Совсем неглавная героиня - Дэвлин Джейд

– Ну, Джейсин, это же обычное дело, что целитель, который наблюдал за проведением наказания, после и оценивает состояние наказуемых, заодно оказывая первую помощь.

– А на помосте я что делала, по‑вашему?! Как раз и оценивала их состояние, разве нет? – справедливо возмутилась я, всплеснув руками.

Нет, положа лапку на сердце, мне, как в некоторой степени целителю, было глубоко наплевать, чью раненую задницу лечить. В конце концов, не они первые, но искренне надеюсь, что они последние. У Сан Линя все было в более плачевном состоянии, что не помешало мне измываться над ним, приводя его спину и филей в божеский вид. Да и парней мне жалко. Придурки, конечно, что пошли на поводу у Пылинки, сами виноваты… Но гадский лотос никто не отменял. А узнав за эти несколько месяцев парней получше, я успела проникнуться к ним симпатией.

Вот только проблема в том, что я как раз не простой рядовой целитель, служащий тут невесть сколько и ко всему привыкший! Несмотря на все мои сделанные здесь открытия в области алхимии, я остаюсь все той же Джейсин, бывшей невестой Шуая. И было бы весьма странно, если бы я сейчас такая с порога: «Что? Пожамкать поротые попки бывшего жениха и его телохранителя? Бегу‑у!»

Посему я продолжала дальше разыгрывать праведное негодование и стеснение, старательно краснея и бледнея в нужных местах. Чему немало способствовал так и рвавшийся наружу просто‑таки гомерический хохот. Одним лишь Бохаем не ограничившись, я еще минут пять‑десять поломала комедию перед главным целителем. А получив его категорическое «нет» и малость злорадное напутствие больше не нарушать правила, направилась к небось заждавшимся помощи парням.

К моему приходу им уже должны были помочь избавиться от одеяний для наказания. Слуги и позаботились, зная, что и как следует делать, доставляя провинившихся в павильон целителей после экзекуции. Отдирать потом присохшую к ранам ткань… Бр‑р!

Негромкие перешептывания пострадавших с периодическим ойканьем и шипением сквозь зубы я услышала сразу, как переступила порог лазарета, разделенного на секции ширмами. Мысленно еще раз пожелав много всякого‑разного тому, кто придумал использовать столь садистские методы воспитания, я шагнула за нужную мне ширму.

– Джейсин?! Какого? Все нормально, позови целителя! – на диво синхронно заорали они и даже умудрились как‑то прикрыться простынками. Не иначе как задействовали ци, вряд ли они были способны действовать так шустро в их нынешнем состоянии. Отходили ребят неслабо, мягко говоря.

– Увы, вынуждена вас разочаровать. Сегодня я вместо него, – ответила я спокойно, с целью их утихомирить. Но, кажется, вышло слишком спокойно, едва ли не угрожающе. По крайней мере, медведь некрасиво выпучил глаза, а Шуай нервно сглотнул.

– Ты же моя бывшая невеста… – практически простонал он. – Кто угодно, но не ты.

Вот‑вот, примерно такой реакции я и ожидала. Хм, может, потому меня и приставили? Слышала, стыд – неотъемлемая часть сурового наказания, должного направить на путь истинный… А тут одним махом двух зайцев. Точнее, трех. Джейсин, так‑то, тоже положено смущаться и стыдиться. Мне Сан Линь в свое время все уши прожужжал о правильных реакциях нормальных девушек, так что я теперь ученая.

Только, на мой взгляд, перед парнями притворяться уже поздновато, во мне и так странностей накопилось, которые они видели, слышали и на себе ощутили не раз и не два. Поэтому закатывать глаза и подыгрывать в представлении «ах, голый мужчина – это ужас и позор всему свету» у меня не было ни малейшего желания.

– Да ладно, как раз хорошо, что бывшая невеста, – усмехнулась я, пробираясь по проходу между двумя лежанками и начиная выкладывать на тумбочку малый медицинский набор – чистые прокипяченные тряпочки, снадобья, мази и прочие полезные вещи. – Была бы действующая – было бы неловко. А так и у меня видов нет, и тебе стесняться нечего, не чужие ж люди. Давайте, быстрее сядем… кхм… я хотела сказать, начнем – быстрее закончим.

