Там леший бродит (СИ) - Конычев Игорь Николаевич

— Когда ей исполнилось двадцать зим? — припомнил я слова царевича.

— Верно, — кивнул Всеслав. — День в день. Тебе Иван рассказал?

— Он самый.

— Путь он умом и не блещет, но добрый малый. Самый младший у меня, от второй жены. Старшие сыновья его до сих пор не принимают, одна лишь Забава его всегда жалела. Они крепко сдружились. Поэтому-то он ради нее на все и готов.

Мы снова замолчали.

— Судя по тому, что я услышал, на болезнь это не слишком похоже, — признал я, наблюдая, как ростки Скверны извиваются, словно маленькие змеи. — По крайней мере, мне не известны такие хвори, что ровно в день рождения случаются. Разве что совпадение, но уж слишком странное. Да и никто в тереме не заразился…

— Проклятье мы тоже снять пытались, — поведал мне Всеслав. — Но и тут ничего не получилось. Все извелись, да и сама Забава, бедняжка, намучилась. Смотри, как исхудала.

Я вновь опустил взгляд на изможденную девушку. Она напоминала мне прекрасный, но увядающий цветок. Если его не пересадить, то…

— Хм, — я потер подбородок.

— Придумал что? — незамедлительно встрепенулся царь.

— Есть одна идея, — я все еще находился в раздумьях.

— Не тяни! — потребовал Всеслав, вскакивая на ноги. Если бы кто-то ему сказал, что ради спасения дочери нужно бежать за тридевять земель, он бы немедля сорвался с места.

Но бежать никуда не требовалось. По крайней мере, царю.

— В моем лесу звери не болеют, — неспешно произнес я. — Хворый пес у границы крутился, но вглубь не сунулся, будто боялся. Может, там удастся хотя бы замедлить хворь. Но может получиться так, что я сам вместе с твоей дочерью заразу домой перенесу, а может ей самой хуже станет…

Я задумался. С одной стороны — риски имелись, причем значительные. С другой — если Скверна сможет забраться в мой лес, она сделает это сама рано или поздно. Девушка же, судя по истощению, долго не протянет. Но стоит ли форсировать события?

Мои размышления прервал решительный голос Всеслава.

— Ладно. Забирай Забаву.

Прежде чем я успел хоть как-то отреагировать, в комнату буквально влетел Светлан и бухнулся на колени перед Всеславом.

— Царь батюшка, да как же⁈ — затараторил он. — Обманывает же тебя нелюдь окаянная! Забава наша Лешачихой станет и…

— Да хоть кем! — царь не выдержал и топнул так, что даже пол вздрогнул. — Коли жива будет, мне уже в радость.

— А моего мнения никто не желает спросить? — как бы между делом поинтересовался я.

Всеслав вскинул бровь.

— Ты же сам сказал, что хочешь помочь.

— Да, но…

— Вот и помогай. — Почувствовав слабую надежду, царь вцепился в нее, как утопающий в спасательный круг. — А не то…

— Так, — я тоже поднялся и встал перед Всеславом. — Я все понимаю. Но ультиматумов не потерплю.

— Кого? — одновременно спросили и царь, и волхв.

— Угрожать мне не надо.

— Не царское это дело, угрожать, — не растерялся Всеслав и с достоинством выдержал мой взгляд. — Цари обещают. Так вот, Белояр, слово тебе даю: не поможешь — сожгу твой лес дотла.

Это спорное заявление проверять мне крайне не хотелось.

— Слово «дипломатия» тебе о чем-то говорит? — устало задал я чисто риторический вопрос. Кажется, мой собеседник не учел одну небольшую деталь — он может оказаться в опасной близости от медведя, и тогда все закончится здесь и сейчас.

Всеслав мои слова проигнорировал. Он продолжал стоять столбом и глядеть на меня со смесью отчаяния и надежды. Если прямо сейчас он получит отказ, то точно бросится на меня с кулаками. Шансов у Всеслава попросту нет, но ему на это плевать. А мне вот не плевать — я пришел сюда не проливать кровь, да и ссорится с царем — не лучшая идея.

Забава вдруг закашлялась и кое-как перевернулась на бок. Приподняв дрожащую голову, она обвела всех присутствующих рассеянным взглядом и заплетающимся языком спросила:

— А где мишка?

Никто не ответил.

— Ушел, — произнес я, когда пауза затянулась. — Но звал тебя к себе в гости. Пойдешь?

