— А почему вы его празднуете? — срывающимся голосом спрашиваю я.
Нина приподнимает бровь. Наверное, она заметила, как изменилось мое настроение. Она протягивает мне свой носовой платок. Неловко промокнув пот со лба, я благодарю ее.
На этот раз отвечает моя служанка:
— Такова наша традиция. Думаю, так мы почитаем богов.
Я не верю в такие совпадения. Судьба коварна, мудра и нетороплива. Она будто расставляет капканы и ждет, пока кто-то в них попадется. Слишком уж удачно Врата Мортема открылись прямо перед праздником.
По-видимому, Николай думает о том же, что и я, или просто читает мои мысли, но кажется, он тоже связал эти события между собой. Побледнев, он делает несколько глотков воды.
***
Нина присоединяется к нам по пути к главной площади. Она собирается с кем-то встретиться, и я думаю, что точно знаю, с кем именно. Я высматриваю Юстеля, но возле конюшен его не видно. Наверное, он уже ждет ее на празднике. Учитывая, как легко он начинает нервничать, он, должно быть, решил прийти пораньше.
Нина и Николай спорят о том, какие будут ларьки с едой и какой из них окажется лучшим. Я не могу оторвать взгляд от страшного замка короля Ахилла в центре королевства и все время думаю, там ли Калел до сих пор, или он будет ждать меня на празднике, как Юстель Нину.
Как же мне хочется, чтобы мы были такими, как они. Служанкой и конюхом, чья простая жизнь полна радости, недостижимой для других. Я улыбаюсь, представляя себе их будущее.
Я размышляю о солнцестоянии и Вратах до того самого момента, как мы оказываемся на выложенной брусчаткой дороге, ведущей к полям. Лишь тогда на меня нисходит озарение.
Кринсл.
Если кто и знает, как связаны Врата Мортема и зимнее солнцестояние, то только он.
Глава 10
Алира
Где может быть Кринсл за считанные часы до начала праздника? Он — пожилой демон со странным даром от Мортема. Я все еще помню, как по моей коже бежали мурашки, когда он говорил речь на нашей с Калелом свадьбе в соборе. Я не знаю точно, какие у него способности, но склоняюсь к тому, что он каким-то образом может видеть будущее. Но это скорее предчувствие, основанное на том, что Кринсл говорил жуткими загадками.
Я раздумываю над этим, когда мы трое наконец приближаемся к праздничной площадке. Мы идем по возвышенности, так что я вижу яркие крыши шатров внизу. Красочные красно-синие вывески, переливающиеся мягким светом гирлянды, флаги всех форм и цветов и музыка сливаются в идеальный хаос. Демоны в толпе одеты в необычные платья и костюмы. Даже рыцари на постах надели лучшие доспехи и плащи.
Я переживала, что мое платье слишком строгое, но я идеально сочетаюсь с остальными.
На празднике так красиво, что все у меня в груди сжимается от боли. Улыбки и смех оказываются заразительными, и уголки моих губ тоже ползут вверх. Будь в Алзоре хоть капелька подобной радости, думаю, полубоги стали бы видеть демонов так же, как я.
— Видишь вон тот шатер? Там продают лучшие на свете сладкие шарики, — Николай уже улыбается до ушей. Уверена, он пропустил обед, чтобы как следует полакомиться здесь.
— Где, говоришь? — смеясь выдыхаю я. Приятно быть одетой, как демоны, и отмечать день, который, как я думала, ничем не отличается от других.
Нина разделяет наш энтузиазм насчет еды и подхватывает одной рукой под локоть Ника, а другой — меня. Я почти забыла о том, что Тессы рядом с нами нет.
Надеюсь, с ней все хорошо.
Первым делом мы идем к шатрам, и Николай настаивает, чтобы я попробовала сладкие шарики. Оказывается, это небольшие кусочки теста, обжаренные с сахаром и ягодами. Я съедаю целых пять порций, прежде чем друзья уводят меня подальше, к другим ларькам с едой.
Здесь так много народу, что я начинаю бояться, что они поймут, кто я, и обрушат на меня свой гнев. Но, к моему удовольствию, кажется, никому нет до меня дела. Все слишком погружены в празднование волшебного дня зимнего солнцестояния.
