Ее бешеные звери (ЛП) - Бали Э. П.

Дикарь — потрясающее, смертоносное существо, он грациозно спрыгивает со сцены и встает в центре шеренги охранников, и любой зверь, глядя на эту ленивую, слегка сутулую походку, понимает, что его едва ли можно назвать цивилизованным и он более чем немного не в себе. На нем, как обычно, нет рубашки, глубокие линии его идеального татуированного торса все на показ. Темные волнистые волосы идеально растрепаны, почти небрежно, если бы не тот факт, что я вижу еще не отросший ежик по бокам. Татуированный волк, занимающий всю его грудь, скалит зубы на толпу, как и его хозяин сверлит взглядом собравшихся. Дикарь похож на мрачного, свирепого стража Двора, который только и ждёт, когда ему представится возможность применить силу.

Ксандер подходит и встает за кафедру, и именно его внешний вид удивляет меня больше всего. Он самый высокий зверь в комнате, и это о чем-то говорит, потому что самые крупные анимусы здесь почти все двухметровые. С появлением Ксандера раздается не один одобрительный женский вздох, и все потому, что он впервые появляется в костюме. Он черный, как самая темная ночь, сшит идеально и облегает его подтянутую, мускулистую фигуру, как мечта. Конечно, Ксандер курит косяк, словно ему наплевать на свою внешность, но стиль, которым он щеголяет, говорит о чем угодно, только не о безразличии. Золотые и серебряные кольца на пальцах сверкают в свете галогенов, когда он обеими руками берется за края кафедры, как и единственная черная серьга в виде кинжала в левом ухе. На нем любимые наушники. Белые провода, идущие от его ушей к устройству, спрятанному в кармане брюк, могут показаться чем-то обыденным, но всё это меркнет, когда вы видите его светящиеся белые глаза. В сочетании с прямыми черными волосами до груди он выглядит как дракон, который ревет: «Пока всё стабильно».

Коса садится в единственное кресло, и если два других сногсшибательны, то он… порочно красив. Мы не часто видим акул на суше, и его присутствие всегда ошеломляет. Анимы возбужденно перешептываются, разглядывая его серебристые волосы до плеч, льдисто-голубые глаза и пять строк древнего морского текста на левой стороне шеи. Его бледная кожа полностью покрыта татуировками, хотя я вижу лишь некоторые из них, выглядывающие из-под манжет его черной деловой рубашки.

Меня выводит из равновесия колоссальное притяжение, которое я чувствую к ним. Моя потребность в них неоспорима. Я сглатываю ком в горле, пытаясь взять под контроль свои эмоции. Возможно, дело в том, что в моем пост-бешеном состоянии все воспринимается более детально, что делает меня намного чувствительнее. Ксандер сжимает пальцы на кафедре, и я знаю, что он, по крайней мере, заметил мое присутствие.

Но никто из них не смотрит в мою сторону.

Я крепче сжимаю руку Коннора на случай, если моя анима решит подойти и сесть на очень соблазнительно выглядящие колени Косы. Тепло разливается у меня в животе, проникая прямо между ног.

Я уже собираюсь прошептать Коннору, чтобы он вытащил меня отсюда к чертовой матери, как вдруг Ксандер произносит глубоким официальным тоном, который я не ожидала от него услышать. Но ему это идёт. О Богиня, как же ему это идёт.

— Обвинитель, Трой Леппард, шаг вперёд. И приведите обвиняемого.

Я сама едва не сделала шаг вперед, услышав глубокий командный голос дракона, но вовремя остановилась, увидев, как из-за кулис уверенно выходит невысокий длинноволосый анимус и направляется к центру открытого пространства перед сценой.

Напряжение среди толпы начинает нарастать.

Двое мужчин выводят вперед волка, удерживая его стальными хватками на бицепсах. Он одет в выцветшие синие джинсы и куртку, покрытую старыми пятнами, и рычит на всех вокруг.

— Трой Леппард, — произносит Ксандер своим глубоким, отрывистым голосом. — В чем ты обвиняешь этого волка, Брендана Мунсаера?

Трой прочищает горло.

— Брендан использовал контрабандный пистолет, чтобы напасть на меня прошлой ночью. Я полагаю, что меня заказала банда, и он пытался меня убить.

По толпе проносится ропот.

