Но всё же… эмоции не рассказывают историю целиком. Поэтому я отстраняю зрение от ядовитой мешанины всего, что он чувствует, и как следует всматриваюсь в него самого.
— Посмотрим, реален ли ваш страх за семью, — начинаю я, и он напрягается в моей хватке. — Судьбы пока не сказали ни того ни другого, кроме того, что вы пришли сюда с чистым сердцем и искренними намерениями.
— Разумеется, — говорит он, хотя на этот раз глаза не открывает. — Зачем мне приходить сюда с ложными?
— Вы бы удивились, в чём только люди себя не обманывают и в чём отказываются себе признаваться. Или даже тому, сколько людей откровенно двуличны и садятся в моё кресло со скрытыми мотивами.
— Кажется, довольно плохая ставка — пытаться лгать экстрасенсу.
— Да, — отвечаю я. — Но люди ужасно любят играть в азартные игры.
Пока мы перебрасываемся репликами, я позволяю разуму дрейфовать и замечать все те безумные вещи, которые он обычно замечает, когда я наконец позволяю ему делать то, что он хочет.
Одежда исключительно хорошая.
Вся дизайнерская, но не показная, значит, старые деньги.
В нём не было ни капли презрения, когда он вошёл сюда, в место едва ли выше верхнего среднего класса, да ещё и довольно скромное. Скромный? Или слишком переполнен другими эмоциями?
Обувь чистая.
Волосы безупречны.
Тёмных кругов под глазами нет.
Но он перевёртыш, так что они могут обходиться малым количеством сна и восстанавливаться после плохой ночи с помощью хорошей еды. По крайней мере, я так читала.
Ногти аккуратные, ухоженные, руками он не работает. Хотя есть едва заметный налёт табачной смолы, значит, он курил после последнего превращения. Я почти уверена: если он примет животную форму, а потом вернётся в человеческую, его ногти будут как новенькие.
Одеколон тоже нанесён недавно, чтобы скрыть любой оставшийся запах.
Он стыдится этой привычки. От чего-то когда-то отказался?
Вероятно, снова взялся за неё из-за стресса.
Понятно.
Если он грызёт ногти, волчье исцеление тоже с этим справится, не учитываем.
Он не альфа и не наследник альфы, но наследник — его брат. Старший?
Скорее всего.
Одет строго по-деловому, не в расслабленном офисном стиле.
Постоянно пытается что-то доказать. Отсюда стыд?
Сказал, что боится, будто кто-то убивает остальных членов его семьи. Значит, братьев и сестёр?
Или дальних родственников? У волков обычно большие семьи, верно?
Скорее всё-таки братьев и сестёр.
Он может быть младшим? Вряд ли, не похоже по вайбу.
Не старший, не младший.
Страх, злость, вина, стыд, горе, привязанность.
Собранный снаружи, разваливающийся изнутри.
А ещё богат до неприличия. Привык решать большинство проблем деньгами. У него есть связи, но он не доверяет ни одной из них настолько, чтобы попросить о помощи.
Могущественный, чувствующий себя бессильным.
И он ничего не сказал о том, чтобы стать альфой. Значит, скорее всего, он и не второй по старшинству. Он здесь не ради выгоды.
Он здесь ради справедливости.
И чтобы защитить то, что у него осталось.
Я понимаю этого парня.
И если я решу это для него, всё может измениться.
— Судьбы затуманены, — тяну я, стараясь не облизнуть губы. К слову об азартных играх, я собираюсь сделать большой скачок. Но он мне необходим, если я хочу хоть как-то продвинуть наследие матери. — Вокруг кружится столько боли и смятения, что трудно что-либо считать. Я… — вот он, большой замах. Момент, от которого всё зависит, когда я действительно собираюсь с головой нырнуть в обман.
Но я ведь делаю это, чтобы помочь кому-то, верно? Или чтобы помочь себе?
