Улеглись соболи по местам, лучики в уголках глаз засияли, искры лукавые в синеве запрыгали.
— Тогда ступай себе, псарыня Ярослава, да чушь не мели. Завтра пришлю к тебе боярича Дана.
Я от радости и страха только и смогла, что кивнуть, хотя кричать хотелось и прыгать. Мне, кажется, всё-таки доверяли. Меня приняли. Я вам не сенная девка Ярка (у, Малуша-стервь) и не песья — Славка. Я — псарыня Ярослава. А это вам, знаете ли, не котики начхали. И замуж я тоже не пойду!
Глава 4
Первое производственное совещание с Серым состоялось на рассвете.
— Оказано нам с тобой великое доверие, полуволче, — строго сказала я.
Серый зевал и щурился — не выспался.
— А-э-у-у... Чего ещё придумала?
— Будем тебя учить боярича охранять, а боярича — тобой управлять правильно.
Полуволк сел прямо и воззрился на меня:
— Это ещё зачем?
— Для безопасности. А то он сбегает часто, будешь с ним рядом, чтобы ничего не случилось и чтобы далеко не сбежал.
Серый покачал головой и посмотрел на меня так, что только пальцем у виска не покрутил.
— Слушай, псарыня Ярослава, если Дан захочет сбежать, его никто не удержит. А сейчас он так, гуляет просто, его ж из терема почти не выпускают.
— Потому и не выпускают. А так будут, потому что мы рядом.
Серый снова изобразил намекающую на моё слабоумие морду:
— Если что случится, он меня зовёт, как тогда у ворот, где его мужик с петушком увести хотел.
Я разозлилась. Мало того, что я и так не очень понимаю окружающую действительность, так когда начинаю хоть чуть-чуть догадываться, мне новых загадок подкидывают.
— Короче, Серый. Делаем, как я сказала, а кто кого зовёт, разбираться по ходу дела будем. И нечего мне голову морочить. Ясно? Будут всякие хвостатые меня учить...
Полуволк натурально пожал плечами и состроил мину «Как скажешь, только не психуй».
Дан в сопровождении нянюшек-мамушек явился на псарню после завтрака.
Это была не работа. Это был переполох в курятнике. Блажные тётки вопили при любом движении полуволка к мальчишке. «Ах, укусит!» «Ой, оцарапает!» Через полчаса голова моя гудела так, словно я стояла на рок-концерте у колонки. Нет, это конечно, нормальная практика — учить собаку работать на людях, но у нас случай был особый. И собака не совсем собака, и Дан, как оказалось, совсем не говорил.
Я, конечно, и раньше ни разу не слышала его голоса, но мне казалось, что мальчик просто стесняется. Но вот нет. Вообще не говорил. Глазищами своими синими смотрит и молчит. Я няньку одну под руку взяла, за объяснениями в сторонку оттащила, а она только разохалась:
— Ох, безъязыкий наш Данюшка. Ох, молчун. Ох, как принесли его, так и ни словечка.
Всё ох, ох, ох... Никакой стоящей информации. Ладно, жестами справимся. В конце концов, объяснять мне придётся, а Дану только повторить правильно. Ну и Серый поможет.
Час, или около того, пролетел незаметно. Курятник укудахтал вместе с Даном. Мальчишка только и мог, что оглядываться на нас с полуволком и отчаянным взглядом взывать о помощи. Но тут мы были бессильны. Пока что.
На второй и на третий день всё повторилось. Я пыталась хоть что-нибудь объяснить Дану, курятник голосил и кудахтал, мальчишка зажимался, Серый напрягался, я психовала. Песня, а не работа.
И я пошла к Колояру.
— Можно всех этих мамушек-нянюшек куда-нибудь девать, пока я боярича учу?
Он усмехнулся:
— Нешто докучают?
— Да как сказать? Давай я их к тебе приведу, ты делом займёшься, а они над ухом: ох, ушибёшься, ах, шапку не надел, ой, пальчик занозишь. Узнаем тогда, докучают или нет. Сколько выдержишь? Я из-за этого кудахтанья сама себя не слышу — где уж объяснить бояричу.
Колояр затылок почесал, вздохнул:
— Лады, велю им подальше держаться. Чай не в чистом поле, ничего на дворе с бояричем не приключится.
Уже хорошо. Кстати, о поле...
Я только заикнуться успела, тиун боярский меня таки-и-им взглядом одарил.
