Этот клинок наш (ЛП) - Абейсекара Шалини

Она решила проверить эту теорию:

— Чистая партия, которая буквально расплавила их мозг и вызвала кровоизлияние через все отверстия?

— Вполне возможно. — На лице Кадры промелькнула тревога.

Потому что это не объясняет, почему они все умирали, крича. Ужас опутал её. Это нечто новое.

— И это должно было произойти именно в Квартале Аэлиуса… — она осеклась, заметив, как холод пронзает взгляд Кадры, чем дольше он изучал эту жуткую картину. Взяв его за руку, она заговорила громче: — Я останусь здесь. Ты — более быстрый всадник. Скачи к Кассандане.

Повернувшись к ней, он приподнял бровь. Что-то забавное и нежное пробилось сквозь лёд в его глазах, когда она нахмурилась в ответ.

— Хорошо. — Склонив голову, он умчался прочь, словно облако чёрного дыма.

Она вышла из кровавой лужи и сползла по стене, как только стихли его шаги. В этом был весь Кадра. Он никогда не ставил под сомнение её решения. Если она говорила, что будет ждать в окружении груды трупов, он верил, что она способна на это. Беда была в том, что она делала это ради него.

Смерть вернула Кадру целым и невредимым, как она и желала. Однако боги не давали обещаний, что он не будет преследуем призраками. Она могла найти только одно объяснение тому, что видела в его глазах. Ей была знакома пронзительная тяжесть этого взгляда, но в той пустоте, что она подмечала в последнее время, таилось нечто, сродни безумию.

Кадра почти ничего не говорил о том, что видел в загробном мире, и она не стала бы принуждать его рассказывать об этом мучении, так же как он не спрашивал её о Падении. Ей оставалось только ждать, пока он будет готов. До тех пор оставлять его наедине с мёртвыми казалось ей неправильным.

Часы тянулись, как медленное кровотечение. Пост вигилов Кассанданы находился в четырёх часах езды от этого уединённого участка сельхозугодий, а Кадре ещё нужно было предупредить свой пост и пост Хариона. Почувствовав необходимость размять ноги спустя два часа, она бродила по амбару, обнаружив комнаты, украшенные в цвета Аэлиуса — белый и серебряный, включая миниатюрное святилище ему как Наадуиру Изобретений. Она фыркнула. Если Аэлиус когда-нибудь и вознесётся в пантеон младших богов за что-либо, то только за коррупцию.

Она занялась погрузкой мешков с зерном на фургоны снаружи, согласно квотам для севера, которые она выучила наизусть из «Закона о распределении». Рассвет окрасил небо, когда она закончила. Она расправила плечи и вздрогнула от колющей боли в висках.

Скоро увидимся, Призывающая Смерть, — прошептал искажённый голос. И воспоминание, и вызов.

Боги, как будто у меня есть время копаться в этом. С досадой дёрнув себя за косу, она зашла в ледяную комнату амбара и осталась там, пока боль в черепе не утихла. Ей придётся попросить Анек «Материализовать» этот фрагмент памяти, чтобы успокоиться. Вероятно, это просто угроза кого-то, кто посещал Гильдию Камней в тот день. Мудрость знает, почему её разум продолжает фиксироваться на этом.

Снаружи застучали копыта, послышались громкие голоса. Она выбежала навстречу и обнаружила Кадру, Кассандану, Анек и группу вигилов и лугенов, привязывающих своих скакунов. За прошедшие часы запах крови стал тяжелее, воздух провонял смертью. Лошади и вигилы с немым страхом смотрели на амбар.

Кассандана выглядела сломленной.

— Мне почти не хочется знать, — пробормотала она после доброй минуты молчания. — Мы потушили один пожар на Слушании — кстати, спасибо тебе за это, Сарай, — и вот уже вспыхнул другой. Я слышала, ты нашла «белый сон» на одном из тел?

Сарай обменялась взглядом с Кадрой.

— Да, но это может быть не причиной смерти.

Впадины под глазами Кассанданы стали глубже. Она попыталась изобразить легкомыслие:

— Ну, насколько всё может быть плохо?

— Боги и Святые, спасите меня! — Вигил выбежал из амбара, бледный как полотно. — Эльсар, спасите нас всех!

Кассандана на мгновение возвела глаза к небу.