Когда закат сменяется сумерками, мои губы растягиваются в широкой улыбке. Гирлянды начинают сиять ярче. Так странно оказаться в приятном тепле королевства после лютого мороза за пределами завесы. Чувство такое, будто сейчас прохладный летний вечер. Дует свежий ветерок, но мне совсем не холодно в платье.
Я делаю большой глоток чая, предложенного Ниной. Смотрю на шатер, где она его купила, и тут же понимаю: там может быть нужная мне трава.
Сегодня один из тех странных дней, когда мысли о прошлой ночи звучат так громко, что заглушают все остальное. И хотя меня по-прежнему мучает чувство вины, я все еще не могу прогнать тревожный образ юного Калела из видения.
— Пойду посмотрю, что продают в шатрах. Скоро вернусь, — быстро говорю я, вставая, и иду к ларьку с чаем.
Николай машет мне вслед. Он стоит, прислонившись к огромному дереву и держится за живот так, будто ему плохо.
Я говорила ему, что не надо есть последний пончик, но он сказал, что все будет в порядке. Усмехнувшись, я иду прямо в чайный шатер.
Женщина за прилавком приветствует меня. На секунду я забываю, что я не одна из них. Я — просто девушка, покупающая травы. Но владелица магазинчика вглядывается в мои черты и видимо понимает, кто я, потому что замирает. Ее улыбка мигом исчезает.
Слабо улыбнувшись, скорее для того, чтобы набраться храбрости, я спрашиваю:
— У вас есть овечий фенхель?
Волосы у женщины темные, а глаза — уставшие. Она смотрит на меня с подозрением.
— А зачем тебе овечий фенхель, полубогиня? Эта трава не растет в Священных Землях Алзора, — недоверчиво произносит она.
О боги, я этого не знала. Я начинаю быстро думать. Опустив голову, я говорю уже тише:
— Прежде чем поступить на рыцарскую службу мой муж был аптекарем. У него заканчиваются ингредиенты в лаборатории, и он попросил меня купить некоторые из них.
Ненавижу лгать, но что мне остается? Я хочу разрушить клятву и защитить себя, если до этого дойдет.
Нелегко не доверять тому, кого любишь.
Выражение лица продавца смягчается, голос становится теплее.
— Лорд Лорнхельм ведь не обижает тебя? — спрашивает она, разглядывая меня в поисках следов плохого обращения.
Я качаю головой.
— Нет, а что?
Она облегченно вздыхает.
— Ну, овечий фенхель используют для лечения незаживающих ран и отметин.
Кажется, она переживает за меня, несмотря на то что мы из враждующих королевств. Хорошо, что она ничего не знает о священной клятве.
Сжав губы, она фыркает и уходит за красный полог шатра. Видимо, ей не слишком нравится Калел, раз она переживает о какой-то полубогине.
Надеюсь, она вернется с фенхелем, а не бросит меня здесь, но я заставляю себя дышать. Оглядевшись по сторонам, я замечаю, что Нина и Ник все еще стоят возле дерева и ждут меня. Болтая друг с другом, они смотрят в сторону шатров, где мы еще не побывали. Мгновение спустя к Нине подходит Юстель, и она бросается в его объятия, обвивая руками его шею, как влюбленная девчонка.
Я рада, что он наконец пришел. Стоит мне понять, что я непроизвольно ищу глазами Калела, как моя улыбка угасает. Его по-прежнему нигде не видно.
Обернувшись к ларьку, я облегченно вздыхаю, вновь услышав шорох занавеса.
Протянув руку, женщина вкладывает в мою ладонь небольшой мешочек. Взглянув на него, я тут же сжимаю пальцы, чтобы никто не успел этого заметить.
Посмотрев на продавца, я собираюсь было ее поблагодарить.
Она жестом останавливает меня и кивком велит уходить. Проглотив невысказанное, я осторожно кланяюсь и протягиваю ей деньги, которые дал мне Ник для покупок на фестивале.
И не теряя времени прячу мешочек в карман.
Теперь при мне две вещи, которых не должно быть. Трава, что разрушит священную клятву и золотой оливковый листок, который покажет ужасы прошлого. По шее бегут мурашки от паники. Надеюсь, если меня поймают, никто не сможет понять, что это.
