Я вещала, как могла, наводила стрелки на нужных мне людей. Капитан все что-то там записывал в свой компьютер, кивал каждому моему слову.
– А еще я узнала, что Василий сын не жены, а любовницы. И, возможно, это именно он убрал законного наследника. Но это только мои мысли. Я никого не обвиняю. Вы просто спросили, я вот и говорю что думаю. Но доказательств у меня нет. Просто мои наблюдения.
– То есть вы считаете, что Александра убил его брат Василий, - с четкой расстановкой в словах уточнил капитан Врангель, я закивала.
– Создалось вот такое мнение. Семейка у нас, знаете, та еще. Никто никого не любит. Я в шоке, если честно. У нас на Земле все держатся друг за дружку, а тут… А дядя Давид, только дяди Марка не стало, так перья распушил, так насел на тетушку Аглаю. Требует отказаться от наследства. Но мы стоим на своем. Тетушка наша с Варей надежда. Если бы не она, я не знаю, где бы мы оказались. Как прожить эти полгода…
– Но вы и так богаты, судя по выписке из банка. Какова истинная цель вашего прилета на Полуний?
Вот еще странный вопрос. Капитан прямо генерировал их.
– В плане истинная? – попыталась я натурально удивиться и возмутиться. - Я сюда прилетела, потому что узнала, что у меня здесь семья. Я ведь сирота, понимаете? Я хотела найти своих родственников. Это моя мечта. А тут внезапно мне написал нотариус Кросс и сообщил, что все мои родственники, оказывается, проживают на Полунии. Конечно же, я прилетела сюда ради семьи!
– Но никто из них вас не принял.
– С чего это вы так решили? Тетушка Аглая приняла меня и Варвара, и даже сестрица Надежда. Все меня приняли. Пусть отношения у нас сложные, но так бывает и в других семьях. Мы работаем над взаимопониманием. Просто, вы же понимаете, наследство и все такое. Тут у всех нервы могут сдать.
– То есть вы прибыли ради наследства?
Да что ему надо от меня? Не понимаю. Ни одного вопроса по делу об убийствах.
– Я, как и любой человек, люблю деньги и, конечно же, не откажусь от наследства, которое мне полагается. Я понимаю, что самая младшая и дальняя родственница, но состояние дядюшки Максимилиана внушительное, и часть, мне причитающая, тоже приятно греет душу.
– То есть вы думаете, что смерти ваших родственников это чей-то злой умысел?
Я на минуту замерла, рассматривая капитана. Лет ему было под пятьдесят. Седина покрыла уже не только виски. Серые цепкие глаза смотрели бездушно и крайне неприятно. Да и одутловатое от жира лицо тоже не вызывало приятных эмоций. И смотрел на меня капитан как-то неправильно, словно искал подвох в моих ответах. Это было плохо. Я ведь хотела отвести от себя подозрение, а словно ничего не выходило.
– Нам сказали, что Александра убили. Я не в курсе кто имел на него зуб. Но подозреваю Василия. Слишком уж он ведет себя нагло. Словно его не трогает гибель брата. Дядюшка Марк умер от остановки сердца. Я понимаю, что потеря сына так на нем сказалась, все же возраст у него был солидный. Или вы намекаете, что и его убили?
Испуганно ахнув, выпучила глаза. Капитан замахал на меня руками.
– Что вы, что вы. Врачи констатировали остановку сердца. Просто вдруг вы знаете кому на руку его смерть.
– Я не знаю. У дяди же был крупный бизнес, значит, заинтересованы в его смерти все конкуренты, разве нет?
– Возможно, – покивал головой капитан.
Наш бесполезный и какой-то ненормальный разговор закончился через четверть часа, когда я стала подозревать, что капитан что-то знал обо мне. А значит, стоит позаботиться о нем и о том, что он так усердно себе записывал в компьютер.
Я шла по коридору к выходу, морщась от того, как липкий пот неприятно холодил кожу на спине, и практически уже дошла, когда вдруг услышала знакомый голос. Даже опешила, не ожидав его здесь услышать. Подумала, вдруг показалось. Но сделав пару шагов назад, сильно удивилась. Я зашла в зону задержания, как гласила табличка, увидела камеры с решетками, в одной из который бесновался мой знакомый федерал.
