Алайна Салах
Основано на реальных событиях
1
– Влад, передай салфетку мне, а? Что там такого интересного тебе пишут?
Салфетка оказывается перед моим носом, а вот ответа так и не следует, и лишь спустя несколько секунд муж отрешенно бубнит:
– Что пишут… Да ничего такого. Просто новости читаю.
Я с шипением втягиваю воздух, давая понять, что пренебрежение меня бесит.
И тут ноль реакции. Дожили. Даже дурацкие интернет-паблики стали Владу интереснее меня.
Я промакиваю салфеткой губы, комкаю ее в кулаке и швыряю в него, вкладывая в этот жест все свои обиду и негодование. Бумажный шарик скатывается по его груди и бесславно падает на пол.
– Ты чего? – Влад нахмурившись, наклоняется под стол, чтобы его поднять. – Зачем кидаешься?
– Возможно для этого, – раздраженно выплевываю я. – Чтобы ты, наконец, оторвался от телефона.
– Вот, оторвался, – он демонстративно откладывает мобильный в стороны и сверлит меня глазами.
Я поджимаю губы и, беззвучно фыркнув, смотрю в тарелку. Ну и для чего я, спрашивается, готовила ужин из трех блюд? Для того, чтобы Влад молча слопал все, глядя в телефон, а потом заперся у себя в кабинете?
Так и не попытавшись завести разговор, он снова принимается ковыряться в салате. В гребанном капустном салате, который я, между прочим, готовлю уже полгода исключительно ради него и чертового баланса БЖУ, на котором он помешался. С детства ненавижу капусту и вдвойне – ее строгать.
– Может кино посмотрим? – цежу я сквозь зубы, предпринимая последнюю попытку спасти очередной унылый вечер.
Не поднимая глаз, Влад качает головой.
– Я бы с удовольствием, но мне еще поработать надо.
Длинно вдыхая и выдыхая через нос, я кое-как дожевываю рагу. Больше, чем рыдать и топать ногами, хочется только лупить Влада и орать о том, как я его ненавижу. Он как будто совсем перестал меня видеть, хотя раньше я была главной в фокусе его зрения.
– У тебя появилась другая? – громко спрашиваю я, придушив вилку пальцами.
– Что? – Он недоуменно вздергивает брови. Волосы у него русые, а вот брови густые и черные, как и ресницы. Наверное, поэтому его удивление всегда такое выразительное. – Что за бред?
Я смотрю на него, не шевелясь, и чувствую, как в носу предательски щиплет. Нет, он не врет. Нет у никакой другой женщины.
Тогда почему?! – хочется мне проорать. – Почему у нас все вот так?! Как будто ты меня разлюбил?!
Вот это мне и надо спросить. Открыть рот и задать этот пугающий вопрос. Влад, ты, что, меня разлюбил?
Но от одной только мысли об этом язык становится вялым и неповоротливым. Я, Тея Демина, известная любительница правды, не готова слышать неправильный ответ. У каждого есть свои фобии. У кого-то – это измена и безденежье, а моя – то, что муж меня разлюбил.
Слеза позорно катится по щеке, но я продолжаю смотреть на Влада. Мне так страшно и одиноко, и больше всего на свете хочется, чтобы он подошел ко мне и обнял как раньше. Сгреб в свои уютные медвежьи объятия, отнес на диван и долго-долго сидел, пока я, уткнувшись ему в плечо, успокаивалась и вдыхала его запах.
У кого-то место силы Байкал, у кого-то Бали, а моим главным местом силы всегда был Влад.
– Спасибо, – он отодвигает тарелку и, будто не замечая мокрой щеки, встает. – Пойду работать.
В ушах поднимается странный писк, а изображение перед глазами начинает шататься и трястись. Кажется, вот это и есть моя личная финальная точка, потому что хуже, чем сейчас, быть не может. Слишком больно, слишком, слишком, слишком, слишком… Слишком невыносимо чувствовать себя настолько неважной и чужой тому, кто так долго был для тебя всем.
– С меня хватит, Влад. – Собственный голос по степени безжизненности может конкурировать со звуком автоответчика. – Я хочу развестись.
Он резко останавливается в дверях кабинета и медленно оборачивается.
– Ты серьезно?
