Кровь рассвета (ЛП) - О&#39

Голова Изольды резко повернулась, когда она уставилась на него. Она почти забыла о мёртвом фермере за всей болью и ужасом последнего дня. Но не это её потрясло.

— Ты говоришь, что думаешь, это может быть волк?

Бастиан долгое мгновение молчал. Он сжимал и разжимал челюсть, колеблясь.

— Я не вижу, чем ещё это могло бы быть. Ты права, что это не может быть дикое животное, но прошлой ночью было достаточно ясно, что, чем бы это ни было, у него есть форма животного.

— Ты разглядел его не лучше, чем я? — спросила Изольда.

Всё, что она смогла разобрать, — это размытое пятно белого меха на четырёх ногах. Бастиан покачал головой.

Теперь настала очередь Изольды колебаться, боясь высказать мысль, которая крутилась в её голове весь день.

— Ты не думаешь, — медленно сказала она, — что это мог быть Эверетт?

— Нет, — сказал Бастиан, его тон был твёрдым. Он поймал скептический взгляд, который Изольда бросила на него, и добавил: — Поверь мне, я думал об этом. Эверетт может ненавидеть вампиров, но он никогда не убил бы невинного человека. К тому же, я говорю тебе, Изольда, мы не можем обращаться, когда луна не полная.

— Но ты только что сказал, что думаешь, убийца — волк.

— Я сказал, что не знаю, чем ещё это могло бы быть, но я всё ещё не понимаю, как это могло бы быть возможно.

Теперь настала очередь Изольды выдохнуть разочарованно.

— Значит, это ни к чему нас не приводит. Ни насчёт того — или кого — является чудовищем, ни кто может ему помогать.

— Это может быть Селена?

Изольда остановилась как вкопанная.

Обвинение не обеспокоило бы её — она только что обвинила собственного брата Бастиана в убийстве, в конце концов, — если бы не тон его голоса. В нём было что-то, что-то достаточно насмешливое, чтобы предельно ясно дать понять, что он думает о её виде. Чтобы напомнить ей об этом. Даже если он сжёг тот боярышниковый кол.

— Это не Селена, — сказала Изольда. — Если чудовище Бладхейвена — оборотень, могу тебя заверить, что это не она помогает ему. Она ненавидит оборотней больше, чем твой брат-убийца, этот мудак ненавидит вампиров.

Глаза Бастиана вспыхнули, его рот скривился. Изольда приготовилась к тому, что он зарычит на неё, скажет, что Эверетт, возможно, и мудак-убийца, но он всё ещё его брат.

Но он ничего не сказал. Он просто повернулся и зашагал прочь в деревья.

Изольда последовала за ним молча, ненавидя то, как у неё всё ещё текут слюнки от запаха его крови.

Они добрались до места, где Изольда была сражена лезвием с ночецветом. Она не узнала его визуально, но пятно крови на снегу у её ног, было достаточным указанием. Изольда старалась не смотреть на неё, сосредоточившись вместо этого на следах.

Две пары шли оттуда, откуда пришли они с Бастианом — их собственные с прошлой ночи. Третья пара входила на поляну с запада, затем сворачивала на север вслед за следами чудовища.

— Это отпечатки мужских сапог, — сказал Бастиан, приседая над следами, идущими с запада. Он поднял голову, его ноздри раздулись. — Запаха не осталось, но прошлой ночью было ветрено. Я тогда тоже ничего не уловил.

— Давай посмотрим, куда ведут следы отсюда, — сказала Изольда, стремясь убраться от этого места.

Бастиан шёл за Изольдой, пока она следовала за этими отпечатками сапог и следами чудовища рядом с ними. Они вели на север через деревья, затем снова сворачивали на запад…

А затем обратно в деревню. След исчез, неотличимый от дюжины других следов на грязной дороге.

Изольда выругалась.

— Мы никогда не сможем найти, где он начинается снова.

Бастиан вздохнул, проводя рукой по волосам.

— Хочешь проверить то место с алтарями, как мы говорили?

