Копатель (ЛП) - Робертс Тиффани

И все же они оказались здесь, с вриксами. Даже если она не знала, какова была ее цель здесь, это было то место, где она должна была быть. В глубине души она знала это.

— Это потрясающе, Налаки, — сказала Келли, сдерживая прилив эмоций, когда посмотрела на королеву.

Дайя сложила ладони вместе.

— Мы отмечаем работу, которую все мы проделали, чтобы приветствовать сезон обещаний и изобилия. Вы — часть этого. Вы наши, мы ваши.

— Мы счастливы быть частью этого племени, — сказала Айви. — Где Гарахк?

Налаки защебетала и взмахнула рукой, указывая мимо толпы вриксов.

— Пламя моего сердца здесь, как и твое.

Глаза Келли проследили за жестом Налаки и увидели хаотичную сцену. Большая группа вриксов, как взрослых, так и детей, играла в неистовую игру в центре поляны. У всех у них были палки с плоскими как лопатки концами, похожие на крикетные биты, и они подбрасывали этими палками кожаный мяч в воздух, по-видимому, пытаясь удержать его над землей.

Гарахка было легко узнать благодаря его белоснежной шкуре, но двое теневых охотников, также игравших, выделялись так же резко — Кетан и Рекош, их соответствующие фиолетовые и красные отметины ярко светились среди более землистых расцветок терновых черепов.

Она также заметила среди вриксов фигуру поменьше. Коул. Несмотря на свой высокий рост и то, что вриксы считали нехваткой конечностей, человек, казалось, держался достойно в их игре, ловко маневрируя между более крупными игроками, а иногда и под ними.

Мяч взмыл в воздух. Коул вскочил Гарахку на заднюю часть, выпрямился во весь рост и сильно ударил битой по мячу.

Глаза Келли расширились, когда мяч пролетел через вертикальное деревянное кольцо, установленное на высоком шесте.

Половина игроков зааплодировала, когда Коул триумфально вскинул руки вверх, восторженно улюлюкая.

Пока игроки перемещались по полю, занимая разные позиции, взгляд Келли блуждал по толпе, наблюдавшей за игрой, и остановился на очень знакомом вриксе на боковой линии.

Теневой охотник с синими отметинами, не похожий ни на кого в Калдараке.

Уркот.

Он вообще не был сосредоточен на игре, нет. Его внимание было приковано к выводку, который окружал его — все пятеро птенцов Гарахка и Налаки, а также Акалан. Малыши карабкались по нему со всех сторон, цеплялись за ноги, заднюю часть тела и спину, щебеча, когда он с игривой неумелостью пытался их оторвать.

— Я, э-э… пойду поздороваюсь с Уркотом, — пробормотала Келли, когда ноги сами понесли ее к нему.

Она наблюдала, как он развернулся, с преувеличенной неуклюжестью потянувшись за малышами, сидевшими у него на спине, и странное тепло разлилось у нее в груди. Как только она приблизилась к нему, птенцы собрались вместе, забираясь ему на плечи и прижимаясь к груди. С драматическим талантом Уркот упал навзничь, обхватив малышей руками, чтобы удержать их на месте. Он приземлился на спину, задрав ноги прямо в воздух, прежде чем согнуть их внутрь.

Это была, пожалуй, самая паучья выходка, которую она у него видела, но, черт возьми, это было мило.

Птенцы радостно окружили его, такие же торжествующие, каким несколько мгновений назад был Коул.

Судя по тому, что Келли знала о вриксах, они были не просто сплоченным сообществом — они были похожи на огромную расширенную версию семьи. Она всегда слышала, что для воспитания ребенка нужна целая деревня, но у большинства людей, по крайней мере в США, не было возможности воплотить в жизнь эту идею. Была ли проблема во времени, деньгах или ощущении все большей изоляции от соседей, несмотря на постоянно растущее население планеты, она никогда раньше не видела, чтобы эту старую поговорку применяли на практике.

Она потерла грудь. Келли любила своих родителей и братьев, но такой близости она никогда не испытывала в детстве. Ее братья были гораздо ближе друг к другу, чем к ней, и большую часть времени проводили за видеоиграми. А ее родители…

Келли знала, что ее родители любили своих детей, что они усердно работали, чтобы обеспечить хорошую жизнь Келли и ее братьям. Но они никогда… не отпускали контроль. Они никогда не позволяли себе быть нелепыми, беззаботными, валяться на земле, пока дети облепили их со всех сторон.

