Высокие ставки (ЛП) - Харпер Хелен

Его гости были удивлены, решив, что это какой-то хитроумный трюк, пока кто-то не отправился на поиски и не обнаружил в ванной наверху несколько частей тела, а также обильное количество крови. Это были останки по меньшей мере пяти разных трупов: одного человека, двух ведьм, одного вампира и одного деймона Агатоса. Тобиаса Ренфрю больше никто не видел.

За неимением других подозреваемых ему было предъявлено обвинение в убийстве. Оставшиеся в живых члены его семьи, для которых настали трудные времена, потребовали, чтобы его имущество перешло к ним. Поскольку он был подозреваемым в убийстве, пусть и не осуждённым, государство и набиравший всё большую власть суд Агатосов хотели конфисковать всё для себя. По завещанию Тобиаса всё должно было быть передано несуществующему детскому благотворительному фонду. Однако один очень умный юрист утверждал, что в отсутствие тела его смерть не может быть подтверждена.

От Тобиаса не осталось никаких следов. Поскольку он был деймоном Агатосом, исчезновение Тобиаса нельзя было объяснить тем, что он превратился в вампира. Публичный характер его ухода также предполагает, что он не был атакован деймоном Какосом. (Есть, конечно, те, кто считают, что Какос был замешан, и это был припадок зависти в духе «Спящей Красавицы» из-за того, что его не пригласили на вечеринку, но сторонники теорий заговора всегда найдутся). На ведьм тоже не обращали внимания, поскольку заклинания невидимости практически невозможно поддерживать. Более того, что ещё больше усугубляет загадку, даже самые разговорчивые призраки по сей день не желают обсуждать это.

Итак, согласно всем юридическим нормам, Тобиас Ренфрю всё ещё жив. Никто не получил его деньги: ни потомки его непостоянной семьи, ни благотворительная организация, ни правительство. Время от времени возникает очередное юридическое требование, но, благодаря хитросплетениям законов деймонов и жадности вовлечённых сторон, оно всегда заканчивается неудачей. Не помогает и то, что каждая заинтересованная сторона объявляет о большом вознаграждении за информацию о местонахождении Тобиаса. Каждый из них полон решимости опередить другого.

Если Тобиас всё ещё жив, ему должно быть значительно больше ста лет, что не так уж и неслыханно для деймона, но и маловероятно. Его богатство продолжает расти, а управляющие недвижимостью продолжают наниматься. Сообщество Агатосов, по какому-то странному негласному соглашению, никогда не носит рубины в ушах. То ли из уважения, то ли из страха, я не знаю, но это одна из тех странных слабостей, которые есть у всех и которые продолжают жить.

***

— Найти ухо в кармане — это, возможно, одна из самых отвратительных вещей, о которых я когда-либо слышала, — говорю я. — Но оно не обязательно принадлежит Тобиасу Ренфрю. Кто угодно может засунуть туда рубин.

— Конечно, — соглашается О'Ши. — Любой мог бы. Но с чего бы им так стремиться преследовать меня теперь, когда я знаю о его существовании?

— Насколько я знаю, ни один закон не допускает отрубания ушей. Возможно, ты просто столкнулся с обычным убийством. — Обычное убийство? Я морщусь от того, как небрежно это звучит. — Или это похищение. Или простое вымогательство.

— Бо, эти парни настроены серьёзно. Я был замаскирован, потому что это не первый раз, когда они пытались меня схватить. За этим кроется нечто большее, чем обычный кусок уха.

— Откуда они знают, что ты видел ухо? — какое-то мгновение О'Ши не отвечает. — Ты забрал его, не так ли? Ты стащил это проклятое ухо.

— Ты бы сделала то же самое.

Я задумываюсь. Я бы, наверное, так и сделала. Но от этого у меня всё равно внутри всё переворачивается.

— Где оно сейчас?

— Я засунул его в джинсы. Хочешь посмотреть?

— О'Ши! Фу-у-у! Нет!

— Оно по-прежнему в шкатулке. Это же не та ситуация, когда само ухо контактирует с моей кожей.

Меня подташнивает.

— Не могу поверить, что ты носишь это с собой.

— Ну, у меня был план. Я собирался отдать его тебе. Ты бы отдала его им. Они бы оставили меня в покое. Я понял, что они настроены серьёзно, когда этим утром они пришли ко мне домой. Просто чудо, что мне удалось спастись. Я думал, ты сможешь разобраться с ними и всё исправить, — он шумно выдыхает, надув щёки. — Хотя, возможно, сейчас они не очень-то захотят с тобой разговаривать.

