Шейх. Добыча Жестокого - Соболева Ульяна "ramzena"

Завтра одной из них могу стать я. Или, что еще страшнее, – через месяц я буду той, кто утешает новенькую, объясняя ей правила игры, в которую никто не хотел играть.

Глава 9

После занятий танцами я отдыхала в своей комнате и даже задремала, а потом меня разбудили крики. Пронзительные, животные, полные такой нечеловеческой боли, что кровь в жилах превратилась в ледяную кашу. Я вскочила с постели, как ошпаренная, босыми ногами подбежала к окну и замерла в ужасе.

Во дворе, у фонтана, где вчера мирно сидели наложницы, разворачивалась сцена из самой глубокой преисподней.

Молодая служанка – не старше шестнадцати. – была привязана к мраморной колонне. Ее спина представляла собой кровавое месиво из разорванной плоти. А рядом с ней стоял ОН.

Шейх Асад ан-Нахар.

В руках у него была плеть – не декоративная, а настоящая, рабочая, со зловещим свистом рассекающая воздух. Каждый удар отдавался в моем теле, словно это меня секли, а не несчастную девочку.

– Воровство в моем доме. – произнес он голосом, холодным как могильный камень. – Карается по закону пустыни.

Еще удар. Девушка уже не кричала – только тихо всхлипывала, повисая на веревках как окровавленная кукла.

Есть моменты, когда реальность бьет тебя так, что мир буквально переворачивается. Когда понимаешь – детские сказки закончились навсегда. Я стояла у окна, и меня трясло так, что зубы стучали друг о друга. Мурашки бежали от затылка до пяток волна за волной, а во рту пересохло настолько, что язык прилип к небу.

Это был мой хозяин. Красивый, утонченный мужчина, который вчера говорил со мной о поэзии пустыни. И этот же человек хладнокровно превращал человеческую спину в кровавое месиво.

– Пусть это будет уроком для всех. – сказал он, отбрасывая плеть. – В доме ан-Нахар воруют только жизни. И то – не всегда успешно.

Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь на свое чудовищное дело. Слуги кинулись развязывать девушку. Я не знала, жива ли она. Иногда я жалела, что выучила арабский язык за те полгода, что готовилась к побегу с Абдулом… Как и Света, которая была готова к тому, что ее купит такой как шейх. Лучше бы я ничего не понимала – от этого не было бы так мерзко.

В дверь моей комнаты постучали.

– Войдите. – прохрипела я.

Вошла служанка с подносом. Лицо у нее было мертвенно-бледное, руки дрожали как осиновый лист.

– Что украла та девушка? – спросила я.

– Кольцо, госпожа. Маленькое серебряное кольцо у одной из наложниц.

Кольцо. За жалкое кольцо человека едва не забили насмерть.

Я не могла есть. Желудок скрутило в такой тугой узел, что казалось – еще чуть-чуть и меня вывернет наизнанку. А перед глазами стояла эта кошмарная картина. Представьте – вы просыпаетесь в раю, а он оказывается адом с золотыми решетками.

Спустившись в трапезную, я увидела, что атмосфера там была похожа на поминки по живым. Женщины сидели молча, ковыряя еду в тарелках. Только Света выглядела… как бы это сказать… возбужденно заинтересованно.

– Ну что, Златочка. – сказала она, подсаживаясь ко мне с горящими глазами. – Увидела утреннее шоу? Потрясает до глубины души, правда?

– Как ты можешь так говорить? – я посмотрела на нее с нечеловеческим ужасом. – Человека чуть не убили.

– Воровку наказали. – пожала плечами Света равнодушно. – По-моему, абсолютно справедливо. Нечего было красть.

Справедливо. Это слово ударило меня как удар молнии. Света назвала справедливым то зверство, что я видела полчаса назад.

– Света, ее могли убить за кольцо.

– Ну и что? – Света наклонилась ко мне, глаза сверкали нездоровым возбуждением. – Тут свои законы, Злата. И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше для твоей шкуры.

Она говорила тихо, но каждое слово было как капля концентрированного яда.

– Знаешь, что мне в этом больше всего нравится? – продолжила она с садистским наслаждением. – То, как он это делал. Спокойно, без эмоций. Как настоящий повелитель. Вот это власть, Златка. Настоящая, абсолютная власть.

