.

— А ты и раз избавиться от балласта, — рычу. — А что, если дать ему новый выбор? Не висеть тенью, а жить? В собственном теле, с нуля?

Скорпион молчит долго, вокруг него клубится серый туман. Бог не торопится с ответом. Делаю вывод, что моя идея не лишена смысла, раз он так долго над ней размышляет.

— Так и скажи, что не можешь, — роняю, чтобы позлить Чудище.

Клешня щёлкает — резко, как выстрел. Оля вздрагивает и ещё выше натягивает одеяло.

— Ты дерзишь каждый раз, — рычит бог, но совершенно незлобно. — Я всё могу. Вопрос в цене.

— Называй.

— Храм. Ты начал строить — заканчивай. Полноценный, со жрецами, ритуалами, всё как положено. Не сарай с алтарём — настоящее святилище. И — второе. Когда придёт время, и ребёнок подрастёт — он будет моим наследником. И ты обязан воспитать его должным образом, чтобы сын не развалил дел семьи.

Смотрю на Олю. Она смотрит на меня. Одеяло сползло, но ей уже не до него.

— Храм дострою, — говорю. — Насчёт наследника — ясен пень, обещаю воспитать достойно. Я тут корячусь не для того, чтобы всё прос… профукать. Ты же знаешь.

— Достаточно, — Скорпион разворачивается, и темнота за ним начинает густеть. — Достраивай храм. Зачтите ребёнка. Когда душа будет готова к переходу — я проведу ритуал. Но учтите, выносить такое дитя будет сложно. Оцените свои возможности…

Темнота схлопывается — и мы снова в спальне. Кровать, свечи и тишина. Оля сидит, вцепившись в моё плечо, и часто дышит.

— Это… было… — выдавливает она.

— Да. Привыкай, он любит так делать.

— Предупреждай, когда у тебя аудиенции!

— Я бы предупредил, если бы сам знал заранее, — смеюсь.

Она бьёт меня подушкой. Потом обнимает, а потом бьёт ещё раз.

— Храм, — говорит она через минуту. — Сколько осталось?

— Месяц работ, если ускорить.

— Значит, месяц, — она ложится, утягивая меня за собой. — У нас есть месяц, чтобы всё обдумать и понять, выдержу ли я сложную беременность…

— Оленька.

— Что?

— Мы справимся.

Она не отвечает — просто прижимается ближе. А я гашу свечу.

Целый месяц, который мы можем нагло провести в постели, ведь у нас будет не просто медовый месяц, а миссия по спасению души Севы-младшего, считай, божественное дело!

Надо постараться…а с беременностью что-нибудь придумаем: лучшие лекари, надзор двадцать четыре на семь, на худой конец я могу делиться с ней своими силами.

Мы справимся, я уверен в этом.

Сцена после титров

Неизвестное место.

Кабинет тонет в полумраке. Горит только настольная лампа — жёлтый круг света падает на мобилет.

Мужчина сидит в кресле, откинувшись назад. Лицо в тени. На столе перед ним — вечерняя газета с очередным провокационным заголовком о губернаторе на первой полосе.

Телефон звонит. Султан снимает трубку.

— Слушаю.

— Это я, — голос Щеглова раздаётся с хрипотцой, будто он кричал перед звонком. — Ты видел газеты?

— Видел.

— Мне конец. Если не предпримем что-то сейчас — я потону. И потяну тебя за собой.

Пауза длится недолго.

— Говори, — фыркает Султан.

— Скорпионов. Его нужно нейтрализовать. Но не так, как вы пытались — это не работает. Мальчишка живучий. Его нужно втянуть, раз уж он сам так рвётся. Дать ему кусок, который он просит, повесить на него всех собак и сдать. Тайная полиция будет счастлива получить молодого графа с грязными руками.

— Продолжай.

— Он сам вышел на тебя. Значит, хочет в игру. Так дай ему эту игру — только по нашим правилам. Месяц-два — и у нас будет достаточно, чтобы его закопать.

— А ты?

— А я выйду чистым. Дело закроется, комиссия уедет и все будут довольны. Никто не продолжит копать под уважаемого губернатора по наводке нечистого на руку графа.