Змеиное жало (СИ) - Буше Таис

Тея снова выругалась и отрубила автоматику, чтобы схватиться за штурвал.

— Все сели и пристегнулись. Придется подлететь ближе к нашим кораблям, чтобы установить связь.

Катэль и Дион упали в кресла и вжались в них, застегнув все ремни. Корабль тряхнуло от первого выстрела, но Тея успела увести его с линии огня. А потом началось! Она маневрировала с такой скоростью, что всех вжало в сидения. Катэль зажала рот рукой — желудок решил вернуть все наружу, но ей удалось удержать позывы.

— Хранители милосердные, чей это корабль? — закричала Дион, когда Тея увеличила тягу и просто невероятным маневром поднырнула под бок преследователия, а заетм рванула к флагману Канисиана, включив сигнал помощи на их кодировке. Она проделывала это все с невероятной скоростью, и Катэль сжала челюсти еще сильнее, потому что помнила их диалог — Тея оказалась права.

Они бы сейчас все умерли, не пожертвуй она своей беременностью, и этого было настолько тошно на душе, что хотелось выть в голос.

Но ответ Теи добил ее окончательно:

— Это корабль моих мужей. Молитесь, они — асы.

Корпус сильно тряхнуло, но Тея зарычала и не выпустила штурвал, а когда в ответ пришел зеленый код, рванула на оставшемся двигателе внутрь посадочный платформы, проехав по ней пузом, потому выровнять корпус уже было выше ее сил и технических возможностей подбитого корабля. Они уперлись носом в специальные заградительные буйки, и сразу почувствовали искусственную гравитацию. Катэль выблевала скудную еду, которой они успели подкрепиться перед вылетом и весь витаминный коктейль — удерживать позыв уже было невозможно, тело налилось тяжестью, а вместе с ним и все внутренности.

— Я выйду первая. Это протокол, — устало проговорила Тея, и качнулась вперед, не удержав равновесие.

— Давай я доведу тебя, — предложила Дион, но Тея остановила ее рукой.

— Протокол. Нельзя. — И побрела к шлюзу двери. Открыла его и замерла в проеме.

Снаружи сначала была тишина, а раздался такой знакомый, такой родной клекот аписов. И грубый, злой, почти плачущий голос Саг-эба:

— Тея!

Послышались голоса: громкие, агрессивные, нетерпеливые. Клекот и рев. Самым громким голосом был голос Саг-эба. Он быстро забежал по трапу и схватил на руки Тею, прижимая к себе. Его глаза, полные боли, прошлись и по лицам Катэль с Дион, замерли на Анис.

— Наиль в медкапсуле. Нам всем срочно нужно в медкорпус, — держась за стену, сказала Катэль.

— Анис — наша спасительница, — тихо договорила Тея, погладив пальцами лицо Сага, он сразу же вжался губами в ее ладонь, а потом принялся раздавать команды. Сиар прибедал следом и помог всем добраться до медкорпуса, куда уже вскоре влетела Финарэль. Она быстро просмотрела все показатели и упала рядом с их врачом — канисианкой Отриэль, которая билась за все жизни.

Финарэль плакала в голос, а Отриэль ее гладила с понимающей улыбкой.

Удалось. Им удалось спасти детей, но чтобы девочки смогли их выносить, они должны будут остаться в лечебном санатории на Канисиане до самых родов, нарушив законы аписов.

— Я им все их жвалы вырву, если они начнут вставать в позу и требовать вернуть вас в Улей. Пусть утрутся. Это они виноваты, что вас так легко умыкнули. Вы останетесь со мной и точка.

Но все мужья, в том числе и генерал Гэйс, дали свое полное согласие.

13

Отриэль закончила осмотр Катэль и погладила ее по руке, улыбнувшись так спокойно, что Катэль не смогла не ответить ей улыбкой.

— Плод закрепился. Развитие идет хорошо. Показатели все в норме. Но больше спи и больше гуляй. Гормоны стресса еще не до конца упали до минимума.

— Хорошо, Отриэль. Все выполняю. Тем более тут такая красота. Я так давно хотела побывать в Каритских горах, на озере Абраут, так что выполняю все предписания с большим удовольствием.

— Обязательно искупайся утром, вода такая волшебная, прямо все негативные мысли смывает.