— Не думай даже, девка. Я с тем к боярину даже подступаться не буду. Не отпустит, так и знай.
Ладно, не всё сразу. В конце концов, азы мы и на дворе изучить можем. А там посмотрим.
Ну, от мамок-нянек мы избавились, но оставалась ещё другая проблема. Её нам организовал, как ни странно, Вый.
Я-то думала, что вопрос с ним решён, что донёс Колояр до парня, что никакой свадьбы не будет и подходить ко мне не надо. Я здесь как кинолог, а не как женщина на дворе нахожусь. Ан нет.
Как свободное от караула время, так Вый по двору прохаживается. Как в карауле — со стены подмигивает. И кто его знает, чего он моргает, как в песне поётся. Отвлекает только. Или Вуя с поводка спустит, тот кружит рядом с Серым — на драку провоцирует. У меня, конечно, не забалуешь, но опять же, обстановка нервная, не рабочая. Ладно бы, я с взрослым человеком занималась, а тут ребёнок. И вот про ребёнка.
Не нравилось мне, как Вый на Дана поглядывал. Боярич же, не какой-то мимо пробегающий мальчишка. Сын господина. Откуда же бралось это... пренебрежение, что ли?
Развязался этот узелок внезапно, быстро и неприятно, хотя это происшествие как нельзя лучше сыграло на руку нашей троице.
***
К тому времени мы уже не ограничивались часом занятия. А что? Дану нравилось, всё у него получалось вполне прилично. Даже Серый почти перестал тупить, замирать и сбивать с ног своего хозяина.
Ночью выпал первый снег и боярич с полуволком носились по двору, дурные и счастливые. Серый хапал снег пастью, чихал, Дан хохотал и мне больше всего хотелось сейчас бегать вот так вместе с ними. Я потихоньку лепила снежки, чтобы не ввязываться в их беготню с пустыми руками, как неведомая сила подхватила меня, протащила до стены псарни и с размаху, но почти бережно, в неё впечатала.
Вый.
— Что же ты, наречённая моя, мимо ходишь? Что не взглянешь ласково?
Птички, ударом о стену призванные, в голове моей отчирикали. Вдохнуть даже удалось, несмотря на крепкое объятие. Перед глазами прояснилось.
— Ты чего, Вый? Замуж за тебя я не пойду. Прости уж, если в заблуждение ввела или повод какой дала так думать...
Удивился.
— Да нешто кто девку в таких делах спрашивает? За косу — да в избу. Радая должна быть до беспамятства, что без приданого беру.
— Радая, радая, — пробормотала я, размышляя, как из этой переделки выбраться.
Снежок угодил Выю в плечо. Он от неожиданности ослабил хватку и обернулся. Мои спасители с суровыми лицами стояли у самых его ног. Дан со вторым снежком и драконьим гребнем поднявший шерсть полуволк.
— Что надо, подранок? Сгинь, а не то зашибу ненароком, — Вый грубо сплюнул мальчишке под ноги. — Пшёл вон, сказал!
Дан прищурился и второй снежок разбился о плечо Выя, брызнув мокрым снегом в лицо.
— Ах ты ж, щенок!
Караульный протянул руку к мальчишке, но Серый, мой трусишка Серый, пусть не укусил, но так резво клацнул зубами, что Вый вздрогнул. Он сделал вторую попытку ухватить моих защитников, удачно отпустив при этом меня. Тут уж я сама вцепилась во вторую его руку:
— Не смей! Не трогай!
— Отстань! — Вый отмахнулся, и я второй раз влетела в стену, теперь уже по-честному.
Птички, звёздочки, попытка снова задышать...
Решительно насупившийся, сжавший кулаки Дан, разъярённый (как же мало такому здоровяку нужно, чтобы разозлиться!) Вый и между ними уже всерьёз оскалившийся Серый. И Вуй, заходящий сбоку.
Я бы не успела. Дурацкий сарафан с шубейкой путались в ногах, грязь и снег... Я бы не успела.
Вуй подошёл вплотную к полуволку, но тот так и не отвёл взгляда от караульного.
— Ну всё... боярич, — сказал как плюнул Вый, сделал шаг и... Споткнулся о взгляд Пересвета. Это был уже не рентген, это был синий лазерный меч джедая, я будто даже гул услышала.
Караульный сник. У Вуя тоже решимости как-то поубавилось, я рявкнула и отогнала его от Серого. Полуволк с Даном переглянулись и одновременно выдохнули.
