Это были лишь первые наброски, и многое ещё предстояло обдумать, прежде чем я возьмусь за кисть. Но я всегда носила альбом с собой на случай, если вдохновение и свободная минута совпадут.
Было чуть позже шести. У меня оставалось достаточно времени, чтобы вернуться домой, забрать альбом и успеть к началу детского арт-вечера, хоть и впритык. Марси, возможно, будет немного раздражена, но я всё же уложусь.
Я взбежала по лестнице к нашей квартире, перепрыгивая через ступеньки и не заботясь о шуме. Я не знала, дома ли Фредерик, но в это время он либо уже проснулся, либо ушёл, так что можно было не бояться его разбудить.
Альбом лежал на кухонном столе, там, где я его и оставила, рядом с запиской, которую написала Фредерику утром:
Привет, Фредерик — в ближайшие пару дней меня почти не будет дома. Сегодня у меня поздняя смена, а завтра я ужинаю у Сэма. Можешь, пожалуйста, вынести мусор на этой неделе? Спасибо! Обещаю, на следующей неделе моя очередь.
Кэсси
Внизу я нарисовала маленького улыбающегося человечка с мусорным баком, поднятым над головой.
Фредерик утверждал, что ему нравятся мои маленькие рисунки, и его комплименты — всегда с чопорной учтивостью, но при этом звучащие совершенно искренне — каждый раз вызывали у меня странное, тёплое ёканье где-то в груди.
Когда я подняла альбом, то заметила его короткий ответ:
Дорогая Кэсси,
Да, я могу вынести мусор. Это совершенно несложно, и тебе не стоит беспокоиться о том, чтобы «возмещать» это мне.
Кроме того, рисунок очень милый (все твои рисунки очень милые, да и вообще ты сама очень милая), но это должен быть я? Уверен, я никогда так не улыбаюсь.
Искренне твой,
FJF
Он добавил к записке свой рисунок — человечка-палочку с преувеличенно нахмуренным ртом почти размером с голову. Я не смогла сдержать смех.
Рисунок был таким глупым.
А Фредерик казался последним человеком, способным на такую глупость.
По крайней мере, я так думала.
И ещё — подпись: Твой, FJF.
Твой.
Это было ново.
Я запретила себе размышлять, что это могло значить, но всё равно не смогла сдержать улыбку, поднимая альбом.
Я всё ещё улыбалась, открывая холодильник, чтобы взять яблоко перед выходом в библиотеку. Но когда увидела, что внутри, моё лицо застыло. Всё тело оцепенело.
Время словно остановилось.
Я стояла так, наверное, несколько минут, тупо глядя на содержимое холодильника, пока, наконец, не начала кричать.
Альбом выскользнул из рук и упал на пол. Я продолжала смотреть внутрь, ум отказывался понимать, что я вижу.
Там было не меньше тридцати пакетов с кровью, аккуратно разложенных рядами рядом с миской кумкватов, недопитым пакетом апельсинового сока и коробкой плавленого сыра. На каждом пакете были указаны группа крови и дата, а также штрих-код — точно такой, как я помнила по визитам в центр донорства.
Резкий металлический запах крови витал в воздухе, почти вызывая тошноту.
В отличие от того, что я видела в центрах переливания, не все пакеты были запечатаны. Некоторые были почти пусты, с двумя маленькими проколами в верхней части. Из одного сочилась кровь, оставляя липкое красное пятно на средней полке.
Этого всего не было здесь утром.
Почему оно появилось теперь?
Я всё ещё стояла перед открытым холодильником, ошеломлённая и с кружившейся от запаха головой, когда входная дверь квартиры открылась. Издалека донеслись тяжёлые шаги Фредерика.
— Фредерик, — позвала я, голос дрожал. — Что… что всё это здесь делает?
Что-то тяжёлое грохнулось на пол. Затем он издал сдавленный, задыхающийся звук.
— О, чёрт.
Я посмотрела на него, всё ещё сжимая ручку холодильника. Глаза Фредерика стали размером с блюдца, руки вцепились в волосы. У его ног лежала большая коробка, обёрнутая в ярко-розовую бумагу с бледно-розовой лентой.