Не так, как Уркот.

Боже, из него вышел бы прекрасный отец.

Глаза Келли расширились, она остановилась.

Почему, черт возьми, я только что об этом подумала?

Потому что это было правдой. Уркот был защитником, добрым, внимательным и настолько же нежным, насколько и сильным. Он любил своих друзей как братьев и сестер и полностью принимал людей как часть своей семьи. И видеть его сейчас, играющего с выводками…

Из него вышел бы чертовски потрясающий отец.

Келли никогда не думала о том, чтобы завести детей. По крайней мере, она никогда не думала о том, чтобы завести их в ближайшее время. Она всегда была сосредоточена на карьере. Материнство было возможностью в туманном, далеком будущем, когда она встанет на ноги. Присоединившись к Программе «Родной Мир», Келли взяла на себя обязательство совершить путешествие в один конец на Ксолею и знала, что в конечном итоге от нее ожидали рождения детей, хотя это никогда не было приоритетом в ее миссии. Прежде всего, она была химиком. Важный специалист, имеющий решающее значение для успеха колонии.

Но теперь, наблюдая, как Уркот игриво рычит на птенцов, а они рычат и щебечут в ответ, она почувствовала, что ее яичники вот-вот взорвутся.

Шаг за шагом, Келли. Вы даже не пара!

Пока. Пока мы еще не пара.

Потому что она нацелилась на мишень и собиралась выстрелить.

Словно услышав ее мысли, ярко-голубые глаза Уркота метнулись в ее сторону. Они вспыхнули.

Келли широко улыбнулась и сократила расстояние между ними, остановившись рядом с ним.

— Могучий Уркот повержен.

Его жвалы приподнялись в улыбке врикса.

— Из них получатся отличные воины.

Маленьким пухлым кулачком Акалан взялся за жвало Уркота, уставившись на него так, словно это была самая удивительная вещь, которую он когда-либо видел.

Взгляд Уркота смягчился, когда он посмотрел на ребенка.

— Или ткачи, гончары, копатели… Что бы они ни выбрали, они будут самыми хорошими.

Ну, вот и все. Мои яичники только что взорвались. Мне конец.

Помня о ползающих по нему птенцах, Уркот перекатился на бок, поджал под себя толстые ноги и выпрямился. Хотя по стандартам мужчин-вриксов он считался невысоким, его мощное тело возвышалось над Келли. Она не могла оторвать от него взгляда, когда он снял с груди птенца и поставил на землю.

Перестань пялиться, Келли. Он заметит.

Моргнув, она стряхнула оцепенение и встретилась с Уркотом взглядом, когда он выпрямился. Она указала на шумную игру, происходившую неподалеку.

— Почему ты не играешь?

— Слишком устал.

Келли рассмеялась.

— Так ты вместо этого решил бороться с группой детей? Из того, что я слышала, заботиться об одном ребенке достаточно утомительно, но шестеро?

С щебетом Уркот поднял руку. Хонун, сын Гарахка и Налаки, чья шкура была такой же белой, как у его отца, свисал с его предплечья.

— Другая усталость, — сказал Уркот. — Более хорошая усталость.

Келли улыбнулась птенцу.

— Учитывая всю работу, которую ты и другие копатели проделали, чтобы превратить это место в залитую звездным светом страну чудес, ты заслуживаешь передышки.

Уркот запрокинул голову, чтобы посмотреть на мерцающие кристаллы над головой.

— Тебе нравится?

Придвинувшись немного ближе к нему, она посмотрела вверх.

— Это прекрасно. Мне хочется сделать то же самое в своем доме, чтобы у меня было ощущение, будто я смотрю на звезды каждый раз, когда ложусь спать.

— Все, что тебе нужно, Келли, я дам, — пророкотал он, его голос был едва слышен из-за музыки и криков игроков.

Она опустила взгляд и обнаружила, что он пристально смотрит на нее. В его глазах был блеск, но это было не отражение свечения кристаллов; это был внутренний свет, огонь, жаркий и тяжелый, который сказал гораздо больше, чем его слова. Это было обещание.