— Быть богом, — наконец произнесла она, — кажется завидной работой. Им не нужно отвечать. Мне — нужно. — Она зашагала по ступеням и вошла внутрь, что-то бормоча себе под нос. Кадра последовал за ней, напоследок лишь коснувшись большим пальцем запястья Сарай.

Съёжившись от потока криков, доносившихся изнутри по мере того, как вигилы и лугены обнаруживали мертвецов, она подошла к деревянным воротам комплекса. Снаружи уже начала собираться толпа: фермеры, которых крики и топот копыт согнали с полей, сбегались к обычно тихой дороге.

Грудь сдавило. Это могло перечеркнуть всё. Вся добрая воля, которую она завоевала после Слушания, могла рассеяться, как дым.

Захлопнув ворота, она прислонилась к ним и вспомнила, как Кадра вопреки своей привычке не стал сжигать их дотла. Он знал, что они открыты. Она испустила долгий вздох. Этого нельзя отрицать, верно? И всё же он не доверится ей.

Резкие позывы к рвоте вырвали её из задумчивости. Анек согнулись пополам, почти касаясь рыжими кудрями земли, и их снова вырвало в грязь. Множество эхо-звуков подсказали ей, что другие вигилы и даже несколько лугенов делают то же самое.

— Что, — прохрипели они, снова содрогаясь, — во всех чёртовых адах, — ещё один спазм, — это такое?

— Я не знаю, — тихо сказала она.

Анек выплеснули остатки содержимого желудка. Похлопав их по спине, Сарай отвела их в ледяную комнату, где они сосали кусочки льда, пока не почувствовали себя достаточно хорошо, чтобы говорить.

— Соглашусь, это больше, чем просто «белый сон». Количество крови… — они осеклись, содрогнувшись. — Это не естественная смерть, но я не знаю оружия, которое могло бы сделать такое с таким количеством людей сразу.

— Женщина из Гильдии, с которой я говорила, сказала, что «возмездие следует по моим следам и само небо будет смеяться».

Анек отвергли обе мысли, покачав головой.

— Конечно, она попыталась бы обвинить тебя. Я видела их маленький алтарь. Эти люди — в основном культисты Аэлиуса. Я бы не удивилась, если бы они последовали за ним на тот свет и свалили это на тебя в качестве прощального жеста.

— Если это правда, то в том, что они инсценировали свои самоубийства как убийства, есть гнусная поэзия, особенно учитывая, что их Святой Тетрарх делал ровно обратное. — Она прислонилась к ледяным стенам комнаты. — Мы неправильно с ними поступили? Должны ли мы оставлять их с их заговорами и ненавистью, когда в будущем это может перерасти в доморощенные повстанческие группы? — Она неловко пошевелилась, когда Анек одарили её ошарашенным взглядом. — Посмотри, где мы! Они мертвы, а мы всё ещё должны беспокоиться о том, как они могут перевернуть страну.

— Мы не можем просто собрать их, как свиней на убой. У них тоже есть право на свободу передвижения и слова. Даже если они используют это для такого дерьма, — мрачно добавила Анек.

Сарай положила руку им на плечо в знак сочувствия. Анек пришлось вынести столько же стрел и камней, сколько и Кассандане со времён «Распада». Клерики высмеивали их идентичность как «нейтралиса» в проповедях по всей столице и поносили их за помощь ей во время тех событий.

— Как ты держишься? — она прислонилась к ледяной стене. — Я слышала, кто-то слил адрес твоего домиса одному из клериков.

Анек нахмурились.

— Он разбудил меня в три часа ночи, чёрт возьми, вопя под моим окном, что «аморфный пол — признак аморфной морали». Я никогда не была так близко к тому, чтобы убить человека, — они с шипением выпустили воздух сквозь зубы. — Кассандана предложила мне поселиться в её башне, пока я не найду новое жильё.

Чёрт. Сарай обняла их одной рукой, и они смогли выдавить из себя смешок, напряжение в их мощных плечах немного спало.

— Всё не так уж плохо. Кто знает? Может, у меня выйдет с ней то же, что у тебя с Кадрой, — они усмехнулись при виде отвисшей челюсти Сарай. — Не говори, что ты бы не хотела! Она сногсшибательна.

— Ладно, признаю, это так, — Сарай прищурилась, пытаясь представить их с Кассанданой. Её улыбка погасла при виде глубоких морщин, пролёгших под глазами и на висках друга. Эти клерики так легко рассуждали об «аморфной морали», не неся никакой ответственности за «метки неизгладимой боли», которые оставляли на людях.