Изольда задумалась на мгновение. Там могли быть свежие следы, но что бы это им дало? Если только чудовище и его сообщник не были уже там, ещё несколько отпечатков в снегу не принесли бы ни малейшей пользы. К тому же, снегопад усиливался, и тащиться через весь лес, чтобы добраться туда, звучало уныло.

— Нет, — решила она. — Давай просто проведём обычное патрулирование.

Они молча дошли до ратуши и всё ещё не разговаривали, после того как забрались на крышу и устроились на своих местах, как прошлой ночью. Изольда смотрела, как вокруг неё падает снег, восхищаясь замысловатым узором снежинок своим обострённым зрением, отчаянно пытаясь игнорировать напряжение, которое пульсировало между ней и Бастианом.

Несколько раз она видела краем глаза, как он пошевелился, открывая рот, словно хотел что-то сказать. Каждый раз он оставался молчалив.

В конце концов Изольда больше не могла этого выносить.

— Насчёт прошлой ночи… — начала она.

— Тебе не нужно ничего говорить об этом, — перебил Бастиан.

— То, что произошло между нами, — продолжила она, — не должно ничего значить.

Бастиан повернул голову, его глаза впервые сосредоточились на ней с тех пор, как она огрызнулась на него насчёт Селены, часы назад. Изольда смотрела, как он откинул голову назад, его глаза чуть-чуть сузились.

Мускул на его челюсти дёрнулся, так слабо, что Изольда чуть не пропустила это.

— Нет, — медленно сказал он. — Не должно.

Внезапная жёсткость его голоса, напряжённость его рта… словно он думал, что она собиралась сделать какое-то признание, потребовать от него эмоции, которые он, конечно же, не испытывал в ответ.

— Хорошо, — быстро сказала Изольда. — Это было чисто физически. Реакция на моё кормление, с обеих сторон. Это не повторится.

Бастиан посмотрел на деревню, это непроницаемое выражение всё ещё было на его лице.

— Нет, — снова сказал он, на этот раз ровно, — не повторится.

Изольда смотрела на него долгое мгновение, ожидая, что он скажет больше. Она тщательно сохраняла своё лицо бесстрастным, бесчувственным, готовая броситься с крыши, прежде чем позволить ему думать, что она томится, или что-то столь же ужасное.

И всё же, как тем утром в кузнице, маленькая часть её почувствовала укол от явного отвержения в его взгляде — словно идея испытывать к ней что-то большее была самой отвратительной вещью, которую он мог себе представить. Дело было не в том, что именно он, бросил на неё этот взгляд. Конечно нет, потому что она не хотела, чтобы он испытывал к ней что-то большее. Дело было только в том подтексте, что кто-то мог счесть её настолько отвратительной.

— Хорошо, — наконец сказала Изольда. Она поднялась на ноги, стряхивая снег с плаща. — Мне нужно уйти домой до рассвета. Увидимся завтра ночью на патрулировании.

— Меня не будет завтра на патрулировании, — сказал Бастиан. Он не смотрел на неё.

— Не будет?

— Завтра полнолуние, — объяснил Бастиан, всё ещё тем же ровным голосом. — Я иду на юг, к территории волков, чтобы пройти обращение. Должен вернуться следующим утром.

— Ох, — Изольда не сразу вспомнила, какой был день. Она была так занята патрулированием, попытками понять, кем могло быть чудовище, что не заметила, как приближается полнолуние.

— Не позволяй чудовищу подобраться к тебе, если оно вернётся завтра ночью.

— Не позволю.

Изольда подождала, снова ожидая, что Бастиан скажет что-то ещё. Она предпочла бы, чтобы он накричал на неё, оскорбил или затеял ссору, вместо этого напряжённого молчания.

Но Бастиан ничего не сказал. Он даже не взглянул в её сторону. Изольда покинула его на крыше не сказав ни слова.

Это было чисто физически, — сказала Изольда. Это не повторится.

Слова эхом отдавались в голове Бастиана, пока он пробирался через лес на следующий день. Он никак не мог, хоть убей, понять, почему он продолжает их слышать.

Снова и снова они кружились в его голове, в паре с тем, как вытянулось лицо Изольды, когда он сказал ей, что его не будет на патрулировании. Он притворялся, что не смотрит на неё, но всё равно увидел.