Мой ад (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton"

— Но то, что происходит между нами, к детям не относится, — Денор немного опустил веки. – Я им никогда не причиню вред.

Напряженно смотря на альфу, я короткими ногтями провела по дивану рядом со своим бедром, но все-таки кивнула.

— Хорошо. Ненавидь меня сколько тебе хочется. Для меня главное, чтобы дети не соприкоснулись ни с чем плохим.

В комнате повисла тишина, но наш зрительный контакт будто бы полыхал в воздухе. Горячей сталью касался кожи.

— Дай мне увидеться с детьми.

— Нет, — я тут же отрицательно качнула головой. На несколько секунд задерживая дыхание. Пытаясь собраться с мыслями. – Я… не буду отрицать того, что твоя встреча с ними возможна. Но, пожалуйста, не нужно это делать вот так сразу. Как минимум, я должна их к этому подготовить. И есть множество нюансов из-за чего пока что я этого не могу позволить.

— Какие же? – взгляд Денора стал мрачнее. Тяжелее. И, от того, как альфа медленно наклонился вперед, по коже пробежал царапающий холодок.

— Твоя вражда с отцом. Прекрати ее. Как ты собираешься общаться с детьми, если кроваво враждуешь с их обожаемым дедушкой? – я рвано выдохнула. Отец совершенно не выглядел, как дедушка. Он скорее являлся стальным, суровым мужчиной, но для Клэр и Даймона он и правда был обожаемым дедушкой. — И, конечно, ты можешь сказать, что это к делу не относится, но сейчас отец летит сюда. И ближе к вечеру он прибудет в этот город. Что тогда будет? Вы друг другу глотки перегрызете? А если дети что-то увидят или почувствуют? Как ты в таком случае собираешься с ними общаться?

Лицо Ашера заволокло мраком. Словно ему была кроваво неприемлема сама мысль о том, чтобы прекратить вражду с отцом. Но это ожидаемо. Подобное тянулось множество лет.

И я, сжимая ладони в кулаки уже собиралась привести множество других доводов, как услышала:

— Хорошо. Я рассмотрю вариант временного перемирия.

Задерживая дыхание, я широко раскрыла глаза. Такого я вообще не ожидала. Ашер вообще никогда не был мне понятен, но кое-что в нем я уже неизменно прослеживала годами. Например, ненависть к отцу и некогда я бесконечное количество раз безрезультатно пыталась это хоть немного смягчить. Сейчас же вражда была на том уровне, когда, казалось, хуже некуда. И, конечно, я сейчас просила это прекратить, но током прошибло от того, что Ашер не только согласился, но и сделал это настолько просто.

— Я уберу большую часть своих людей, но, если вы попытаетесь сбежать, считай, что на этом перемирие закончено. Детей это не коснется, но ты больше никогда не получишь от меня каких-либо уступок.

Что-то в груди раздирающе царапнуло. От тревоги и от того, что слова Ашера давали понять – наше перемирие лишь тонкая грань. Но само его возникновение уже то, на что я и надеяться не могла. И, опять-таки, для меня было главным слышать, что он не намеревался причинять вред детям.

Против воли я вспомнила о том, что сегодня мы как раз и собирались попытаться убежать. Мысли путались и я пока что толком не могла ухватиться за них, но, учитывая обстоятельства, теперь побег лучше отменить. Хоть и пока что у меня возникало ощущение, что я не просто заходила в клетку к зверю, но и за собой заводила детей.

— Хорошо. Мы не уедем, — зарываясь пальцами в волосы, я убрала длинные пряди за плечо. Чувствуя, как по коже пробежало покалывание. Оно мощными разрядами прошло по телу и в следующее мгновение обожгло руку. Вернее, метку.

Стиснув зубы, я сжала ее пальцами.

— Доктор еще что-нибудь говорил про наши метки? – спросила, уже ногтями впиваясь в кожу. Метки для меня были вторичны. Главное, безопасность детей, но… нам и это следовало обсудить.

— Нет. Дополнительной информации еще нет. Обследование продолжается, — Ашер опустил взгляд и посмотрел на мою руку.

— Он в прошлый раз сказал, что метки бушуют из-за того, что мы долго не находились рядом друг с другом. И как часто нам нужно видеться, чтобы эта боль прекратилась? Раз в неделю, месяц, год? И… насколько долго мы должны находиться рядом друг с другом? Минуту? Час?