Меня буквально выворачивало от ее слов. Света не просто не ужасалась увиденному – она восхищалась им. Она получала удовольствие от чужой боли.

– Ты психически больная. – прошептала я с отвращением.

– Нет, я реалистка. – Света улыбнулась ледяной улыбкой. – А ты все еще живешь розовыми иллюзиями. Думаешь, что тут должны действовать какие-то твои северные законы? Забудь навсегда. Здесь один закон – железная воля шейха.

К нашему столику подошла Амира. Сегодня она выглядела смертельно бледной, напуганной до полусмерти.

– Девочки. – сказала она дрожащим шепотом. – Лучше вам знать правила сразу. То, что случилось утром… это еще цветочки. Детский сад.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, и в голосе звучала истерика.

– Шейх Асад не просто жестокий. Он… особенный. – Амира оглянулась, убеждаясь, что нас никто не слышит. – Он может быть нежным как весенний ветер. А может превратиться в песчаную бурю, которая сотрет тебя в порошок. Сметет без следа.

– И что нас ждет? – голос мой надрывался от ужаса.

– Это зависит от вас. – Амира посмотрела сначала на меня, потом на Свету. – Он любит игры. Любит ломать людей, а потом собирать заново. Как пазл. Кого-то ломает быстро, кого-то медленно. А кого-то… – она замолчала, и в ее глазах мелькнул животный ужас.

– Кого-то что? – не выдержала Света.

– Кого-то не ломает вообще. И вот эти – самые несчастные. Самые проклятые.

Почему-то эти слова напугали меня больше всего остального. Холод пробежал по позвоночнику ледяными иголками.

Внезапно все разговоры в трапезной смолкли. В дверях появилась Самира. При ее появлении все женщины вскочили с мест и низко поклонились, как перед королевой.

– Садитесь. – разрешила она голосом, холодным как арктический лед.

Подошла к нашему столику и внимательно осмотрела меня и Свету хищными глазами.

– Ну что? Как новая жизнь, новые игрушки господина? – сказала она с нескрываемым презрением. – Русские варварки.

– Мы не варварки. – не выдержала я.

– Ах, она еще и говорить умеет. – Самира рассмеялась, но смех этот был как скрежет металла по стеклу. – Послушай меня, северная дрянь. Здесь я главная. А ты… – она наклонилась ко мне, и я почувствовала запах хищника, – ты просто свежее мясо для его развлечений.

Мясо. Это слово ударило по нервам как раскаленное железо. Во рту стало горько, а кости заныли, словно их выкручивали раскаленными клещами.

– Но я великодушна. – продолжила Самира сладким, как отравленный мед, голосом. – Поэтому дам тебе совет. Не противься. Не спорь. Не думай, что ты особенная. Просто лежи и терпи. Может быть, тогда проживешь дольше недели.

– А если я не хочу просто лежать и терпеть?

Слова сорвались с губ сами собой. Самира застыла, глаза ее сузились до щелочек.

– Что ты сказала?

– Я сказала – а если я не хочу просто лежать и терпеть?

Мои слова повисли в воздухе как смертный приговор. И ты понимаешь – вот сейчас переступил черту, после которой дороги назад нет никогда.

– Интересно. – медленно произнесла Самира, растягивая каждый слог. – Очень и очень интересно.

Она обернулась к остальным женщинам.

– Девочки, кажется, у нас появилась наглая сука, которая решила устроить переворот в нашем тихом болоте.

Несколько наложниц нервно засмеялись. Света смотрела на меня с плохо скрываемым злорадством, предвкушая мое падение.

– Дорогая моя. – Самира снова повернулась ко мне. – Знаешь, что случается с наглыми суками в нашем райском доме?

Я молчала, но сердце колотилось как отбойный молоток.

– Их ломают. Медленно, тщательно, с художественным удовольствием. – Самира наклонилась ко мне так близко, что я почувствовала ее горячее дыхание. – И знаешь, кто это делает лучше всех? Наш божественный господин. Он настоящий художник в этом деле. Виртуоз.

Я стою на краю бездонной пропасти, а ураганный ветер пытается столкнуть вас в черную бездну. Каждое слово Самиры было порывом этого смертоносного ветра.