Мой сосед — вампир (ЛП) - Левин Дженна

— Кастрюли и сковородки? — переспросил он с неподдельным недоумением, будто я говорила на каком-то незнакомом ему языке. Покачал головой. — Простите, но… я вас не совсем понял.

Теперь уже я нахмурилась. Что, собственно, в моём вопросе было непонятного?

— Я собиралась сварить спагетти перед работой, — пояснила я. — Сегодня не обедала, умираю с голоду. В «Госсамере» есть сэндвичи и прочее, но еда там отвратительная и стоит втридорога, даже с нашей скидкой в пятьдесят процентов. Что, если подумать, вообще-то кража зарплаты. А спагетти я уже купила, так что…

У Фредерика глаза стали круглыми. Он хлопнул себя по лбу.

— Ах! — воскликнул он. — Вы хотите что-то приготовить!

Он произнёс это так, словно только что постиг великий смысл бытия. Я уставилась на него, пытаясь хоть как-то объяснить себе эту странную реакцию.

— Да. Я хочу приготовить ужин. Так что… где кастрюли и сковородки?

Он потёр затылок, на секунду отвёл взгляд, уставившись в мучительно белую плитку на полу. Потом глаза у него засветились, и он снова встретился со мной взглядом.

— Ах! Я… отдал кастрюли и сковородки в ремонт.

Я нахмурилась. А такое вообще бывает?

— Ты отдаёшь их в ремонт? Серьёзно?

Может, у него какой-то навороченный набор с особым покрытием, которому нужен регулярный техосмотр. Я-то сама почти не готовлю и за модой кухонной утвари не слежу.

— Да, — Фредерик расплылся в широкой, довольной улыбке. И, будь я проклята, если эта ослепительная улыбка только что не подсветила его и без того чересчур красивое лицо. — Мои кастрюли и сковородки — в мастерской. На ремонте.

— Все?

— О, да, — с энтузиазмом закивал он. — Все до одной.

— То есть… — я оглядела безупречно чистую кухню. — А как вы готовите, пока их нет?

— Я… нечасто готовлю, — тихо признался он.

— А, — протянула я и мысленно пнула себя за то, что сдала свои убогие кастрюли в комиссионку. Три раза в день питаться вне дома — возможно, Фредерик может себе это позволить. Я — точно нет. — Значит, после работы заеду в Target и куплю себе пару штук.

— Нет, мисс Гринберг, — покачал головой Фредерик. — Я же обещал, что квартира будет полностью меблирована. Полагаю, вы рассчитывали, что на кухне будет всё необходимое для приготовления пищи?

— Ну… да. Вроде как.

— Тогда я сам куплю всё нужное сегодня вечером, — сказал он с лёгкой, почти застенчивой улыбкой. — Простите за упущение. Больше такого не повторится.

Я уже открыла рот, чтобы поблагодарить его, но не успела — Фредерик вдруг развернулся и стремительно выскочил из квартиры, предположительно в погоне за кастрюлями для меня.

Глава 4

Переписка между мистером Фредериком Дж. Фицвильямом и мистером Реджинальдом Р. Кливзом

Фредерик: Могу я побеспокоить тебя

с одной просьбой, Реджинальд?

Реджинальд: Я думал, ты больше со

мной не разговариваешь.

Фредерик: Скоро ты избавишься от

меня навсегда. Но мне нужна помощь

в последний раз, и довольно срочно.

Реджинальд: Что случилось?

Фредерик: Где в двадцать первом веке

покупают кухонную утварь? И не

мог бы ты объяснить, как туда добраться?

Реджинальд: ОХ ЧЁРТ. Мы забыли

купить кастрюли и сковородки, да?

Фредерик: А ещё мне нужно в последний

раз одолжить твою маленькую

пластиковую денежную карточку

Я подозревала, что владельцы «Госсамера» изначально хотели сделать из него модную кофейню в духе хипстеров — с выступлениями инди-групп по выходным и местным искусством на стенах. Заведение находилось в старом здании, которое чикагские экскурсоводы наверняка называли бы архитектурно значимым: с красивыми витражными окнами, выходящими на улицу, и чистыми линиями в духе Фрэнка Ллойда Райта. Мебель была в стиле «винтаж из комиссионки», а названия всех кофейных напитков начинались с «Мы...» и заканчивались каким-нибудь вдохновляющим прилагательным.

