Ребекка Яррос
Незаконченные дела
Глава первая
Джорджия
Мой дорогой Джеймсон,
Это не наш конец. Мое сердце всегда будет с тобой, где бы мы ни находились. Время и расстояние — лишь неудобства для такой любви, как наша. Пройдут дни, месяцы или даже годы, я буду ждать. Мы будем ждать. Ты найдешь меня там, где ручей изгибается вокруг качающихся осиновых деревьев, как мы оба и мечтали, ожидая того, кого мы любим. Мне больно оставлять тебя, но я сделаю это ради тебя. Я буду беречь нас. Я буду ждать тебя каждую секунду, каждый час, каждый день до конца своей жизни, а если этого будет недостаточно, то и вечность — именно столько я буду любить тебя, Джеймсон.
Вернись ко мне, любовь моя.
Скарлетт
Джорджия Эллсворт.
Я провела большим пальцем по кредитной карте, желая стереть буквы. Шесть лет брака, и единственное, с чем я рассталась — это имя, которое даже не было моим. Через несколько минут у меня не будет и этого.
— Номер девяносто восемь? — окликнула Джульетта Синклер из-под оконной перегородки своей кабинки, как будто я была не единственным человеком в автоинспекции Поплар-Гроув и не находилась там уже целый час. Я прилетела в Денвер сегодня утром, села за руль после обеда и еще даже не была у себя дома, вот как отчаянно я хотела избавиться от последних частичек Демиана в моей жизни. Надеюсь, потеря его имени сделает потерю его самого и шести лет моей жизни чуть менее болезненной.
— Я здесь, — я убрала кредитку и подошла к ее окну.
— Где ваш номер? — спросила она, протягивая руку, демонстрируя довольную ухмылку, которая не изменилась со школьных времен.
— Я здесь одна, Джульетта... — усталость била по каждому нерву в моем теле. Если бы я только смогла пройти через это, то смогла бы свернуться калачиком в большом кресле в бабушкином кабинете и не замечать мир до конца своих дней.
— Политика говорит...
— О, прекрати, Джульетта, — Софи закатила глаза, входя в кабинку Джульетты. — У меня все равно есть документы Джорджии. Иди, отдохни, что ли.
— Хорошо, — Джульетта оттолкнулась от стойки, освобождая свое место для Софи, которая закончила школу за год до нас.
— Рада тебя видеть, Джорджия, — она сверкнула в мою сторону сладкой улыбкой.
— Я тоже, — я подарила ей свою привычную улыбку, которая была приклеена к моему лицу последние несколько лет, помогая мне держаться, пока все остальное распадалось на части.
— Прости за это, — Софи сморщила нос и поправила очки. — Она... Ну, она не сильно изменилась. В любом случае, похоже, все в порядке, — она протянула мне бумаги, которые адвокат дал мне вчера днем вместе с новой карточкой социального страхования, и я сунула их в конверт. Как иронично, что в то время, как моя жизнь разваливалась на части, физическое проявление этого развала держалось вместе благодаря идеальной скрепке. — Я не читала соглашение или что-то в этом роде, — тихо сказала она.
— Это было в «Celebrity Weekly», — пропела Джульетта сзади.
— Не все из нас читают эту бульварную дрянь, — отозвалась Софи через плечо, а затем сочувственно улыбнулась мне. — Все здесь очень гордились тем, как ты держала себя в руках, несмотря... на все.
— Спасибо, Софи, — ответила я, сглотнув комок в горле. Хуже неудачного брака, о котором меня все предупреждали, может быть только то, что мои душевные терзания и унижения будут опубликованы на всех сайтах и в журналах, рассчитанных на любителей сплетен, жаждущих личной трагедии во имя невинного удовольствия. За последние полгода я получила прозвище «Ледяная королева», но если за это пришлось отдать все, что осталось от моего достоинства, значит, так тому и быть.
— Итак, мне следует сказать «добро пожаловать домой»? Или ты просто в гостях? — она протянула мне маленькую распечатанную бумажку, которая будет служить моим временным водительским удостоверением, пока по почте не придет новое.
— Я дома навсегда, — мой ответ можно было передать по радио. Джульетта позаботилась бы о том, чтобы все в Поплар-Гроув узнали об этом до ужина.