– Джейсин! – хором взвыли парни, когда я попыталась сдернуть с них простыни. Вцепились как в последний оплот добродетели и наперебой выкрикивали разные глупости. Да только кто б их слушал? Честно говоря, мне и правда хотелось как можно скорее разделаться с этой докучливой обязанностью, и голые мальчишеские задницы – последнее, что могло остановить меня на этом пути. Чего я там не видела, спрашивается?

– Кто будет орать и брыкаться, того привяжу и добавлю, – свирепо рыкнула я, когда мне надоело играть в перетягивание простынки. – Что? Думаете, не смогу? Да запросто. И вы даже пожаловаться не посмеете на то, что вас девчонка отшлепала, как сопливых малышей!

Мои последние слова оказали эффект разорвавшейся бомбы с паралитическим газом. Оба несчастных так и застыли с вытаращенными глазами и приоткрытыми ртами. Что позволило мне без труда выдернуть простынки из ослабевших пальцев и оценить, наконец, поле деятельности.

М‑да. Ну, ферулы – не палаческий кнут, такого ужаса, каким собирались до смерти запороть дикого лиса, тут не было. Но не сказать, что мне, а особенно парням, от этого стало сильно легче.

Что спины, что задницы – лиловые от синяков да плюс в алый потек. Какой‑нибудь дизайнер фильма ужасов за такую натуру ползарплаты бы не пожалел. Черт, жалко мальчишек…

– Кто ж вас на веревке тянул артефакты воровать, несчастья вы ходячие, – не сдержала я горестного вздоха и первым делом принялась лечить домашнего лиса – то ли за счет того, что он был ниже ростом и тощее, то ли потому, что выставил себя главным инициатором, но его тылы выглядели страшнее, чем медвежьи. – Я понимаю, красивая милая девочка, первая любовь… но головой‑то хоть немного думать надо!

Юань Шуай в ответ на мою воркотню только уткнулся малиновым лицом в подушку и пламенел на меня ушами, не пытаясь даже возразить. Кроме того, он стоически, без малейшего писка, терпел не самые приятные зелья, которыми я сначала промывала, а потом осторожно смазывала его заднюю часть.

Зато медведь на соседней койке сопел и пыхтел так выразительно, что ему, молчуну по жизни, даже слов не требовалось, чтобы передать свое отношение к ситуации.

Правда, когда я занялась его ранами, сопеть и пыхтеть он перестал, демонстрируя ту же стойкость к боли, что и домашний лис.

Я закончила только через час, потому что кое‑какие зелья после применения надо было строго по времени смыть другими, потом наложить примочки с третьими, а кроме того, напоить пострадавших отварами. Аж упарилась и с легким стоном выпрямилась, разгибая поясницу. Э‑хе‑хе…

– Спасибо, шицзе, – сказал вдруг Да Сьон.

Я подавилась водой, которую как раз решила выпить, и чуть не уронила стакан.

Нет, обращение «шицзе» – сестра по учебе – само по себе совершенно уместно. Вот только один нюанс…

Шицзе – это старшая сестра по учебе. Старшая. Имеющая все права учить, ругать и даже наказывать.

А если вспомнить, что Джейсин годами младше и лиса, и медведя и по идее должна называться «шимей» – младшая сестра… м‑да.

– Спасибо… шицзе, – едва слышно выдохнул Юань Шуай после тычка в плечо от Да Сьона. И снова спрятался в подушке.

Дожили.

Глава 11

Я озадаченно почесала в затылке. Точнее, хотела это сделать, но в последний момент вспомнила о местной сложной прическе и только вздохнула. Посмотрела на зареванную Пылинку и поджала губы.

– По распоряжению главы академии тебе запрещено посещать лечебницу вплоть до момента, пока наказанных не отпустят по домам.

– Ну Джейсин! – всхлипнула главная героиня. – Он ведь мой жених! Я люблю его!

– А когда в авантюру его втягивала, ты об этом не помнила?

– Я не знала, что так получится! – совершенно искренне взвыла Ланлинь. – Все должно было быть иначе! Вообще все! Вообще! Я же знала заранее, что… – Тут мелкая искательница приключений прикусила язычок и снова разрыдалась.

Я только вздохнула. М‑да… и что мне с ней делать? Дите дитем же. Воевать всерьез – себя не уважать. Но я и пустить ее к мальчишкам не могла, потому что от ректора потом прилетит всем троим. Оно мне надо? И так декокты из пауков ночами дистиллирую, скоро стану похожа на злую невыспавшуюся панду.