Высокие ставки (ЛП) - Харпер Хелен

— Нет. Я не хочу быть кровохлёбом. Я думал об этом некоторое время, но, увидев тебя… — он морщит нос. — Это не для меня. Хотя я хочу прожить долгую жизнь. У меня другие планы, как добиться такого долголетия.

— Есть много зелени и овощей?

Он смеётся.

— Нет. Есть компания под названием «Временной Скачок», которая делает классные вещи. Ты же знаешь, как некоторые богатые покойники подвергают свои тела криогенной заморозке, чтобы их можно было вернуть к жизни, когда мы разгадаем тайны смерти? Что ж, специалисты «Временного Скачка» обнаружили, что существуют так называемые временные пузыри. Они довольно редки и не имеют большого распространения, но их можно использовать для сохранения времени. Возможно, даже для возвращения в прошлое.

Я недоверчиво смотрю на него.

— Путешествия во времени? Это и есть твой грандиозный план обмануть смерть?

— Не фыркай, — серьёзно говорит он. — Сейчас им ещё далеко до успеха, но я молод. Они разберутся, — он указывает на буклет на ближайшей полке. Там изображен шар, внутри которого плавают голубые завитки, а под ним надпись «Обмани смерть».

Я решаю, что Коннор ещё более сумасшедший, чем я думала. Вероятно, он в хорошей компании. Он указывает на свою шею и улыбается мне, и я, ради сохранения спокойствия, наклоняю голову. Мои клыки удлиняются, чтобы я могла вонзить их в его мягкую плоть. На мгновение я давлюсь, прежде чем пропитание от его крови берёт верх.

Закончив, мы возвращаемся в офис. Остальные столпились вокруг экрана компьютера.

— Мы нашли это! — радостно говорит Мэтт. При моём взгляде выражение его лица меняется. — Извини, — бормочет он, смягчая тон. — Я имею в виду, мы нашли это.

Я присоединяюсь к ним, хотя из-за моего низкого роста ничего не вижу. Коннор прекрасно справляется. Я деликатно покашливаю.

— Извини, Бо, — говорит Арзо, отодвигаясь в сторону. — Всегда забываю, что ты такая маленькая.

— Ты нарываешься на синяки, — я бросаю на него убийственный взгляд, который так эффективно заставил Мэг замолчать. К сожалению, Арзо этого даже не замечает.

На экране появляется фотография молодой девушки-деймона с плаката, пока ведущий подробно описывает обстоятельства преступления.

— Парк, — бормочет Питер. — Точно так же, как и в нашем случае.

— Этот, однако, гораздо более уединённый. Нигде не бывает так людно, как в чёртовом парке Джубили.

— Ш-ш-ш! — шиплю я, вытаскивая блокнот, и внимательно смотрю передачу.

Жертву зовут Ребекка Смолл. Я удивлена, что её личность раскрывается так небрежно, но ведущая говорит, что она отказалась от своего права на конфиденциальность в надежде, что нападавший на неё будет быстро привлечён к ответственности. Видимо, этого не произошло. Ей едва исполнилось семнадцать, когда это случилось, и она жила с родителями; это, вероятно, исключает возможность того, что она была проституткой, как Коринн. Свежее личико и очень, очень юная, не говоря уже о том, что она деймон. Жертвы совершенно разные.

Я чувствую острую боль в ладонях и понимаю, что вонзила ногти до крови. Я пытаюсь убрать напряжение из своего тела, но это нелегко. По-видимому, Ребекка возвращалась домой из школы, когда её средь бела дня утащили с улицы. Парк, в который её отвезли, был тихим и редко посещался в это время года. Способ, которым её похитили, позволяет предположить, что преступник не беспокоился о том, что его увидят. Всё это время на нём была балаклава, поэтому нет фоторобота, который можно было бы сравнить с фотороботом Коринн. Но, как и Коринн, Рейчел была пригвождена кольями к земле и жестоко изнасилована. Однако он не пытался убить её. Закончив, он просто встал, застегнул молнию на брюках и ушёл.

— Это должен быть один и тот же преступник, — говорит Арзо, когда видео заканчивается. — Даже несмотря на то, что жертвы находятся в разных мирах.

— Однако он становится всё более агрессивным. Раньше он носил балаклаву, а теперь нет. Раньше он скрывал свои преступления, а теперь нет. И, — тихо добавляю я, — раньше он отпускал своих жертв. Он бы убил Коринн Мэтисон, если бы мог.

