— А чашка сама прыгнула в камин! — добавила Марина. — Мы не виноваты!
Внезапно дверь отворилась. В комнате показался мой партнёр по несчастью. При виде призраков он замер, проморгался.
— Быть такого не может, — с неверием проговорил он.
Вил медленно повернулся ко мне. Его глаза — обычно теплого янтарного цвета — сейчас имели отчетливый вертикальный зрачок.
— Розмунд, — произнес он опасно тихо, — ваши «друзья» играют со мной? Вы знали, что в башне живут призраки?
— Они не со зла, — заступилась я. — Им просто скучно. Они же призраки, заточенные в башне. Им тоже нужно чем-то заниматься.
— И они решили заняться сведением меня с ума? — прорычал дракон.
— Что вы тут устроили, — фыркнула Марина, подлетая к люстре, снимая и протягивая пропажу дракону. — Вот ваш пояс.
— Я три часа искал пояс, — с досадой в голосе протянул Вил. — Оказалось, они повесили его на люстру.
— Зато теперь у вас хорошая растяжка после утренней гимнастики, — подбодрила я его. — И вообще, лорд Вил, когда вы успеваете тренироваться? Ваш барельеф вызывает уважение!
— Барельеф? Оленька, ты серьёзно? — Морисс прикрыл морду лапой.
Дракон посмотрел на меня, потом на свой халат, потом снова на меня. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке, зрачки приняли обычную форму.
— Вы неисправимы, леди Розмунд, — вздохнул он, завязывая пояс. — Так и как давно в башне живут призраки? Вы же не одни тут?
— Не одни, — засмущалась Аурелия. — Мы присматривались к вам.
— Хочу видеть вас всех у себя в кабинете после обеда.
— Мы передадим остальным, — сказала Марина, когда вдруг из стены вылетела Бэбе:
— Идите завтракать, дамы и господа. Гномы сварили кашу.
— Это ещё что за старушка? — удивился Вил.
— Кашу? — насторожилась я. — А они точно не отравились?
— Пока нет, — задумалась Бэбе. — Но вы правы — лучше проверить. Гномы любят экспериментировать при готовке.
— Что происходит в этом месте! — воскликнул дракон. — Почему тут все всё делают в обход меня?
— Успокойтесь, — к дракону подлетела Бэбе, — всё под контролем. Сходите поешьте: еда успокаивает нервы и придает сил. А после поговорим.
— Розмунд, вы идёте? — обратился ко мне дракон.
— Конечно, идёт, — фыркнул Морисс, но наверняка остальные услышали лишь протяжное «мяу» с его уст.
— Иду, — кивнула я.
— Встретимся внизу в холле. Я переоденусь и спущусь, — пояснил дракон.
За завтраком, который мы устроили на свежем воздухе (в башне и так было питаться не очень безопасно из-за строительного мусора и пыли, а тут ещё и эта композиция от комаров), гномы подарили Вилу кружку с надписью «Лучшему управляющему». Совпадение или может увидели пропажу любимой чашки хозяина. Вот уж подлизы. Чашка была слеплена из глины, кривая и косая, скорее была похожа на творение малого дитя, но зато сделана с любовью. Не знаю, как там положено у гномов, но, по-моему, это высшая степень признательности.
Возможно, именно поэтому я не смогла сидеть в стороне и обратилась к дракону, когда мы остались одни на ковре, расстеленном под яблоней:
— Вам не нравится чашка?
— Нравится, — не моргнув глазом, ответил он.
— Врёте. У вас дергается левый глаз.
— Это нервный тик, — парировал он. — От общения с вами.
— Ну вы и лжец, лорд-дракон, — фыркнула я. — Хотите, я попрошу гномов сделать вам новую? С драконом.
— С драконом? — он приподнял бровь.
— Ну да, вы же дракон. Логично ведь.
— Боюсь, гномьи руки не созданы для такой тонкой работы, — сказал мужчина, откусывая хлеб с маслом.
— Я могу слепить дракона, — сказала я, не подумав.
Вил посмотрел на меня долго-долго, потом поставил чашку и тихо сказал:
— Сделайте с драконом. Но чтобы он был похож на меня. А не на ящерицу с рынка.
— Договорились, — кивнула я. — А вы мне за это расскажете, почему вы на самом деле вложились в эту развалину? Не верю я, что только из-за земли.
