Высокие ставки (ЛП) - Харпер Хелен

— Бо, что, чёрт возьми, на тебя нашло? — он выглядит озадаченным.

Я кривлю губы. Ярость пронзает моё тело, и я понимаю, что дрожу.

— Ты ублюдок.

Он долго смотрит на меня, затем уголок его рта приподнимается.

— Ты такая сексуальная, когда злишься.

Я рычу и отступаю на шаг, тыча пальцем ему в грудь.

— Если ты воспринимаешь это как приглашение к сексу, то сильно ошибаешься, — не могу поверить, что он такой беспечный.

Его юмор улетучивается, и Майкл поднимает ладони.

— Если я неправильно оценил ситуацию, то прошу прощения, но я не сделал ничего плохого.

Мой голос падает до шёпота.

— Ты не наивен. Ты живёшь достаточно долго, чтобы понимать, что случится с Коринн, когда все узнают, что она проститутка.

— Бо, я не несу ответственности за то, как она выбирает жить свою жизнь.

— Тебе не обязательно было рассказывать об этом всему миру.

— Нет, обязательно, — он кивает. — Ты права: я знал, что её будут поносить. Но она лгала. В то время, когда нам нужно, чтобы общественное мнение было на нашей стороне, она лгала сквозь зубы и выставляла нас негодяями, — он делает шаг вперёд. — Нас, Бо. Ты тоже вампир.

— У неё были свои причины, — выплёвываю я. — Кроме того, полиция уже установила, что её изнасиловал не вампир. Сегодня они собирались опубликовать заявление.

Он пожимает плечами.

— Мне этого не сообщали.

— Ты мог бы сначала поговорить со мной об этом.

— Мне не нужно твоё разрешение, чтобы действовать.

— Потому что ты Лорд Монсеррат? — презрительно цежу я.

— Да, — отвечает он. — Потому что я Лорд Монсеррат.

Я качаю головой.

— Быть Лордом Монсерратом означает иметь карт-бланш казнить любого, кто встанет у тебя на пути?

На его лице появляется растерянность.

— Что ты имеешь в виду?

Гнев руководит моими действиями. Я разворачиваюсь и протягиваю руку к кровати, переворачивая матрас. Фотография, на которой они с Медичи стоят над трупами и ухмыляются, находится в дальнем углу. Я вытаскиваю её и сую ему в лицо.

— Это ты, не так ли? — спрашиваю я. — Тот, кто обезглавливает кого-то на улице и воспринимает это как шутку. Посмотри на себя! И с каких это пор Медичи стал твоим подельником?

Его лицо белеет. Он берёт у меня фотографию и некоторое время изучает её.

— Откуда у тебя это?

— Это имеет значение?

Выражение его лица становится каменным.

— Скажи мне, Бо.

— Или что? — насмехаюсь я. — Ты расскажешь газетчикам и обо мне тоже? Или, возможно, ты решишь, что я слишком сильно мешаю тебе, и тогда…

Он хватает меня за плечи и притягивает к себе.

— Ты заходишь слишком далеко.

Я пристально смотрю на него.

— О, я не думаю, что зашла достаточно далеко. Ты мне нравился, Майкл. Даже после того, как ты обратил меня, зная, что это последнее, чего я хотела, ты всё равно нравился мне, — я сжигаю последние мосты. — Убирайся. И никогда больше не подходи ко мне.

Майкл выглядит так, будто хочет что-то сказать, но вместо этого поворачивается на пятках и выходит, не оставляя после себя ничего, кроме стойкого запаха своего лосьона после бритья и слабого скулежа Кимчи.

Я остаюсь там, где стою, в одиночестве, размышляя, не совершила ли я только что самую большую ошибку в своей жизни.

***

Как только снова темнеет, я решаюсь выйти. По пути я не утруждаю себя заглядыванием в офис, и, хотя дверь открыта и видно моего дедушку и Арзо, никто из них меня не окликает. Стены здесь довольно тонкие. Скорее всего, Арзо и Питер слышали каждое наше с Майклом слово, и теперь это стало известно всем. Какова бы ни была причина, по которой они оставили меня в покое, я благодарна им за это. Даже Кимчи, идущий рядом со мной на самодельном поводке из ленточки, ведёт себя тихо.

Я игнорирую жалкую стайку протестующих, которые, без сомнения, разочарованы тем, что я больше не нахожусь под стражей в полиции, и проношусь мимо, как будто они невидимки. Я не даю им времени отреагировать на моё появление — и это к лучшему, потому что я не уверена, что моё настроение располагает к ответственному поведению.