— Мне нужно, чтобы всё стало яснее, мне нужно… мне нужно…
— Что вам нужно? — спрашивает мой клиент, открывая глаза и наклоняясь вперёд. Но на этот раз я не одариваю его своим фирменным взглядом, чтобы заставить снова их закрыть. Вместо этого я встречаюсь с ним глазами и говорю настолько ровно, насколько могу:
— Мне нужно увидеть место преступления.
ГЛАВА 5
ПОЛ
И стены рухнули.24
Будто кто-то дал мне пощёчину.
Когда я вошёл в скромный дом, который якобы принадлежал одному из самых прославленных экстрасенсов нашего века, я сомневался. Сомнение переросло в откровенную неприязнь, когда я увидел, что женщина, ожидавшая меня, не Офелия. Нет, очевидно, покойной великой провидицы больше не было, и вместо неё дело переняла её дочь.
Она оказалась красива — совсем не так, как я ожидал. У неё были сильные подбородок и нос, но пронзительные глаза разного цвета (один изумрудный, другой нежно-голубой), обрамлённые густыми ресницами, и невероятно полные губы. Скулы у неё были такими выразительными, что, пожалуй, могли бы сразить сорок филистимлян25, но при этом в её коже и цвете лица была нежная мягкость.
Но я пришёл сюда не затем, чтобы смотреть на красивую женщину. Я почти развернулся и ушёл прямо тогда, уверенный, что зря потратил время, но что-то в словах молодой женщины и в том, как она смотрела на меня, будто действительно видела, заставило меня остаться.
Дурак я.
— Абсолютно нет, — говорю я, резко выдёргивая руки из её ладоней. Беда моей семьи — не какое-то трагическое туристическое место, где кто-то может потешить свою любовь к тру-крайму!
— Почему нет? — удивлённо спрашивает она, словно это я веду себя странно, отказывая ей.
— Почему нет? — повторяю я. — Потому что это нелепо. Мало того что приводить незнакомку на место преступления, которое, напоминаю, уже полностью зачистила целая группа криминалистов, физически и магически, — полное безумие, так я ещё и не знаю, вдруг вы мошенница.
Гнев, который уже прорвался наружу рядом с моими братьями и сестрой, снова поднимается на поверхность, хлестнув по мне, как кнут. Я идиот. Крис прав. Я ищу неподходящие способы справиться со своим горем.
— Довольно, — говорю я, вставая.
Я не особенно представлял, как экстрасенс отреагирует. Мне даже не приходило в голову об этом задуматься. Всё меняется за миллисекунду, когда её глаза впиваются в мои, лицо становится пустым, и она начинает говорить.
Но что-то меняется. Её голос ниже. Хриплее. Вместо медово-гладкой протяжности, которая была у неё раньше, в нём появляется что-то более первобытное, словно в неё вселилось нечто не из этого времени.
— Я? Мошенница? Конечно. Мошенница, которая знает, что вы не спали больше часа с тех пор, как это случилось, что каждый раз, когда вам удаётся провалиться в сон, вам снится кошмар о том, как выглядела та комната, когда вы впервые вошли. И как вы полагаетесь на своё волчье исцеление, чтобы справиться с последствиями. Но чем больше времени пройдёт, тем меньше вас сможет восстановить еда, сколько бы её ни было, сигареты, которые вы снова начали курить, или стимуляторы.
Что это сейчас такое?
— Мошенница, которая понимает, что даже после самого ужасного события в вашей жизни вам каким-то образом приходится брать на себя ещё больше ответственности. Что те, кто старше вас, не дают той опоры, которая нужна младшим. Что вы считаете, будто должны чувствовать скорбь, но в основном чувствуете вину. И стыд. Словно могли это предотвратить.
Я моргаю.
— Мошенница, которая видит ваш гнев, видит ваш страх, но также и решимость внутри вас, желание убедиться, что ваша семья в безопасности. Судьбы видят, что вы хотите ошибаться, что хотите, чтобы за этой кошмарной ситуацией не стояло ничего большего, но ваши инстинкты вам этого не позволяют.