— Предъявите доказательства, — требует Ксандер.

Еще два волка приносят деревянную доску, на поверхности которой поблескивает металл. Там лежит маленький пистолет, который можно легко спрятать, и его подносят к Косе. Акула бросает на него короткий взгляд, а затем кивает.

— Использование оружия в драке запрещено нашими законами и является уголовно наказуемым преступлением. Обвиняемый может что-нибудь сказать в свою защиту? — спрашивает Ксандер.

— Идите вы все нахуй, — выплевывает Брендан. — Я ничего не делал!

Дикарь тихо рычит, и Брендан стискивает зубы, но смотрит на него в ответ с открытым вызовом.

— Г-глупый, глупый волк, — бормочет Ракель с другой стороны от меня.

Затем наконец заговаривает Коса.

— Брендан Мунсаер, — его скрежет разносится по всему залу. — Ты признан виновным в незаконном хранении оружия и использовании его при попытке убийства. Твоим наказанием является такое же увечье, какое ты получил бы в честном поединке.

Брендан пытается вырваться из рук своих стражей, но они держат крепко.

Когда Дикарь улыбается, это совсем не мило. Он крадется вперед уверенной походкой, раскинув руки.

— Мой долг, как благородного лидера ордена — наказать тебя, — он указывает на Троя. — Поскольку леопарду трижды выстрелили в живот, я трижды укушу тебя. Недостаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы, — он обнажает зубы, — причинить действительно сильную боль.

— И согласно Старым Законам, — скрежещет Коса, — лечение будет приостановлено на три дня. Тебе разрешено только наложить швы.

— Да смилуется над тобой Дикая Мать, — усмехается Ксандер, и это по-настоящему холодная улыбка. — Потому что мы, черт возьми, точно не смилуемся.

Без предупреждения Дикарь принимает форму волка и бросается на обвиняемого. Толпа вздрагивает, а охранники Брендана быстро убираются с дороги. Дикарь кидается на волка, опрокидывая их обоих на пол.

Брендан кричит, и льется кровь, так много крови, когда Дикарь вонзает свои клыки ему в живот, кусая и терзая. Волк бьет Дикаря по голове обоими кулаками, но это больше похоже на кролика, пытающегося отбиться от волка, и мне становится жаль этого парня. Я и сама была под натиском силы Дикаря, поэтому понимаю, каково это — чувствовать над собой всю эту мощь. Я и раньше видела, как звери вспарывают животы друг другу, но мой волк действует иначе. Какой бы дикой и свирепой ни была атака, она точная и выверенная.

Все быстро заканчивается. Дикарь отходит от Брендана, полностью контролируя свою жажду крови.

Покалеченного волка уносят другие волки, он рыдает и давится собственной слюной. У меня скручивает живот, когда Дикарь дочиста облизывает свои окровавленные зубы. Но даже сквозь собственную тошноту я прикована к его волчьей форме. Массивный, с мерцающей полуночной шкурой и взглядом, требующим повиновения.

— Наказание приведено в исполнение. Суд завершен, — объявляет Ксандер.

Приказ разойтись. Он нежно улыбается Дикарю.

Холодок пробегает у меня по спине.

После мгновения ошеломленного молчания все спешат подчиниться.

Я не замечаю, что Ракель так сильно сжала мою руку, что у меня онемели пальцы, пока все не начинают пробираться к двери. Ракель смущённо морщится и отпускает мою ладонь, но в ответ я лишь ободряюще улыбаюсь подруге. Интересно, где Минни. Что она чувствовала, наблюдая за этим представлением? Я пытаюсь разглядеть розовую копну волос среди толпы, когда хриплый, глубокий, звериный голос разносится по залу, заставляя меня замереть.

— Лия? Регина! — я оборачиваюсь и вижу Дикаря в его обнаженном человеческом обличье, он радостно машет мне рукой, растягивая рот в широкой окровавленной улыбке на перепачканном кровью лице. — Ты вернулась!

— Н-никогда не в-видела его таким счастливым, — бормочет Ракель.

— Это немного жутковато, — бормочет Коннор, но в его тоне слышится веселье.

Несмотря на то, что Дикарь выглядит как безумный серийный убийца, я ничего не могу поделать с тем, что мое естество сжимается при виде него и этого обнаженного мужского тела, созданного самим Богом Дикой Природы.