— Я бы сходила, — Забава устало откинулась на шкуры и рассеянно поглядела на потолок. — Но сил нет.

Не говоря ни слова, я легко поднял ее на руки.

— От тебя вкусно пахнет, — прошептала девушка. — Травой, цветами да ягодами… и медом, липовым, — она не договорила и зашлась надрывным кашлем. В очередной раз согнувшись чуть ли не пополам, царевна потеряла сознание.

— Ничего не обещаю, — с девушкой на руках я прошел мимо Всеслава и остановился у окна. — Но сделаю все, что смогу.

Царь проводил меня суровым взглядом.

— Справишься — озолочу. Нет…

— Слушай, царь, — проникновенно произнес я вполоборота. — Я к тебе с добром пришел и добра в ответ жду. Ты или тон смени, или мы точно не подружимся.

Всеслав немного помолчал и стиснул рукоять висевшего на поясе кинжала так, что побелели костяшки его пальцев. Светлан ехидно улыбнулся, явно ожидая настоящей бури. Но царь оказался куда умнее, чем того хотелось бы волхву.

— Прости мои слова, — сказал Всеслав. — Жду от тебя вестей через десять дней. Хороших или плохих — как получится.

— Другое дело, — удовлетворенно кивнул я и покосился на волхва. — А ты, лучше мне на глаза лишний раз не показывайся.

Выпрыгнув в окно вместе с девушкой, я ловко проскользил по крыше, перемахнул на пристройку, с нее на дерево и легко приземлился прямо перед ошалевшим Иваном. Он как раз только-только вошел в ворота.

— А? Что? Как? — оторопел парнишка.

— Лось мой где?

— Там, — царевич рассеянно указал туда, откуда пришел.

Я кивнул ему, и двинулся к воротам, где меня терпеливо дожидался рогатый скакун.

— Забава поправится? — прокричал мне вслед Иван.

— Время покажет, — ответил я, и тихо повторил, — время покажет.

4. Спящая красавица

Проснулся я с первыми лучами солнца. Поворчал, словно старый медведь, перевернулся на другой бок и благополучно заснул опять. Рабочий день у меня пусть и ненормированный, но начинается тогда, когда я сам решу. Заканчивается, кстати, тоже.

Вчера все немного вышло из-под контроля, так что я собирался отоспаться как следует. И, черт побери, именно это и сделал! Здоровый долгий сон многие недооценивают. А зря. Нет ничего лучше, чем открыть глаза и почувствовать, что выспался, потянуться и принять кружку ароматного киселя из рук крохотной чудаковатой старушки с рожками и зеленоватой кожей.

— Спасибо, Дуся, — поблагодарил я кикимору.

Моя, так называемая домработница, радостно улыбнулась, кивнула и исчезла. Тут же с кухни донесся грохот — снова набедокурила. Но, что поделать, такова уж природа кикимор: даже если хотят помочь, обязательно что-нибудь сделают не так.

Конкретно Дусю очень точно описывала поговорка из моего старого мира: «Глаза боятся, а руки из ж…»

И снова грохот. Судя по звуку, у меня стало одной крынкой меньше. Уже третья за неделю. Но переживать я не собирался — не лучшее начало дня. Сейчас у меня по плану шли минуты созерцания и, хотелось бы сказать «кофе», но его тут не было, так что приходилось ограничиваться киселем.

Его, кстати, Дуся готовила отменно. В этот раз даже мышиных усов не добавила. Вроде бы…

Вдыхая запах ягод из вместительной кружки, я прошелся по своей избе и вышел на улицу. Мое жилище располагалось в лесу на горе и имело обзорную площадку, с которой открывался прекрасный вид на все мои владения. Белоярский лес приветственно зашумел. Он говорил со мной: щебетал птицами, гудел насекомыми, свистел ветром, скрипел деревьями, журчал ручьями. Для обычного человека это просто звуки леса, а для меня — настоящая песня. Слушая ее, я жмурился от ярких лучей осеннего солнца и прихлебывал обжигающе горячий кисель.

Лепота!

Если бы не эта скверна, чтоб её…

Получив с утра долю умиротворения, я вернулся в избу и направился в дальнюю комнату, которую выделил позавчера новой гостье. Забава спала и дышала ровно. Ее сердце билось уже смелее. Мне перестало казаться, что оно вот-вот умолкнет. Даже впалые щеки девушки зарумянились, что свидетельствовало об улучшении самочувствия.