— Завтра же попробую водичку, — кивнула Катэль. Она не говорила Отриэль ни про ее страхи, ни про негативные мысли, но она была медиком семьи Финарэль, и видела все по анализам. Не зря же она сказала про гормоны стресса.

Вернувшись в свою комнату, она присела на кровать и сжала пальцами покрывало. Ко всем девочкам почти сразу же прибыли их мужья. Даже Саг снялся с дежурства со скандалом и прилетел к Тее. Она же так и не дождалась своих.

— Прекрати! Значит, они не могут прилететь.

Но как же разъедало все изнутри обидой и такой ужасной тягой. Ей хотелось разгладить пальцами складку между бровями у Гэйса. Зачесать мягкие волосы Гора. Обнять их обоих. Заснуть с ними и проснуться.

Неужели они не чувствуют того же?!

Катэль переоделась к вечернему ужину. Надела длинное бежевое платье, которое надевала последний раз в день праздника Цветения. Удобные кожаные балетки. И подняла волосы, чтобы открыть шею.

Она похудела.

А на теле еще остались следы от пережитого кошмара.

Катэль сглотнула, вдруг снова вернувшись к мысли, что, может быть, ее мужья не хотят ее видеть в таком состоянии, но сразу же отмела.

— Это все внутренние страхи. Не смей в них омневаться.

Она вышла из своей комнаты, защелкнув дверь, и решила пройтись по внутреннему саду, зайдя в просторную столовую уже из него. После жизни на орбите и полетов на кораблях, столь земная картина — ароматная и тактильная — дарила огромную радость. Катэль медленно шла вдоль дорожки с высокими кустами белых пионовых роз, раскинув руки, чтобы ее пальцы касались нежных лепестков. Такой каждодневный ритуал ее всегда успокаивал, заставлял хоть на минуты забыть о боли, что она чувствовала внутри.

Почему ее мужья игнорировали ее? Чем она это заслужила?

— Госпожа, — вдруг обратился к ней седовласый администратор комплекса. — Вам голопослание. С нашей орбиты.

Сердце забилось быстрее, и Катэль сразу же ускорила шаг, забыв и о цветах, и о том, что злилась на молчание. Администратор сразу же повел ее в библиотеку, где был голокуб связи и оставил одну, прикрыв дверь круглой комнаты с узкими окнами, которые сразу же затянулись матовой черной пленкой, как только Катэль активировала послание.

Сначала картинка вся рябила, шум шел полосами, словно записывающая камера сломалась, но тут появились мужские пальцы в черной военной перчатке, повернули угол камеры и... Катэль вскрикнула и вскочила с кресла.

Камера записывала все израненное окровавленное тело Гора. Вместо левого глаза у него была запекшаяся черная рана. Он улыбнулся потрескавшимися губами и произнес:

— Код 407, мы любим тебя, наша ниэ.

Голокуб погас, окна сразу же посветлели, впуская вечерний свет. Но Катэль так и стояла, не шевелясь. Пальцы сжимали спинку кресла. Красные ногти оставляли на экокоже лунки от силы давления, с которым она впилась в мягкую обивку.

Хоть бы не упасть в обморок! Хоть бы устоять на ногах!

Катэль села на корточки и принялась медленно дышать. Вдох-выдох. И вот уже картинка перед глазами снова четкая.

И внутри снова злость, только вот не на своих мужей, а на мужей подруг! И никто даже не обмолвился, что случилась беда!

Катэль вылетела из комнаты и понеслась сразу к Тее. Долго искать эту парочку не пришлось — они любили втроем проводить время в зоне отдыха на крыше около обсерватории.

— Я вас вот этими когтями расцарапаю, если не ответите, что такое код 407! — крикнула она в лицо Саг-эбу и скрючила пальцы, готовая кинуться на него без раздумий, как разъяренная кошка. Тэя испуганно встала перед мужем.

— Катэль, милая, что случилось?

— А случилось то, что твои мужья тут прохлаждаются, а мои умирают не пойми где! — прорычала она уже в лицо подруги, напугав ее еще больше. Тея непонимающе перевела взгляд на Сага, а потом на Сиара.

— Что это значит?

Саг тяжело вздохнул и посмотрел очень печальным взглядом на Катэль, отчего у нее все поплыло перед глазами. Только бы не разреветься, ведь она не остановится, а ей еще нужно добиться разрешения вылететь на орбиту.