Он замер. Чашка в его руках слегка накренилась.
— Вы очень любопытны, леди Розмунд, — произнес он наконец. — Это опасное качество.
— Зато с ним не скучно, — улыбнулась я.
Он посмотрел на меня, потом молча встал, отряхнул халат и сказал:
— Сегодня я еду в соседний город по делам. Если вам что-то понадобится — просите гномов. Только не давайте им мои вещи; пусть ищут необходимое из хлама, валявшегося вокруг.
13
Вил уехал, и до обеда всё было стабильно, сносно, пока ворчун Мельтихор не зарядил себе случайно по пальцу молотком.
— Ты должна немедленно достать отвар из мухоморов у старушки Роззетты, чья лавка «Страсти на болоте» расположена в самом конце площади.
— Это простой ушиб! — парировала я. — Достаточно приложить что-нибудь холодное.
— Нет, мне нужен отвар: он помогает гномам при ушибах, и его должна принести именно ты.
— Я? Но почему?
— У остальных несварение после завтрака, — фыркнул Мельтихор. — Говорил этому недотепе Ерику: не добавляй в кашу забродившие ягоды из погреба.
— Так отвар нужен им? — сглотнула я, наблюдая, как еще недавно сильные гномы стали падать штабелями и хвататься за животы.
— Ясный пень, недотёпа! — воскликнул гном.
— А вам? — сглотнула я, не желая ещё раз идти в лавку с таким странным названием в случае чего.
— Мне нужен только покой. Иди уже скорее, а то скоро ужин.
— А что у нас на ужин? — поинтересовалась я.
— Это ты у меня спрашиваешь? — закатил глаза Мельтихор. — Что купишь, то и будет на ужин.
В город я отправилась сама: Морисс отказался идти со мной, не пожелав прерывать свой обеденный сон.
— Предатель, — сказала я коту.
— Я не предатель, я просто забочусь о своем здоровье, — ответил он, не открывая глаз. — Иди одна.
Город днём выглядел иначе, чем в прошлый раз. Сегодня было спокойнее, людей было гораздо меньше, да и на мне было простое платье, позволявшее мне слиться с толпой, не привлекая внимания.
Нужную лавочку я нашла быстро. Вместо дряхлой старушки-ведьмы, которую мне нарисовала моя голова, в ней управлялась гномиха.
— Мне отвар из мухоморов, пожалуйста, — неуверенно протянула я.
— Три медных монеты, — сказала рыжеволосая гномиха, ставя бутылку с бурлящей жидкостью на стол.
Я отсчитала нужную сумму и потом спросила:
— А после его приема что можно есть?
— Сколько лет больным? — отрешенно спросила женщина.
— Лет пятьдесят, — задумалась я.
— Зубы на месте? — с прищуром посмотрела она на меня.
— Были на месте недавно, — сглотнула я, удивляясь ее вопросам и напору.
— Тогда возьмите заячье суфле под грибным соусом, — гномиха поставила на стол кастрюлю. Вместо крышки сверху лежала чугунная сковорода, похожая на мою, только чуть меньше.
— Что это? — уточнила я.
— Дадите больному отвар, выждите немного, и пусть ест это. С вас десять медных монет.
— Ладно, спасибо, — сказала я, отсчитав нужное количество монет.
Гномиха положила кастрюльку с отваром в холщовую авоську, и я вышла из лавки.
Я шла по узким улочкам, разглядывая витрины. К странной кастрюле я купила бутыль молока и буханку свежего хлеба и уже собиралась возвращаться, как услышала детский крик. Он доносился из тёмного переулка между пекарней и лавкой свечника. Я, конечно, должна была пройти мимо или позвать стражу. Но что-то внутри меня вздрогнуло. Я свернула в переулок; увиденное повергло меня в шок.
Трое здоровых мужиков в грязных фартуках окружили маленькую девочку лет шести. Она прижимала к груди корзину с пирожками и смотрела на них огромными, полными ужаса глазами.
— Ну-ну, маленькая, — гнусавил самый крупный, лысый тип со шрамом через всю щеку. — Папаша твой должен был нам деньги вчера. Раз папа сбежал — плати ты.
— У меня нет денег, — тихо сказала девочка. — Только пирожки.
— Нам не нужны твои пирожки, — хмыкнул второй. — Нам нужны твои уши. Королева платит за таких, как ты, хорошо.