– Какая встреча! – расплылась я в радостной улыбке.
Эмоции у меня были странные: сильное удивление, радость от встречи и мстительное удовлетворение от созерцания федерала в «обезьяннике».
– А что это вы здесь делаете, знакомый незнакомец?
Я подошла впритык к решетке, рассматривая компанию федерала. Морды у сокамерников бандитские. И очень странно видеть рядом с ними вполне себе мирного детектива.
– Госпожа, не подxодите близко, - рядом со мной материализовался лейтенант, он попытался оттеснить меня от решетки, но я остановила его взмаxом руки.
– Это мой знакомый, не переживайте, лейтенант Каппер, - прочитала я фамилию на бирке. Полицейский поубавил пыл, но встал рядом.
– Он точно ваш знакомый?
– Конечно, и очень странно видеть его задержанным. Почему он здесь? – видя, что федерал не собирался со мной разговаривать, я обратилась к лейтенанту.
– Так он обвинял высокопоставленных чиновников в непотребстве. Вы, наверное, слышали, что расследуется дело благотворительного фонда?
Я удивленно взглянула в глаза федерала. Да неужели он прилетел расследовать это дело сам лично? И что же не узнал прежде ничего о Полунии, решив обвинить кого-то из глав кланов. Я ведь знала теперь всех виновников поименно, постепенно устраивала им неприятности в бизнесе, так как руки пока не доходили встретиться лично.
– Какой фонд? – решила играть в не ведающую с полицейским.
– Да детский. Совсем эти полицейские с Земли обнаглели. Прилетают, права начинают качать, словно они дома. Но ничего-ничего, его уже разжаловали в звании и уволили. Теперь он простой гражданин и его будут судить за клевету.
Я видела по глазам федерала, что он бесился в молчаливой бессильной злобе. Смотрел на меня с неприкрытой неприязнью. Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы успокоить свое чувство справедливости. Вот как можно того, кто реально стоял на службе у народа, осуждать за то, что он выполнял свою работу честно.
– Сколько залог за него? - тихо уточнила у полицейского.
Федерал дернулся и вцепился в прутья решетки.
– Не смей, - прошипел он, а я закатила глаза.
– На что вы рассчитываете? Просидеть здесь ночь в этой компании? Они же знают, что вы полицейский. Вам и ночь не выжить с ними. Убьют. Стоит ли так рисковать собственной жизнью? Так что сожмите свою гордость в руке, кредиты потом отдадите, а мне совесть не позволит приличного человека оставить на ночь с настоящими уголовниками, - тихо прошептала федералу, затем повысила голос: – Так что там с залогом, лейтенант Каппер?
– Эй, цыпа, может, и за меня заплатишь? - подкатил один из боровов.
Лысый, толстый, с татуировками на шее и руках, в замызганной и грязной одежде, он выглядел настолько противно, что смотреть тошно. А запах, это вообще отдельная песня. Словно его из помойки доставили, даже не дезинфицируя.
федерал плавно отошел в сторону, не давая мужчине встать у него за спиной.
– С удовольствием, красавчик. Сколько стоишь?
Боров явно не ожидал от меня такого ответа.
– Господин Макконнелл стоит две тысячи кредитов, а господин Шариков триста.
Макконнелл, надо же какая красивая фамилия у федерала. Теперь уже бывшего федерала.
– Как мило, настоящие преступники стоят совсем уже дешево. Смешно, да? - обратилась я к Макконнеллу.
Тот опустил голову. Я же направилась внести залог.
– Будете брать господина Шарикова?
– Нет, конечно, - высокомерно усмехнулась я заискивающему лейтенанту.
Такой соблазн! Надо держаться от него подальше, чтобы не навлечь ненужного внимания. Хотя интересный бизнес: покупать преступников у полиции, чтобы вершить правосудие. Что-то было в этом до дикого смешно.
– Итак, господин Макконнелл, каким солнечным ветром вас занесло на Полуний, хотя вы сказали, что не летели сюда?
Я расположилась в кресле заказного флаера напротив федерала. Брюнет уже пропах «обезьянником», лицо у него было осунувшимся. Возможно, мужчина был голодным, но гордо молчал.
