Контракт на чувства - Блэк Виктория

Сегодня мы с Шоном, как обычно, после рабочего дня, покидаем ресторан через служебный выход. Бархатное небо освещает огромный медный диск и россыпь сияющих звезд. Спонсором отличного настроения служит приятная сумма на счету – моя первая зарплата в Торонто. И не сколько-нибудь, а целая тысяча долларов!

– Шон, спасибо большое, что помогаешь мне! Если бы не ты, не знаю, нашла бы я нормальную работу. Думаю, что нет. – Я не преувеличиваю.

– Брось, я же говорил, что мы – приезжие, – держимся друг за друга, – отвечает он. – К тому же, в этом есть и моя корысть, – немного тише произносит Шон и, поджав нижнюю губу, смущенно поглядывает на меня.

– Да? И какая же? – Я непонятливо смотрю на него.

Мы останавливаемся перед перекрестком. И хотя на дороге нет ни единой машины, и горит зеленый, Шон крепко удерживает меня за локоть и разворачивает к себе, опустив взгляд на бордюр.

– Ты мне нравишься, Мери, – обескураживает меня он. – Если вдруг и я тебе тоже, мы могли бы… Может быть… – Ему никак не удается проговорить нужные слова, а мне и вовсе хочется закрыть его рот ладонью.

– Попробовать встречаться? – нехотя помогаю я, надеясь, что ошибаюсь. – Шон, пожалуйста, скажи, что это не так! – с мольбой в глазах прошу я.

Вот же черт! В симпатии признается он, а стыдно почему-то мне!

Плечи Шона опускаются, будто под тяжестью невысказанных слов, а глаза становятся большими ледяными озерами. Я мысленно перебираю слова извинения, но каждое кажется фальшивым и неуместным. Между нами виснет молчание – густое, противное, неуютное.

– Шон, прости…

– Нет. Это ты извини меня, Мери. Не стоило торопиться. Давай сделаем вид, что я тебе ничего не говорил? – Шон одаривает меня вымученной улыбкой, и мы идем дальше, хотя разговор больше не клеится, хоть гвоздями прибивай.

Жаль, что у меня нет симпатии к Шону – он хороший человек, отличный друг и только. Возможно, стоит присмотреться к нему? Рано или поздно моя надуманная влюбленность к мистеру Грэму развеется, посмотрю ли я потом на Шона другими глазами?

***

Работа в ресторане выматывает, но наличие в кошельке денег – весомый аргумент, чтобы дорожить ею. Если так и дальше пойдет, я смогу приобрести поддержанный ноутбук для фриланса. Мой ведь остался дома.

Дом. По нему я не скучаю, только по своему братишке Роби. Я привыкла проводить с ним время, играть, учить новым словам, радоваться тому, как он коверкает мое имя. Становится грустно от понимания, что Роби забудет меня, если я не вернусь во Флешертон, а я не вернусь. Ни за что не вернусь.

– Что, опять витаешь в облаках? – шипит Камилла над моим ухом, пока я неторопливо собираю грязные тарелки с освободившегося стола. – Так можно и чаевых лишиться, я не говорю уже о самой работе, Мери, – отчитывает меня она, склонив голову, как хищница, учуявшая добычу.

– Простите, – машинально реагирую я.

Вообще я не чувствую себя виноватой, просто за последние две недели уяснила, что с Камиллой спорить бесполезно – у нее никогда не бывает хорошего настроения. Проще извиниться, оправдываться себе дороже.

– Ладно. Давай бегом в ВИП! Там ждут очень важные гости! – торопит меня она, сердито сверкнув глазами. – Не облажайся, смотри!

Мне еще не доводилось обслуживать привилегированных гостей. Камилла отправляла к ним либо Сандру, либо Сьюзен, а сейчас пришла моя очередь. От меня требуется оставить гостей довольными, тогда они поблагодарят хорошими чаевыми. Сандра как-то говорила, что одно такое обслуживание пополнило ее счет на две тысячи баксов!

Я отношу поднос с грязными тарелками на кухню, а потом быстрым шагом направляюсь к ВИП-комнате. Перед тем, как войти, я поправляю волосы и форменные брюки с рубашкой, делаю глубокий вдох и натягиваю на лицо сдержанную улыбку. Открываю дверь и буквально давлюсь заготовленной фразой. В горле моментально пересыхает, а коленки начинают дрожать, когда я вижу за столом Оушена Солингера, а напротив него – Дэймона Грэма. Он сидит, откинувшись на спинку стула, облаченный в безупречно сидящие черные брюки и белую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей. Казалось бы, просто офисный стиль, но на нем одежда выглядит как доспехи власти.