Никто из нас, сотрудников, так и не понял, зачем кофейне, обслуживающей в основном финансистов в костюмах, понадобились эти хипстерские названия для абсолютно стандартных напитков. Потому что, несмотря на изначальные планы владельцев, район вокруг «Госсамера» был куда более «костюмно-галстучный», чем хипстерский. Благодаря расположению — прямо у станции «Браун-лайн» — большинство наших клиентов были офисные работники, спешащие в центр или обратно, а иногда для разнообразия попадались и студенты.

Конечно, я бы с куда большим удовольствием работала в настоящей хипстерской кофейне. Но работа есть работа. И эта, ко всему прочему, ещё и платит неплохо. Даже несмотря на отвратительную еду и дурацкие названия напитков.

Когда я пришла на вечернюю смену, с ужином было туговато. Обычно к шести вечера большая часть готовой еды в «Госсамере» уже была раскуплена. Из оставшихся сэндвичей — только унылый, размякший бутерброд с арахисовой пастой и джемом и нечто с хумусом и болгарским перцем на пшеничном хлебе. Честно говоря, поставщик готовой еды в «Госсамере» явно был в ссоре и со вкусом, и с текстурой. До начала смены оставалось минут пятнадцать — как раз хватало времени, чтобы быстро перекусить. Я взяла сэндвич с хумусом и перцем — из двух зол менее трагичное — и направилась к одному из столиков в глубине зала.

В кофейне был всего один клиент — мужчина лет тридцати пяти, с тёмно-русыми волосами и чёрной федорой, надвинутой так низко, что половина лица скрывалась под полями. Перед ним стояла кружка с чем-то горячим и парящим. Я почувствовала его взгляд на себе, когда шла к своему привычному столику в углу.

Он прочистил горло.

— Хм, — произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Дай-ка подумать.

Теперь он откровенно пялился на меня, слегка наклонившись вперёд, со странным, расчётливым выражением. Интонация, поза, взгляд — всё в нём говорило о том, что он меня оценивает. Не сексуально, не хищно, а скорее как интервьюер, решающий, подхожу ли я на должность. Но от этого было не менее жутко.

Я бросила взгляд на входную дверь, надеясь, что менеджер Кэти вот-вот появится.

Через несколько секунд мужчина кивнул, будто принял решение.

— Не понимаю, чего он так волновался. Ты, скорее всего, справишься.

Похоже, собеседование подошло к концу — он снова уткнулся в телефон.

Иногда по вечерам в «Госсамере» действительно заходили извращенцы. Издержки профессии. Обычно я их игнорировала, а если становилось совсем странно — вызывала Кэти. Но после переезда я была слишком уставшей и выбитой из колеи этим странным диалогом, чтобы промолчать.

На свою голову, я всё-таки вмешалась:

— Что вы сейчас сказали?

— Я сказал, что ты справишься, — отозвался он, не отрывая взгляда от телефона, явно раздражённый тем, что его прервали.

— Что значит «справишься»?

— Именно то, что я сказал. — Он взглянул на меня и ухмыльнулся. Отодвинул стул и встал. И только сейчас я заметила, что на нём длинный тёмно-синий плащ до пола, который ужасно смотрелся с чёрной федорой. Под ним — ярко-красная футболка с надписью: Конечно, я прав. Я же Тодд!

Ну, наверное, не извращенец. Просто очередной городской чудак. Таких у нас тоже хватало.

— Мне пора, — объявил он с важностью, явно ни к чему не нужной. — Меня ждёт друг в Crate & Barrel.

Когда я снова подняла глаза, его уже не было. Единственным подтверждением того, что он вообще существовал, осталась кружка с его напитком — ещё дымящийся We Are Legion, самый дорогой капучино из всего нашего меню. Абсолютно нетронутый.

Ну конечно.

Боже. Клиенты, которые заказывают дорогущий кофе и даже не притрагиваются к нему, — это просто верх раздражения и расточительности. Я взяла кружку «Тодда» и отнесла её в пластиковый синий ящик для грязной посуды, хмурая и злая.