— Пожалуйста… я могу объяснить. Только… не впадай в истерику.
Я уставилась на него.
— Я и не собиралась, пока ты это не сказал.
Он закрыл лицо руками.
— Ты… не должна была это увидеть. Ты сказала, что тебя не будет вечером. Я…
— Фредерик?
— Всё должно было пойти совсем не так.
Я ждала, что он продолжит — объяснит, почему в холодильнике, рядом с моим завтраком, лежат пакеты с кровью. Но он просто стоял, разинув рот, как рыба на берегу.
Я закрыла глаза и захлопнула дверцу.
Медленно досчитала до десяти, глубоко дыша через нос, чтобы успокоиться.
— Фредерик… — начала я.
— Фредди, скажи, у тебя есть хоть капля нулевой отрицательной? Я умираю от голода, — громкий мужской голос донёсся из прихожей. Его слова прозвучали настолько невпопад, что я напрочь забыла, что собиралась сказать.
Через мгновение в квартиру уверенно вошёл парень с грязно-русыми волосами, будто здесь был его дом. Руки он держал в карманах джинсов, а на слегка туговатой чёрной футболке красовалась надпись: «Так выглядит кларнетист».
И тут я поняла, где видела его раньше.
Это был тот странный тип в тренче и федоре, который разглядывал меня в «Госсамере» той ночью.
Но больше всего меня зацепило другое:
«Фредди, скажи, у тебя есть хоть капля нулевой отрицательной? Я умираю от голода».
Мозг будто затормозил, отказываясь осознавать услышанное.
Я не знала, кто этот чувак из кофейни и зачем он здесь. А вот он меня узнал сразу.
— О, Кэсси Гринберг! — Он удивился, но, похоже, был рад меня видеть.
Широко улыбнулся, демонстрируя идеально ровные белые зубы, и протянул руку.
После неловкой паузы я, медленно, будто во сне, вложила в неё свою ладонь. Она была холодна, как лёд.
— Я Реджи, — представился он. — Мы виделись в кафе на днях. Ну… как бы виделись.
Реджи.
Тот самый Реджинальд, о котором Фредерик пару раз упоминал в разговорах?
Он пару раз тряхнул мою руку, прежде чем я вырвала её.
Я перевела взгляд с него на Фредерика — тот, кажется, мечтал провалиться сквозь землю.
— Я же говорил Фредди, что надо тебе всё рассказать, — добродушно толкнул Реджи его локтем в бок. — Но, судя по твоему лицу, ты меня не послушал.
Он снова толкнул Фредерика, на этот раз сильнее. Но тот лишь впивался в меня взглядом, словно умоляя понять… что-то.
— Мисс Гринберг… — начал он отчаянно, но тут же поправился: — Кэсси…
— О чём именно ты должен был мне рассказать, Фредерик? — Инстинкт подсказывал, что Реджи — то есть Реджинальд — не заслуживает ни капли доверия. Но отчаянный вид Фредерика подтверждал одно: он и правда что-то скрывал.
— Давай, Фредди, не стесняйся! — Реджи хлопнул его по спине.
— Уйди, — прошипел Фредерик так, будто готов был его придушить. — Сейчас же.
— Чуть позже, — протянул Реджи, явно наслаждаясь моментом. — Давно я не видел такого шоу.
Он прошёл в гостиную, ловко обошёл и Фредерика, и огромную коробку в розовой обёртке у его ног, и направился прямиком на кухню — туда, где я всё ещё стояла, прикованная к месту возле злополучного холодильника.
— Пожалуй, перекушу перед уходом, — шепнул он мне на ухо с видом заговорщика.
С театральным жестом распахнул холодильник и вытащил несколько пакетов с кровью. Мои глаза округлились. Подмигнув мне, Реджи вонзил в пакет то, что выглядело подозрительно похоже на… клыки. Я наблюдала, как он осушает один пакет за секунды, швыряет его в мусорку и тут же вскрывает второй. Комната поплыла перед глазами. Я не из брезгливых, но ничто в моей жизни не подготовило меня к такому зрелищу.
— Реджинальд, — прорычал Фредерик предупреждающе. — Вон. Немедленно.