Маленький магазинчик в конце улицы всё ещё открыт. К сожалению, из-за нашей близости к туристическому центру этого района, свободное место на полках используется для дешёвых лондонских безделушек, а не для чего-нибудь полезного, например, корма для собак. Я тяжело вздыхаю и ухожу, направляясь в супермаркет, расположенный в нескольких кварталах отсюда. Я иду, опустив голову, надеясь, хотя бы раз в жизни, на спокойный вечер. Вероятно, выполнить эту миссию было бы проще, если бы Кимчи не настаивал на том, чтобы обнюхивать каждый стоячий предмет и время от времени задирать ногу, чтобы пометить свою территорию. По крайней мере, он, кажется, рад, что вышел на улицу, и энергично виляет хвостом, пока мы прогуливаемся.

Как только мы добираемся до супермаркета, я привязываю его к фонарному столбу. Он тут же начинает грызть его. Я наблюдаю за ним, лениво размышляя, сможет ли муниципальный совет отследить следы зубов на металле, и не придёт ли мне счёт, но тут краем глаза замечаю что-то странное. В воздухе определённо чувствуется прохлада, но погода по-прежнему не по сезону тёплая для октября. Большинство людей одеты в лёгкие куртки, поэтому фигура, шаркающая по противоположной стороне улицы в огромном зимнем пальто, меховой шапке и с шерстяным шарфом, закрывающим лицо, выделяется как бельмо на глазу. Я бросаю взгляд на Кимчи, который всё ещё увлечён фонарным столбом. Я не собираюсь отвлекаться снова. Сначала я куплю собачий корм.

Я беру корзинку и иду вдоль рядов, пока не нахожу то, что мне нужно. Я беру несколько банок «Отборного рагу из оленины». Оно дорогое, но, учитывая, какой дрянью я до сих пор кормила Кимчи, самое меньшее, что я могу сделать — это угостить его вкусным ужином. Я бросаю в корзину несколько жевательных лакомств в форме косточек и направляюсь к кассе.

Мистер Пальто влетает в магазин, прячась за витриной с сувенирами к Хэллоуину. Меня так и подмывает подойти к нему, но я замечаю одетого в костюм менеджера магазина, который появляется у кассы, как будто хочет защитить от меня прыщавого подростка, обслуживающего кассу, или деньги внутри. Держу пари, что последнее. Я пожимаю плечами и поворачиваюсь. Подросток даже не смотрит на меня. Его щёки ярко-красные, и он бормочет сумму, которую я должна. Я протягиваю ему деньги, и он быстро хватает их и суёт в кассу. Он протягивает чек дрожащими пальцами.

Я прекращаю его мучения и вежливо отказываюсь. Тем не менее, я бросаю взгляд на менеджера.

— Спасибо! У вас замечательный магазин. Мне нужно проверить, как там мой пёс, но было бы здорово, если бы вы напомнили моему другу, чтобы он купил немного перца, — я подмигиваю. — Это правда делает кровь намного вкуснее.

Надо отдать должное менеджеру, он спокойно отвечает:

— А где ваш друг?

Я неопределённо указываю в сторону праздничной витрины.

— Он где-то там. Его невозможно не заметить — он закутан, как в зимний день, — я лучезарно улыбаюсь и выхожу, насвистывая.

Менее чем через тридцать секунд оттуда на сверхзвуковой скорости вылетает фигура. Я жду.

— Бо! — нытьё звучит знакомо. — Это было не смешно!

Я прищуриваюсь.

— О'Ши?

Он стягивает шарф и улыбается.

— Конечно! Я замаскировался.

— Не очень удачно, — ворчу я, наклоняясь, чтобы освободить Кимчи. Пёс пыхтит и без предупреждения прыгает на деймона.

О'Ши нервно смеётся и отступает.

— Меня корёжит от собачьих слюней, — жалуется он.

Я оценивающе смотрю на него.

— Либо так, либо ты боишься толстеньких пёсиков.

— У него действительно есть небольшое брюшко, не так ли?

Я приподнимаю брови.

— Это, должно быть, всё мясо деймонов, — О'Ши делает ещё один шаг назад. — Я шучу, — раздражённо поясняю я. — Почему ты прячешься от меня, О'Ши? Я действительно не в настроении выслушивать про твои выходки.

— О, я не прячусь от тебя, — он небрежно машет рукой перед своим лицом.