Я качаю головой.

— Это ни за что не сработало бы. Они пытались схватить тебя не только для того, чтобы вернуть ухо. Они хотели убить тебя. На самом деле, мне кажется, что они заботились не столько о том, чтобы выяснить, где находится ухо, сколько о том, чтобы просто заткнуть тебе рот. Так что, возможно, это всё-таки подделка.

— В любом случае, — скорбно произносит он, — для Девлина О'Ши это выглядит не лучшим образом.

— А когда у тебя всё выглядит лучшим образом? — бормочу я. — Послушай, у всего этого есть простое решение.

— Я знал, что ты придумаешь что-нибудь стоящее! Ты мой герой, Бо. Ветер под моими крыльями. Заварной крем для моего яблочного пирога…

— Хватит. Пожалуйста.

— Так что же мне делать?

Я пожимаю плечами.

— Легко. Передай ухо это властям Агатосов, и пусть они разбираются с этим.

— Ты с ума сошла! Я не могу этого сделать.

— На тебя наложено отслеживающее заклинание. Тебе буквально некуда идти. Даже если ты останешься здесь, эта парочка рано или поздно найдёт тебя. Единственный способ помешать им пустить тебе пулю в лоб — это отдать ухо, чтобы оно больше не находилось в твоём распоряжении. И весь мир узнает об этом, так что нет смысла убивать тебя, чтобы заставить замолчать.

— Бо, — терпеливо говорит О'Ши, — на моё имя выдан ордер. Я не могу просто так явиться в суд и потребовать встречи с какой-то важной шишкой Агатосов. Меня закуют в кандалы.

Почему я не удивлена?

— Из-за чего выдан ордер?

— Незаконное владение магией, конечно. Одно небольшое улучшающее заклинание, которое подпортило всё для тебя. Некоторые, похоже, думают, что все эти кровохлёбы рехнулись по моей вине.

— Ну, если бы ты изначально не создал это заклинание…

— Это не помогает.

— Рано или поздно тебе всё равно придётся иметь с ними дело. Они об этом не забудут, — О'Ши не отвечает. Я вздыхаю. — Ты на это и надеялся, не так ли? Что суд Агатосов окажется настолько рассеянным, что забудет о твоей причастности. Это не самая лучшая стратегия.

— Некоторые из этих судей в преклонном возрасте. Нелегко запоминать такие вещи, когда ты стар.

— Почему-то я не думаю, что вся информация о преступниках Агатосов хранится в мозгах нескольких дряхлых судей. Кроме того, Девлин, — говорю я, пытаясь донести до него серьёзность ситуации, — ты не можешь прятаться от своих проблем. Посмотри им в лицо. Действуй на опережение. Прямо сейчас у тебя не так уж много других вариантов.

— Я не хочу в тюрьму.

Я поджимаю губы.

— Я знаю адвоката, который, возможно, сможет тебе помочь.

— Тот парень с растрёпанными волосами, которого так не любит сексапильный Майкл Монсеррат?

— Тот самый, — коротко отвечаю я.

— Как поживает красавчик вампирский Лорд?

— Не спрашивай меня, — отвечаю я.

— Ха! Я так и знал, что ты выглядишь грустной и подавленной, когда увидел тебя на улице. Любовнички поцапались?

— Едва ли нас можно назвать любовниками, — я испытываю облегчение, наконец-то заметив впереди свет. Я прибавляю скорость. Возможно, перспектива побега из этого подземного мира заставит О'Ши замолчать.

— Давай, Бо. Поделись со мной всеми пикантными подробностями. Мне нужно воплотить в жизнь свои мечты о нём через тебя.

— Для этого тебе придётся найти другую несчастную идиотку. И перестань пытаться сменить тему.

— Бо, — говорит он, понизив голос, когда чувствует, что я уклоняюсь. — Что ты наделала?

— Что я наделала? Это говорит деймон, который таскает в своих чёртовых штанах отрезанное ухо, — фыркаю я.

— Расскажи дяде Девлину.

Я сдаюсь. Возможно, это будет своего рода катарсисом. Не опуская подробностей, я объясню, что произошло с Коринн Мэтисон и фотографией. К тому времени, как я закончила, туннель расширился. Мы сворачиваем за угол, и внезапно наш путь освещают тусклые, мерцающие лампочки. Слава богу.