За его спиной стоит еще один человек, одетый в строгий черный костюм. Телохранитель?

– Здравствуйте, рады приветствовать вас в нашем ресторане, – тихо и невнятно произношу я, будто у меня язык опух и прилип к небу.

Дэймон отрывается от изучения каких-то бумаг и переводит взгляд на меня. Кажется, что время замирает и становится тягучим, как смола. Медовые глаза смотрят на меня очень внимательно, с прищуром, будто подмечая какие-то детали и читая в моих мыслях те постыдные сценарии, которые я фантазировала по ночам.

Я сглатываю вязкую слюну и поворачиваюсь к Оушену.

– Дорогуша, будь любезна, принеси мне виски со льдом, – бросает он, нетерпеливо постукивая пальцем по столу. Хочется поежится от его сального взгляда.

В тот злополучный вечер я не рассмотрела его, зато сейчас вижу отчетливо. У Оушена восточная внешность, а острый нос с горбинкой придает ему сходство со стервятником. Мне противно обслуживать этого ублюдка, но выбора нет.

А почему они вместе? Друзья или партнеры? Дэймон направился за ним тогда, потому что знал о его намерениях?

Какая разница, Мери? Возьми себя в руки и улыбайся!

– Хорошо, – отвечаю Солингеру я и обращаюсь к Грэму: —А вам, сэр? – Мой голос становится ровнее, хотя непослушные пальцы предательски дрожат. Чтобы не выдать себя, я решаю запомнить заказ, а не записывать в блокнот.

– Холодный зеленый чай с мятой и имбирем, – монотонно произносит Грэм и вновь утыкается в бумаги. Складки белоснежной рубашки мягко ложатся на его согнутую в локте руку, когда он перекладывает документы. Солнечный свет из окна мягко скользит по идеальной линии его скулы, оттененной белым воротником.

– Благодарю за заказ, – бормочу я и чуть ли не выбегаю за дверь.

По вискам противно стекает капелька пота, сердце стучит сразу везде: в груди, в горле и в ушах. А лицо горит так сильно, будто вот-вот выжжет мне мозг. Ну почему я так на него реагирую? Я имею в виду не противного брюнета с сальным взглядом, а Дэймона Грэма.

Когда чай и виски стоят на подносе, я смотрю на них, как на ядовитых змей – не хочу нести заказ. До истерики. Можно попросить Сандру или Сьюзен, но боюсь, Камилла мне этого не простит и уволит. Делать нечего – надо брать себя в руки и учиться держать мысли и эмоции под контролем.

Выпрямив спину, я подхожу с подносом к ВИП-комнате. Из-за двери доносятся громкие голоса, будто там ругаются. Я топчусь на месте, не решаясь войти, пока дверь не распахивается. Солингер. Он хватает бокал с виски, в три глотка опустошает его и с грохотом ставит обратно. Я еле удерживаю поднос, чуть не опрокинув его со всем содержимым на пол. Ни слова не говоря, Оушен обходит меня и направляется к выходу из ресторана.

– Сэр, а как же счет? – робко напоминаю я, но Солингер меня словно не слышит.

Вот же черт! Теперь Камилла вычтет с меня сотню долларов, если не больше.

– Не волнуйся, Мередит, я оплачу, – монотонно произносит Грэм.

Он помнит меня. Все еще помнит!

– Спасибо, – тихо благодарю я, принимаясь ставить перед ним чайничек с чашкой. – Если вам больше ничего не нужно, я пойду.

– Посиди со мной, Мередит. – Он не просит, не требует, а просто указывает, будто это входит в обязанности официантки.

– Но, сэр, мне запрещено… – Я растерянно смотрю на него.

Камилла убьет меня, если узнает, но сейчас я боюсь не ее.

– Сядь! – В его тоне появляются повелительные нотки, как раскат грома.

– Если я потеряю работу, вам придется взять меня в свой офис, – неожиданно вылетает у меня. Я, как загнанная в угол мышь, готова наговорить ему все, что угодно, царапаться, кусаться, лишь бы поскорее сбежать отсюда. Его сила давит на меня, парализует и

Грэм усмехается, морщинка между его бровей разглаживается. Он кивком просит охранника оставить нас наедине. Я провожаю взглядом телохранителя, никак не решаясь посмотреть на Грэма. Мне хочется спрятать глаза куда угодно: на красивую антикварную люстру, замысловатую картину на стене, свой маникюр или, в конце концов, просто в окно, лишь бы не смотреть на Дэймона. Остановившись на позолоченной дверной ручке, я вижу боковым зрением, как Дэймон неспешно наливает себе чай, делает глоток и ставит чашку на стол.