— Ну, тогда добро пожаловать домой! — она лучезарно улыбнулась. — Ходят слухи, что твоя мама тоже в городе.
Мой желудок скрутило.
— Правда? Я... э-э... еще не была там.
По слухам, мама была замечена либо в одном из двух наших продуктовых магазинов, либо в местном баре. Вторая вероятность была гораздо правдоподобней. С другой стороны, может, это было и хорошо...
Не говори так.
Даже мысль о том, что мама может быть здесь, чтобы помочь мне, закончится лишь сокрушительным разочарованием. Она чего-то хотела.
Я прочистила горло.
— Как поживает твой отец?
— Он в порядке! Они думают, что на этот раз у них все получилось... — ее лицо опустилось.
— Мне очень жаль, что с тобой это случилось, Джорджия. Я даже представить себе не могу, если бы мой муж... — она покачала головой. — В любом случае, ты этого не заслужила.
— Спасибо, — я отвернулась, заметив ее обручальное кольцо. — Передавай привет Дэну от меня.
— Обязательно.
Я вышла в полуденный свет, окрасивший Главную улицу в уютный роквелловский отблеск, и вздохнула с облегчением. (прим. Норман Роквелл — американский художник и иллюстратор)
Мне вернули мое имя, и город выглядел именно так, как я его помнила. Мимо прогуливались семьи, наслаждаясь летней погодой, а друзья общались на фоне живописных, скалистых гор. Население Поплар-Гроув было не очень большим, но все равно потребовалось полдюжины светофоров. Люди здесь были настолько сплоченными, что уединение было редким удовольствием. А еще у нас был отличный книжный магазин.
Бабушка позаботилась об этом.
Я бросила документы на переднее сиденье взятой напрокат машины, а затем остановилась. Мама наверняка сейчас в доме, ведь я никогда не требовала, чтобы она вернула ключи после похорон. Внезапно мне уже не так хотелось ехать домой. Последние несколько месяцев высасывали из меня сострадание, силы и даже надежду. Я не была уверена, что смогу справиться с мамой, когда у меня останется только злость. Но сейчас я была дома, где могла восстановить силы, пока снова не стану единым целым. Подзарядка. Это было именно то, что мне нужно перед встречей с мамой. Я перешла через дорогу и направилась в «Sidetable», тот самый магазин, который бабуля открыла вместе с одним из своих ближайших друзей. Согласно завещанию, которое она оставила, я теперь была молчаливым партнером. Я была... всем.
Моя грудь сжалась при виде вывески «Продается» на том месте, где раньше находился зоомагазин мистера Наварро. Прошел уже год с тех пор, как бабушка сказала мне, что он скончался, а это была лучшая недвижимость на Главной улице. Почему туда не переехал другой бизнесмен? Неужели Поплар-Гроув испытывает трудности? Эта мысль засела у меня в желудке, как прокисшее молоко, когда я вошла в книжный магазин. Здесь пахло пергаментом и чаем, вперемешку с пылью и домом. Пока я жила в Нью-Йорке, ни в одном сетевом магазине мне не удалось найти ничего близкого к этому успокаивающему аромату, и с первым же вдохом на меня нахлынула печаль. Бабушки не было полгода, и я так по ней скучала, что казалось, будто моя грудь может разорваться от той пустоты, которую она оставила после себя.
— Джорджия? — у миссис Ривера на секунду отвисла челюсть, прежде чем она широко улыбнулась из-за прилавка, балансируя телефоном между ухом и плечом. — Подожди секунду, Пегги.
— Здравствуйте, миссис Ривера, — я улыбнулась и помахала ей рукой, приветствуя знакомое лицо. — Не вешайте трубку. Я просто зашла.
— Рада тебя видеть! — она посмотрела в сторону телефона. — Нет, не тебя, Пегги. Джорджия только что вошла! — ее теплые карие глаза снова нашли мои. — Да, это Джорджия.
Я еще раз помахала рукой, пока она продолжала свой разговор, а затем вернулась в отдел романов, где у бабушки была целая стопка полок, посвященных книгам, которые она написала. Я взяла последний роман, который она опубликовала, и открыла обложку, чтобы увидеть ее лицо. У нас были одинаковые голубые глаза, но она перестала красить свои когда-то черные волосы примерно в семьдесят пятый день рождения, когда мама в первый раз бросила меня на пороге ее дома.