— Он почти сделал это, — мрачно говорит мой дедушка. — Бо, ты должна передать эту информацию полиции. Они могут с этим разобраться, — он качает головой. — Вот почему нам нужно более тесное сотрудничество между различными группами трайберов и людьми. Сходство между этими двумя преступлениями следовало заметить раньше.

Я делаю глубокий вдох.

— Не может быть, что жертв только две. Не может быть, чтобы этот придурок оставил четырёхлетний разрыв между Ребеккой и Коринн. Чем он занимался в промежутке? Ходил на работу? Смотрел сериалы? Стирал свою одежду? Нет, — качаю я головой. — Есть и другие.

Голос Питера звучит так тихо, что мне приходится напрячься, чтобы расслышать его.

— Мы уверены, что это сделал не вампир?

— Да. У кого бы это ни был, золотой зуб, — я поворачиваюсь и на мгновение бросаю взгляд на Кимчи. — Есть какие-нибудь новости от ветеринара?

Коннор кивает.

— Этот пёс не вампир.

— Сюрприз, сюрприз, — сухо говорю я.

— Хотя он чувствителен к свету. Светобоязнь. И у него пигментация радужной оболочки. Вот почему у него красные глаза. В остальном он совершенно здоров.

— Даже жалко, — комментирует Арзо. — С подобными симптомами он стал бы идеальным домашним животным для такого вампира, как ты.

Я с нежностью смотрю на Кимчи, пока не замечаю, что за какие-то три секунды ему удалось раздобыть подозрительно знакомые трусики. Он не мог подняться в квартиру и принести их сюда, значит, он, должно быть, забрал их раньше и где-то спрятал, как будто охранял кость. Уф. Я быстро забираю разорванное и пропитанное слюной нижнее бельё и засовываю его в карман. Питер, Коннор и Мэтт достаточно любезны, чтобы отвернуться; Арзо выглядит забавляющимся, а мой дедушка в ужасе.

— Я собираюсь отвести его обратно к хозяину, — бормочу я. — Уже поздно, но у меня есть пара вопросов, с которыми мистер Бринкиш мог бы нам помочь.

— Насчёт этих девушек? Как? Бо, это не вампирское дело. Предоставь это полиции.

Я упираю руки в бока.

— Почему? Потому что мы тут так зашиваемся, что не можем уделить этому времени? Ты её не видел. Ты не видел, что он с ней сделал.

— А кто тогда будет говорить с полицией?

— Мэтт. Он может поговорить с Фоксворти.

Мэтт улыбается и кивает, очевидно, рад быть полезным. Он также, вероятно, испытывает облегчение от того, что ему не придётся возвращаться к Бринкишу, где его снова попросят снять обувь.

Я окидываю собравшихся тяжёлым взглядом.

— Остальным лучше пойти домой и немного отдохнуть. Завтра вам нужно будет начать искать свидетельства подобных изнасилований, — я делаю паузу. — Или ещё чего похуже.

***

Прежде чем я ухожу, мой дедушка зовёт меня в свой кабинет и осторожно закрывает дверь.

— Тебе следует предоставить это полиции, — рычит он.

— Это не то, что ты на самом деле хотел сказать. Давай. Отругай меня ещё раз за то, что я поссорилась с Майклом, — я складываю руки на груди. Я большая девочка, я справлюсь с этим.

— Судя по тому, что я слышал, у тебя были причины злиться, — я ошеломлённо моргаю. Он согласен со мной? — И, — продолжает он, — я рад видеть, что ты умеешь постоять за себя, когда дело касается его. Это, само собой, лучше, чем суетиться вокруг него, как влюблённый щеночек.

— Я этого не делала! — протестую я.

Дедушка игнорирует меня.

— Но я имел в виду то, что сказал раньше. Ты должна извиниться ради соблюдения приличий. И, ради всего святого, Бо, в следующий раз либо уходи туда, где тебя никто не услышит, либо говори потише. Вывешивать своё грязное бельё на публике — занятие для низшего класса.

Я не могу поверить, что он только что это сказал.

— Что ж, — говорю я, — нет ничего лучше, чем проявление ханжеского снобизма в начале разговора.

Он бросает на меня пренебрежительный взгляд.

— У тебя уже есть какие-нибудь успехи с Медичи?