– Только после завершения обследования будет доступна полная информация, — произнес альфа, но почему-то его взгляд прожег.

13

Когда чёрная машина медленно подкатила к воротам, я ощутила, как всё внутри меня напряглось до предела. Как будто из тела вытащили жилы и натянули их до хруста. Отец приехал.

Я вышла на крыльцо раньше, чем охрана успела доложить. Пальцы дрожали, хоть я и не хотела этого признавать.

Он вышел из салона. Высокий, статный, с безупречностью, которую в нём не могли сломать даже годы. Лёгкая серая седина на висках только подчёркивала его хищную, харизматичную внешность. Его глаза — холодно-серые, как закалённая сталь, — сразу нашли меня.

— Рейра, — голос прозвучал низко, хрипло от напряжения. — Как ты? Где дети? Что он вам сделал?

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого просто шагнула вперёд. Он сразу же пристально осмотрел меня. Прикоснулся к плечам и взглядом прошелся по всему телу, будто хотел убедится, что на нем нет никаких повреждений. А после наши глаза встретились и он смотрел так, будто хотел прочитать в них все, что случилось.

— Он тронул тебя или детей? — его голос звучал сдержанно, но каждое слово ощущалось, как раскат грома. Спокойствие в нём было натянутое, хищное.

Я качнула головой, прижимаясь щекой к его груди.

— Нет. Ни меня, ни их.

Он немного отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Взгляд был тяжёлый, читающий.

— Где они?

— Наверху. Спят. Я не подпускала его к ним. Ни на шаг.

Ровно в эту секунду начал капать дождь.

— Давай зайдем в дом, — я бросила взгляд на входную дверь.

***

Мы вошли в дом молча. Отец шёл за мной, сдержанный, тяжёлый в шаге, но я почти физически ощущала, как внутри него всё кипело. Но стоило нам закрыть за собой дверь — тишина стала глухой, давящей.

— Теперь, — проговорил он, не громко, но так, что воздух в прихожей словно затрещал, — объясни. Всё. С самого начала.

Я обернулась, посмотрела на него. Его челюсть была напряжена. Но главное — он сжимал в кулаке чёрный перчаточный материал. Возможно, только так он удерживал внутри себя терзающие эмоции.

— Ты говоришь, что все нормально, но по фотографии, которую я получил от Ашера - так не скажешь.

Я застыла. Сжала губы. Этот снимок был унизительным. На нём я стояла на коленях, в порванной одежде. И Ашер отправил это ему лично. Целенаправленно. Чтобы ударить больнее. Чтобы показать на что способен.

— Это было не то, о чем ты мог подумать. Он не прикасался ко мне и не причинил вреда.

Я прошла чуть дальше, в гостиную, и сжалась, когда за спиной послышался его шаг. Отец не сел. Просто стоял позади, глядя в спину, ожидая продолжения. Я повернулась, опираясь рукой о спинку кресла, чтобы хоть как-то удержать дыхание ровным.

— Он схватил меня… потому что я подожгла его отель, — выдохнула я наконец.

Лицо отца не изменилось. Ни на йоту. Но я знала, что это — лишь маска. За ней бушевало всё.

— Подробности, Рейра, — он не сводил с меня цепкого, проницательного взгляда. — Не заставляй меня вытаскивать из тебя по одной фразе в минуту.

— Я… — я отвела взгляд, вцепившись в цепочку на шее. — Я встретилась с подругой. Не знала, что это отель Денора.Просто… поехала туда. Всё вышло… слишком быстро, — пытаясь собраться с мыслями, я рассказала отцу все о том, что случилось в тот вечер, ничего не скрывая.

Тишина. Тишина, от которой звенело в ушах. Взгляд отца проназал своей мрачностью, когда я говорила о том, как меня пытались затащить в номер.

— И Ашер тебя нашёл после произошедшего?

— Нашёл. — Я подняла на отца глаза. — Он не тронул меня. Не избил, не причинил вреда, хоть имел возможность, — наверное, я говорила это чтобы смягчить отца перед всем тем, что ему предстояло узнать.

Он шагнул ближе. Его глаза были словно два куска льда — холодные, безжалостные. Но в глубине… в глубине было иное. Отцовская ярость, смешанная с тревогой.