– Да, – чеканю я, разглядывая родинку на его шее. Ту, которую так любила трогать языком. – Все задолбало. Твои тренировки пять раз в неделю, после которых тебе ничего не хочется, кроме еды, молчание за столом и бесконечная работа с перерывами только на сон. Зачем мне муж, которого процент мышечной массы и программирование возбуждают больше, чем я? Поэтому давай не будем тратить наше общее время. Говорят, шансы встретить любовь всей жизни увеличиваются после тридцати.
Влад часто моргает и продолжает на меня смотреть. На секунду я даже испытываю подобие злорадства от того, что застала его врасплох. Но только на секунду, потому что внутри себя я визжу от боли.
Я ведь была уверена, что мы – это навсегда, а наша любовь – константа, и продолжит сиять, даже когда мир вокруг потускнеет. Что мы с Владом еще обязательно взойдем на Эльбрус, посетим матч его любимых Никсов в Нью-Йорке и со временем я обязательно узнаю, какой стану матерью для его детей. То, что Влад будет лучшим отцом я и так давно в курсе.
Он переступает с ноги на ноги и хмурится. Робкий голос надежды еще призрачно различим в гуле моего отчаяния. Вдруг он фыркнет: «не дури, Тей», а потом подойдет и обнимет. Скажет, что был неправ и готов стараться, потому что, конечно, все так же меня любит.
– Если тебе так хочется – хорошо, – произносит он сипло.
Наверное, это и чувствовали смертники на гильотине, заслышав свист металла. Мертвецкий ужас и осознание того, что шанса остаться с головой точно нет.
– Да, мне так хочется, – по слогам выговариваю я. – Сегодня переночую и Дианы, а завтра соберу вещи.
Следом меня пружиной выбивает со стула и несет в гардеробную. Хорошо, что я не помешана на шмотках и много паковать не придется. А то, помню, когда Дианка съезжала от Кости, половина бабушкиной квартиры была заставлена пакетами с вещами.
Встав на цыпочки, я стаскиваю с верхней полки дорожную сумку и дергаю к себе.
Недаром говорят, что в стрессе открываются суперспособности, ибо раньше приходилось просить Влада ее достать, либо самой залезать на стремянку.
Мозги, кстати, работают четко, только тело одеревеневшее. Завтра надо ехать в главный офис, поэтому лучше захватить костюм и туфли на каблуке. А еще рубашку, коричневый шоппер, белый лифчик, пару трусов и футболку для сна. Вот и все, пожалуй. Нет смысла брать с собой много, если завтра я и так съеду.
Пока запихиваю все перечисленное в сумку, боковым зрением отмечаю, что в дверях стоит Влад. Чтобы перекусить горло надежде, которой давно пора бы сдохнуть, сильнее стискиваю зубы и с остервенением дергаю замок.
– Пожалуйста, не стой над душой, – Я закидываю сумку себе не плечо и выпрямляюсь. – Нужно было это сделать еще два месяца назад, чтобы не мучить ни тебя, ни себя. Так бывает, что отношения заканчиваются. Больно, но не смертельно.
Влад хмурится сильнее и снова переступает с ноги на ногу. Всегда делает так, когда сильно нервничает.
– Тея…
– Все, иди работай, – перебиваю я и смотрю в пол, чтобы спрятать набегающие слезы. – Я в курсе, что ты джентльмен, но сегодня меня провожать не надо.
2
Восемь лет назад
– Очень рад, что ты пришла, – Игорек толкает дверь и неуклюже жмется к стенке, чтобы меня пропустить. Проход у кафешки-то узкий. – Я здесь пиццу пару раз ел – мне понравилось.
Я мысленно хихикаю. Сразу видно, что Игорек влип в меня по уши. Вон как тараторит и преданно в глаза смотрит, как будто боится, что сбегу.
Если не считать потного лба, он вполне симпатичный. Рост выше среднего, волосы густые и, что важно, чистые, глаза из-под очков умные и одежда хорошо отглажена. Надеюсь только, что не мамой.
– Люблю пиццу, – киваю, перед тем как проскочить внутрь кафешки. От запаха запеченного теста во рту тут же собираются слюни и приходится незаметно сглотнуть, чтобы в разговоре случайно не вытекли. Я приехала сюда сразу после пары, голодная как овчарка. Денег осталось только на маршрутку до дома, так что я очень рассчитываю, что Игорек – не пополамщик и сам оплатит счет.
