Еще один день ушел на то, чтобы договорить о продаже, а потом Максим поехал к Марине. Попросил поговорить, много пили объяснил ей, что собирается сделать.
— Вы же проследите, чтобы деньги пошли на учебу?
— Максим, вы делаете ошибку, и у вас будут проблемы, но я сделаю то, что вы говорите, потому что это будет хорошо для Люды и Егора.
Она смотрела без злости, но с презрением. Так смотрят на серийного убийцу, который решил пожертвовать почку на благо бедных сироток.
Настал последний день. Максим приготовил ужин сам, зажег свечи и дал себе обещание — если все получится, он останется, извинится и попробует заново. Попросит денег в последний раз на Люду с Егором. Много, но в последний раз. И они уедут вместе с Игорем. В Тайланд, в Турцию, черт знает, куда еще. Нужно было давно так сделать.
Игорь пришел вовремя, разделся, поблагодарил за ужин, съел его с аппетитом, улыбнулся и пошел переодеваться. Он все еще выглядел как советский актер из фильмов о немецких шпионах. Очки ему шли, как и старость.
Максим пытался ухватиться за эту ниточку изо всех сил. Но ему было тошно. Тошно представлять себе Игоря в постели, тошно вспоминать тысячу ссор. Даже мыть за ним тарелки — тошно.
Утром он собрал нужные вещи, отвез скупщику, передал деньги секретарше Марины и поехал в аэропорт. На прощанье хотелось сделать глупость, и он позвонил человеку, которого ненавидел со дня знакомства.
— Привет, Макс.
— Здрасьте. Знаете, что я делаю?
— Знаю, конечно.
Максим чуть не поперхнулся чаем.
— Откуда?
— Много знакомых. Ты не очень честно поступил.
— Купит новое.
— О тебе заботились, тебя любили, а ты делаешь…
— Хотите, чтобы он всю жизнь провел с разбитым сердцем, да? Пусть лучше ненавидит.
Он отключил вызов и, на всякий случай, выбросил телефон.
Оставалось только сесть на самолет. Впереди было много работы, бессонные ночи, поиск новых друзей и, возможно, большой и чистой любви. Впереди было будущее.
Он обернулся. Позади было уютно, спокойно легко. Но он знал, что, оставшись, увязнет в болоте.
Когда самолет взлетал, его посетило приятное ощущение, что он наконец-то может взлететь сам, без посторонней помощи. Без чужих назойливых советов.
— Можно шампанского?
Стюардесса принесла его почти сразу. Максим выпил и загадал желание: «Не грусти».
